21.1. Причины возникновения кейнсианства

За Западе тем временем происходили драматические события. До 1920-х гг. в науке господствовал ортодоксальный маржинализм, и ничто не предвещало его краха. Но в 1929—1933 гг. произошла цепь событий, связанных с величайшим экономическим кризисом, Великой депрессией.

В чрезвычайных обстоятельствах кризисной экономики ряд государственных деятелей прибег к традиционному инструментарию неоклассической политики — поддержанию сбалансированного бюджета и устойчивого валютного курса — в надежде, что прочие проблемы будут решены рынком автоматически. Однако положение все более ухудшалось. Старая, привычная для маржиналистски воспитанных экономистов политика демонстрировала полную неэффективность, а новая, символом которой стал Новый курс Ф. Д. Рузвельта, формировалась наощупь, без предварительного теоретического обоснования.

Рынок явно оказался неспособным к саморегулированию. Цены теряли гибкость в связи с ростом монополизма. Одно за другим выходили произведения крупных экономистов, описывающих в рамках микроэкономической методологии новые явления в экономике. В частности, только в 1933 г. в США вышла книга Э. Чемберлина «Теория монополистической конкуренции», а в Англии — книга Джоан Робинсон «Экономическая теория несовершенной конкуренции». Но уже становилось ясно, что микроэкономика не сможет разрешить все теоретические проблемы кризисной экономики. В этих условиях в академических кругах Запада начались поспешные поиски новой доктрины и пророка, способных вывести капиталистическое общество из крайне затруднительного положения. В середине 1930-х гг. доктрина окончательно сформировалась.

Главная заслуга Кейнса заключается в том, что он открыл для буржуазии государство как активную экономическую силу, полноценного субъекта производственных отношений. Объективности ради отметим, что за 20 лет до Кейнса об этом с совершенно иных позиций писал В.И. Ленин. В сентябре 1917 г. он опубликовал работу «Грозящая катастрофа и как с ней бороться», где дал (один из первых в мире) анализ нового этапа в развитии монополистического капитализма. Любопытно, что и В.И. Ленин, и Дж.М. Кейнс были неисправимыми оптимистами, но у каждого из них был свой вполне классовый оптимизм. (Надо отдать должное Кейнсу: он никогда не скрывал своих классовых привязанностей и своего резко отрицательного отношения к ортодоксальному марксизму.) Для Ленина государственно-монополистический капитализм был кануном социализма. Рост государственной собственности и государственного регулирования, по Ленину, облегчили бы социалистические преобразования. Во всяком случае, если пролетариат берет политическую власть, то государственная собственность почти автоматически становится на службу социализму. Совсем иной оптимизм у Кейнса: с помощью государственного вмешательства, государственного регулирования экономики он собирался вылечить тяжело больную капиталистическую систему.

Вот еще один поразительный пример того, как одни и те же факты могут столь различно интерпретироваться исследователями. Самое же удивительное заключается в том, что каждый из них оказывался прав по-своему и добивался поставленных целей. Видимо, все-таки нет в общественных науках одной правды на всех.