1.3. Особенности факторов внутренней институциональной среды современной российской банковской системы

Переходим к характеристике тех групп факторов, которые образуют внутреннюю институциональную среду большей части российских банков в современных условиях.

1. По структуре ключевых активов.

1.1. Экономико-правовой статус основных средств в условиях посткризисных экономических реалий обусловлен усилившейся волатильностью деятельности соответствующих экономических агентов, имея в виду как банки непосредственно, так и их контрагентов любого рода.

Многие хозяйствующие субъекты в новых условиях уже не располагали достаточным количеством свободных денежных средств для несения операционных расходов по содержанию зданий и сооружений, в которых осуществлялась их основная деятельность управленческого, а впоследствии и производственного характера. Это приводило к необходимости реализации таких зданий и сооружений на рынке (порой и с публичных торгов) и приобретения новых, значительно меньшей площади, а зачастую и перехода к аренде необходимых зданий, сооружений и помещений. Притом спрос на реализуемые по подобным мотивам здания и сооружения, цена предложения и иные существенные для успешной их реализации параметры все более снижаются по мере возрастания числа хозяйствующих субъектов, оказывающихся в подобном положении. В контексте рассматриваемого особо следовало бы отметить, что предложение высвобождаемых помещений (с сообразными обратно пропорциональными последствиями для возможности их реализации по приемлемой цене) в особенной мере возрастает при сворачивании деятельности филиальной сети отдельных банков, в особенности тех, что до кризиса были ориентированы на «розничное» кредитование. Дополнительным обстоятельством, снижающим ‘ ликвидность «высвобождаемых» банками зданий, сооружений и помещений, служит то, что их итоговая балансовая и справедливая стоимость (как по российским стандартам финансовой отчетности, так и по международным в случае составления таковой) формировалась с учетом оборудования кассовых и иных необходимых узлов в соответствии с требованиями безопасности, установленными Банком России, и рыночная реализация соответствующих зданий, сооружений и помещений без учета соответствующих вложений будет явно экономически неэффективной и причинит банкам (и - опосредованно - их клиентам-кредиторам) серьезные убытки.

иными основными средствами (тем более в столь специфичных условиях, как условия банка), что в результате не всегда способствует эффективному управлению основными средствами, в том числе «банковскими» основными средствами.

1.2. В структуре собственных денежных средств банков, а равно и иных хозяйствующих субъектов, все более весомое место начинают занимать «субординированные» и иные внутренние займы, в которых заемщиком выступает сам банк (иной хозяйствующий субъект), а заимодавцем — оффшорная или иная компания иностранной юрисдикции, во многих используемая для аккумулирования личных фактических дивидендов бенефициаров бизнеса. Причина этого заключается в возникшей в «пост­кризисную эру» недостаточности финансовых ресурсов для поддержания соответствующих финансовых показателей (в случае с банками — показателей, установленных Банком России) на приемлемом для контрагентов и регулирующих органах уровне. Оборотной стороной таких займов является их процентный характер, и выплата банком «заимодавцу» процентов по такому займу оказывается одним из инструментов вывода за рубеж денежных средств из банка, принадлежащего- к российской юрисдикции (а, следовательно, и из страны в целом), под видом уплаты процентов «заемщику»-нерезиденту, контролируемому бенефициарами банка.

1.3. В современной посткризисной структуре дебиторской задолженности банков велика доля так называемых «проблемных кредитов», то есть кредитов с истекшими сроками уплаты как процентов, так и основного долга. Поскольку по подобным кредитам банк, в соответствии с Положением Банка России № 254-П [240],обязан начислять резервы (провизии) по тем более высоким ставкам, чем дольше длится просрочка, обычной практикой банков стала переуступка прав требований по подобным кредитам на де-факто (но не де-юре) подконтрольные банку и аффилированные с ним юридические лица.

имеют характер, по меткому выражению Р.С. Дзарасова, self-dealing’а, сделок с самим собой [5√]. Де-юре это позволяет банку высвободить ранее созданные суммы провизий, но де-факто делает более уязвимой позицию банка при переговорных, а затем судебных и исполнительных процессах по взысканию задолженности по подобным кредитам: очевидно, что непосредственно банк с позиций безопасности представляет намного· более высокий «авторитет» для заемщика, чем любое иное юридическое лицо.

1.4. Отдельную категорию активов (выделить которую в качестве самостоятельной категории стало возможным в результате кризиса) составляют так называемые непрофильные активы. В традиционном понимании это активы, полученные от заемщиков и иных дебиторов банка, оказавшихся- неплатежеспособными в кризисный и посткризисный период, в качестве отступного за неисполнение (либо ненадлежащее исполнение), своих обязательств перед кредиторами, и не могущие быть использованными в основной финансово-хозяйственной деятельности банка иначе как в роли объекта дальнейшей купли-продажи. Для характеристики экономической сущности подобных «непрофильных активов» важны, на наш взгляд, два атрибута. Во-первых, их крайне малая ликвидность; как правило; их износ* составляет 100% или немногим менее, а все процедуры по их соответствующему списанию по бухгалтерскому учету были проведены заемщиком еще до передачи их банку в качестве отступного. Во-вторых, экономическая (а равно и юридическая) неочевидность права собственности банка на подобные «непрофильные активы». Остановимся на этом подробнее. Как правило, во избежание высоких (на определенных этапах доходящих до 100%) ставок резервирования подобных кредитов права требования банка к заемщикам по ним были переуступлены от банка к аффилированным де-факто (но не де-юре) ему, порой специально для того созданным, юридическим лицам задолго до получения отступного, и собственниками этого отступного выступают компании с не вполне ясным корпоративно-правовым режимом, вряд ли могущие претендовать на роль

безрискового продавца для серьезного (в особенности для иностранного) инвестора.

2. В отношении⁴ ключевых пассивов важны следующие позиции. .

2.1.. Уставный капитал банков, став в посткризисную эпоху объектом особо внимательного надзора со стороны регулирующего государственного органа (Банка России)^ казалось бы, получил тенденцию к «выходу из тени», к максимально, по мнению бенефициаров, возможному повышению степени прозрачности структур владения им. Хотя интересы защиты личных инвестиций бенефициаров пока исключают возможность полного прекращения участия иностранных (в том числе оффшорных) юридических лиц в уставных капиталах банков и их основных «холдинговых» компаний, доля таковых получает тенденцию к своему

сокращению, а реальные конечные бенефициары - физические лица начинают частично входить в состав владельцев долей (акций) в уставных капиталах банков. Этому, безусловно, способствовало издание осенью 2009 года двух нормативных актов Банка России [242], [244],направленных на обеспечение прозрачности структуры собственности банков. Имеющийся на сегодняшний день уровень прозрачности владения капиталами банков можно считать значительным достижением по сравнению, скажем, с началом 2000-х годов. Вместе с тем, такая тенденция носит пока в значительной степени номинальный характер; лица, обозначаемые банками в качестве их конечных собственников при публикации структуры собственности банка в соответствии с вышеназванными указаниями Банка России, в значительной части случаев конечными собственниками не являются.

2.2. Структура кредиторской задолженности банка-в посткризисный период также оказывается· результатом своеобразного, перефразируя Т. Гоббса и Ж.-Ж. Руссо, «общественно-экономического договора» между клиентами, выступающими в качестве кредиторов, и банком, выступающими· в качестве дебитора; результатом фактического «баланса интересов» банка и его кредиторов. C одной'стороны, клиенты — физические лица, а дем более· юридические лица, все менее склонны размещать в банках денежные средства на условиях, даже потенциально способных затруднить возврат им размещенных ими денежных сумм «по первому требованию», пусть и в ущерб доходности размещения. Соответственно, порой «закритически» рискованными в глазах клиентов становятся финансовые инструменты, исключающие возможность досрочного истребования инвестированных в банк денег (казалось бы, банальным, но классическим и репрезентативным примером является обыкновенный простой вексель). C другой стороны, банк, отнюдь не заинтересованный в неуправляемом оттоке денежных средств при возникновении неблагоприятной и прямо неподконтрольной ему рыночной конъюнктуры, силами своих клиентских менеджеров разрабатывает и внедряет все новые «банковские продукты», условия привлечения денежных

средств, которые, по мнению бенефициаров банка, должны быть призваны остановить клиентов от'досрочного отзыва размещенных ими в банке денег. Индикативно, что среди типовых позиций таких банковских продуктов, помимо «стимулирующих» (типовой случай - высокие процентные ставки, порой близкие к верхней границе, установленной Банком России; сюда же можно отнести и различные «бонусы» вроде открытия доступа к льготному потребительскому кредитованию по истечении определенного периода хранения привлеченных денег в банке); встречаются и «конфискационные» (как, например, штрафы при досрочном полном либо частичном изъятии клиентом суммы вклада в размере определенного процента от отозванной суммы вклада). По векселям же (особенно процентным), не предполагающим их досрочного погашения в силу указанных в векселе условий, банками предлагаются особо высокие процентные ставки. Однако ни одна из вышеперечисленных мер не останавливает кредиторов банка от отзыва размещенных денежных средств при малейших признаках, которые бы могли указывать, например, на скорый отзыв лицензии у банка либо на иные обстоятельства, угрожающие возвратности инвестиций. Нередко, к примеру, векселедержателями ставится вопрос перед высшими- руководителями (и бенефициарами) банка-векселедателя о досрочном предъявлении векселя к оплате (пусть даже и с немалыми потерями), хотя бы это и не было бы предусмотрено (и даже противоречило бы) изначальным условиям выдачи векселя.

2.3. Вопрос о соотношении процентной доли «собственных» (п. 2.1.) и процента «привлеченных» (п. 2.2.) денежных средств в выдаваемых банком кредитах и иных сделках, направленных на размещение средств, остается в современных российских условиях весьма болезненным вопросом. Так, в новейшем учебнике «Банковское дело» под редакцией О.И. Лаврушина [14, 286-287] это соотношение оценивается в 90% к 10% не в пользу собственных средств. Это, безусловно, еще больше понижает уровень гарантирования интересов вкладчиков и иных кредиторов банка. Вместе с

тем следует, на наш взгляд, со значительной степенью осторожности оценивать взгляд авторов того же учебника на предмет желательности (точнее, нежелательности) санации проблемных банков по причине нежелательности создания прецедентов-стимулов для рискованного поведения менеджеров и иных бенефициаров банка [7√, 158], так как в условиях сохраняющейся- нестабильности экономики России в целом подобный подход не послужит укреплению взаимного доверия участников экономического оборота (сам факт существования системы страхования вкладов физических лиц в банках Российской Федерации может считаться косвенным доказательством нашего только что приведенного тезиса). На предмет осторожности в вопросах санации проблемных банков весьма корректно и емко высказывались. Н.В. Акиндинова, С.В. Алексашенко и Е.Г. Ясин: «Хотя за предшествующие годы российские банковские регуляторы накопили значительный опыт санации и ликвидации банков, потерявших платежеспособность, к началу кризиса 2008—2009 гг. они не выработали базовых принципов отбора критически важных банковских учреждений, спасение которых было бы. целесообразным. В итоге российские власти сразу выбрали политику «спасать, кого можно спасти» вне зависимости от размера и г ’ реального положения дел в конкретной· кредитной организации. Впрочем, ряду небольших банков с серьезными проблемами позволили обанкротиться (например, банкам «Электроника», «Московский капитал»). Вместе с тем в ходе кризиса государство выделило колоссальные ресурсы (чуть менее 1% ВВП) на поддержание на плаву — читай, на расплату по долгам — фактически обанкротившихся «Связь-Банка», банков «Глобэкс» и «КИТ Финанс» (для сохранения «Связь-Банка» государство выделило 142· млрд руб., банка «Глобэкс» -— 87 млрд, а для удержания на плаву «КИТ Финанса» и связанного с ним кредитными операциями Газпромбанка — 135 млрд руб. Итого: 364 млрд руб., или 0,9% ВВП России в 2009 г.), что вряд ли имело какой-либо экономический смысл. Эти банки не были системообразующими, их банкротство не привело бы к разрушительным последствиям (здесь и далее

курсив мой. — А.З.) для экономики, наоборот, оно только способствовало бы. очищению банковской системы...» [6, 24-25].

3. Структуры банковского корпоративного управления, даже те из них, обязательность создания которых прямо предусмотрена федеральными законами и нормативными актами Банка России, по сей день остаются ^ ряде случаев фикцией и служат лишь последующей (редко предварительной) легитимации инвестиционных и иных ключевых для банка решений, де- факто принимаемых единолично бенефициаром (бенефициарами) или крайне узким кругом приближенных к нему (к. ним) лиц. Особенно это на практике касается общего собрания участников (акционеров) и представительного органа — совета директоров (совета, наблюдательного совета) банка^[22]. При этом еще более болезненным оказывается наблюдаемое почти повсеместно отсутствие надлежащего институционального статуса основного органа, формально предназначенного для формирования ключевых (а в ряде случаев и всех) банковских инвестиционных решений - кредитного совета (кредитного комитета, инвестиционного комитета, инвестиционного совета) банка . Проблемам институционализации инвестиционного совета в настоящей-работе в дальнейшем будет уделено немало внимания. Очевидно, что если кредитный (инвестиционный) комитет (совет) становится органом, который наделен соответствующими корпоративными административными

полномочиями, то должен существовать механизм их эффективной реализации. Кредитное, клиентское и иные структурные подразделения банка при их самостоятельной, независимой друг от друга деятельности, чаще всего не могут претендовать на роль органа, формирующего инвестиционные решения, по причине значительных внутрибанковских коррупционных рисков. Если внутри банка мониторинг названных рисков существует, то структурными подразделениями, его осуществляющими, чаще всего становится юридическая служба (в силу незащищенности банка перед ненадлежащим образом исполняющим свои обязательства контрагентом в силу допущенного банком со своей стороны, и далеко не во всех случаях несознательно, ненадлежащего оформления своих интересов в соответствующих локальных нормативных актах, договорах и соглашениях) или служба внутреннего контроля (по той же причине, что и юридическая служба, но как подразделение с более универсальной компетенцией). В современных условиях практического отсутствия у кредитного комитета как экономической, так и юридической власти именно эти два структурных подразделения банка - юридическая служба и служба внутреннего контроля - нередко вынуждены брать на себя функции оперативных управленческих штабов принятия ключевых управленческих решений в банке.

Итак, мы убеждаемся, что диалектическое единство факторов внутренней и внешней среды банковской системы есть ключ к обеспечению надлежащей степени институционализации инвестиционного процесса и его результатов.

Наглядно внутренняя и внешняя институциональные среды инвестиционной деятельности российского банка, их архитектоника в том виде, в каком они должны быть, и в существующем виде представлены в виде схемы (соответственно приложения А и Б к настоящей работе — см. раздел «Приложения»).