IX. Чего требует эффективность

138 Несмотря на сказанное нами о правиле quid pro quo, успех модели рыночной системы во всем мире ка­жется очевидным. Хотя некоторые рыночные обще­ства — Парагвай, например — оставляют большинство своих членов в бедности, самый высокие стандарты жизни для масс людей можно найти только в рыноч­ных обществах.

138 Для Адама Смита рыночная система являлась причиной «богатства народов». Его объяс­нение, поднимавшееся некоторыми на смех, вероятно, подтвердилось с распадом коммунистических систем, общий ход экономической жизни которых все боль­ше отставал от рыночных систем по выпуску и жиз­ненным стандартам. И в «третьем мире» страны, использовавшие рынок, росли быстрее, чем те, которые не использовали его.

138 Движение Китая к рыночной си­стеме, похоже, установило мировой рекорд по скоро­сти и росту. Взять ли выпуск на душу населения (часто измеряемый как валовой внутренний продукт на душу населения) или какой-то другой показатель стандартов жизни в качестве индикатора, достижения рыночной системы впечатляют. И это неудивительно, если при­нять во внимание, что она, как мы уже видели, наибо­лее всеобъемлющая и точная система крупномасштаб­ной кооперации из тех, в которые когда-либо вступало или изобретало человечество.

Достаточно ли нам ограничиться этими словами, ес­ли мы говорим об эффективности? Нет, потому что еще остается множество вопросов. Рыночная система про­сто создает большие объемы выпуска или она обеспе­чивает эффективный выбор между возможными вы­пусками? За пределами простых вопросов вроде этого лежат более сложные, например, такие: может ли про-

138

IX. Чего требует эффективность

изводство быть названо эффективным, если оно до­стигается, как утверждают многие, посредством исто­щения земных ресурсов или разрушения окружающей среды? И еще более трудные вопросы: рыночная систе­ма является эффективной в том, чтобы сделать людей счастливыми, или она достигает извращенной эффек­тивности в эксплуатации элитами населения?

Мы начнем с обычной проблемы эффективности — эффективности в производстве товаров и услуг.

ОСНОВНАЯ ПРОБЛЕМА ЭФФЕКТИВНОСТИ

Как нельзя оценить восхождение на Эверест, не испы­тав мучительный холод подъема в бедной кислородом атмосфере, также нельзя понять характерные свойства рыночной системы, отвечающие за эффективность, не поняв препятствия для ее достижения. В чем они за­ключаются?

Согласно законам термодинамики, количество по­лученной энергии равно количеству отданной энер­гии. В этом смысле все физические преобразования одинаково эффективны на 100%. Электрическая энер­гия, которая подается на заводы, приходит не только в форме желаемого продукта, но и тепла, выделивше­гося в атмосферу, и в форме отходов, от которых как- то избавляются.

Разумным понятием эффективности, тем не менее, является отношение ценности выпуска к ценности за­трат. Забудем о 100%-ном соотношении между всем вы­пуском (включающим и использованное тепло, и тепло, вылетевшее в трубу) и всеми затратами (нефтью и воз­духом), которые идут на обогрев вашего жилого поме­щения. Разумная эффективность означает высокое от­ношение между ценным используемым теплом к затра­тами ценной нефти.

Необязательно неэффективно использовать тонну какого-нибудь ресурса для производства фунта вы­пуска. Это зависит от того, как оцениваются эти тон-

139

Чарльз Линдблом. Рыночная система...

на и фунт. Физические свойства товаров и услуг ни­чего не говорят об эффективности — нельзя вывести эффективный выбор из этих свойств. Никакая сово­купность решений не может быть названа корректной, правильной или эффективной, без отсылки к тому, как они оцениваются.

Предположим, что при помощи рынка или распоря­жений из центра общество направляет ценные ресур­сы — труд, оборудование, станки и т.д. — на производ­ство галош. Производство может быть неэффективным, если рабочие не выполняют свою работу достаточно усердно или если они плохо организованы. Но если вы­пуск станет довольно высоким из-за стимулов и луч­шей организации — больше того же ценного продук­та при затрате тех же ценных ресурсов, — мы увидим явный рост эффективности.

Но общество может производить невостребованную продукцию, то есть продукцию, которая не ценится или ценится недостаточно. Потребители или их руководи­тели предпочитают скорее больше фенов для волос, не­жели больше галош. Или посредством централизован­ного планирования или рыночной системы общество может передать фабрике такие виды и количества тру­да, станков или ресурсов, которые произвели бы боль­ше ценности в производстве инструментов для сада. Выбор эффективного производства и затрат является важной и сложной задачей для любого общества. Она требует правильного выбора выпуска и затрат в каждом предприятии в цепочке затрат — как кофейные бобы для чашки кофе, которая подается в кафе. Она также требует эффективного выбора предприятий — транс­портной компании там, где она востребована в цепоч­ке, или страховой компании, где нужна она. Назовем это аллокативной эффективностью1.

1 Перевод термина «аллокативная эффективность» более то­чен, чем «распределительная эффективность», так как алло­кативная эффективность относится к распределению ресур-

140

IX. Чего требует эффективность

Посредством своих рыночных решений богатые об­щества переместили свои ресурсы из сельского хозяй­ства и тяжелой промышленности в сферы путешествия, страхования и финансовых услуг. Это распределение продолжает изменяться. В развивающихся странах бед­ные люди тратят часть своих дополнительных доходов на велосипеды. Затем, когда их доходы вырастают еще больше, они перераспределяют свои затраты от вело­сипедов к мотороллерам. И предприятия бесконечно выбирают между трудом и оборудованием, как и меж­ду тем, переместить ли свои капитальные инвестиции из Осло в Южную Корею. Процесс распределения ни­когда не прекращается, о чем большинство из нас не подозревает.

Тем не менее в любом обществе этот процесс рас­пределения идет плохо. Неудачный выбор может на­нести людям вред гораздо больший, чем такие явные проявления неэффективности, как взяточничество или провалы технологической эффективности.

Усложним задачу. Пусть мы имеем выпуск стали, ко­торый высоко ценится отвечающими за планирование

сов, в то время как дистрибутивная эффективность — к рас­пределению богатства. — Примеч. перев.

141

Чарльз Линдблом. Рыночная система...

в обществе чиновниками, но не слишком ценится как членами общества, так и вами, наблюдателем. Или у нас есть распределение стали, которое очень ценится теми, кто покупает ее на рынке, но не так высоко ценится командой специалистов по развитию, нанятых прави­тельством в качестве советников для выработки наци­ональной стратегии развития. Значит, эффективность распределения зависит от того, кто оценивает или кто отвечает за оценку. Следовательно, не существует рас­пределения, которое безусловно было бы эффектив­ным, — все относительно.

Несмотря на разницу в оценках, эффективность очень важна практически для каждого, даже притом, что то, что превозносится одними как эффективное, другими будет порицаться как неэффективное.

Аллокативная эффективность, независимо от того, кто ее оценивает или чьи выгоды учитываются, требу­ет, в числе прочего, детального распределения участ­ников по каждой из бесчисленных специализирован­ных позиций и работ. Исследователи общества, вслед за Адамом Смитом и социологом Эмилем Дюркгеймом, утверждают, что специализация ролей, то есть разде­ление труда, является фундаментальным источником эффективности. Но порой они забывают сказать, воз­можно из-за того, что считают это очевидным, что спе­циализации эффективны, только если учитывают че­ловеческие потребности и только по отношению друг к другу. Специализация в производстве линз не бу­дет эффективной, если никто не производит стекло, как и не будет эффективной специализация в колдов­стве среди тех, кто в него не верит. Не любое разделе­ние труда подойдет.

ОГРАНИЧЕНИЯ

Технологическая эффективность — получение боль­шего выпуска при данных затратах — может быть на­звана получением всего из ничего. Помимо подоб-

142

IX. Чего требует эффективность

ных преимуществ, процесс достижения целей проис­ходит через распределение в условиях редкости: на все не хватает. Чтобы произвести больше одного ценно­го действия или объекта, нужно отказаться от произ­водства какого-то другого. Больше медицинского об­служивания, меньше адвокатов. Если в промышлен­ности занято больше труда, то в сельском хозяйстве занято меньше.

Для любого распределения редких товаров или услуг есть ограничения — чтобы получить что-то ценное, от чего-то ценного необходимо отказаться. Во всех об­ществах каждый, от простого гражданина до высоко­поставленного начальника, сталкивается с проблемой ограниченного выбора. Помимо работы по совмести­тельству, выбор одной работы означает отказ от вы­год другой. Поскольку наши доходы ограничены, при­обретение одного набора потребительских благ не по­зволит нам насладиться другим. Для предпринимателя выбор одного набора ресурсов означает отказ от вы­бора другого, который также мог быть полезным. Не в меньшей степени ограничен коллективный выбор. Решения центральной власти печатать больше книг или объявить войну требуют использования редких ресур­сов, которые не могут быть затрачены на другие цен­ные программы. Следовательно, аллокативная эффек­тивность требует, чтобы принятие решений осущест­влялось с учетом информации об этих ограничениях. Без этой информации решения будут чудовищно неэф­фективны — практически иррациональны.

И вновь мы с вами оцениваем ограничения по- разному. И оценки граждан могут отличаться от оце­нок властей. Но каждое утверждение по поводу эффек­тивности требует оценки того, что получено, и сравне­ния его с оценкой того, что отдано.

То, что нужно отдать зависит от того, какие возмож­ности доступны. При решении о том, будет ли для ме­ня эффективным нанять себе слугу на полную став­ку, ответ зависит от того, как это может быть сделано.

143

Чарльз Линдблом. Рыночная система...

Если слуга приписывается мне решением государства, мои издержки будут равны нулю. Если мне придется захватить слугу в битве, издержки будут выше. Если я могу нанять слугу на рынке, издержки будут други­ми. Если чиновники оценивают эффективность труда, вложенного в строительство дамбы, ограничения, то есть оценка того, от чего придется отказаться, — за­висит, конечно, от их оценки того, что этот труд мог бы произвести, не будь он затрачен на строительство дамбы. Но это зависит от их возможностей. Могут ли они приказать безработным строить дамбу? Если мо­гут, затраты будут ниже, чем если бы им пришлось на­нимать людей, отвлекая их от прочих проектов, в ко­торых они уже вносили свой вклад.

Говоря об ограничениях, я имею в виду издержки: о решениях, которые несут издержки, выпуске, кото­рый сопряжен с издержками. Ограниченный выбор — тот, который сопряжен с издержками. Ограничения или издержки контроля над инфляцией порой состоят в не­желательной безработице. Высокоскоростные трассы означают ограничения или издержки в виде смертей. Ограничения или издержки чашек с блюдцами состо­ят из тех ценных продуктов, от которых мы отказались, но которыми могли бы наслаждаться, если бы ресурсы не были затрачены на чашки и блюдца.

Издержки — это не просто техническое понятие вторичной важности. Оно также не всегда относится к деньгам. Некоторые ограничения — издержки — вы­ражаются в денежном эквиваленте; но только что при­веденные примеры показывают, что в большинстве слу­чаев это не так. Еще более важно, что денежные издерж­ки не значат ничего, кроме того, что они представляют действия и объекты, от которых мы отказались. Если вы прочтете, что в Дании годовое обучение в колледже стоит 200000 крон, смысл этого утверждения состоит в том, что некоторым приходится отказываться от тех выгод, которые им бы принесли эти 200000 крон, по­траченные как-то иначе.

144

IX. Чего требует эффективность

Главным требованием аллокативной эффективно­сти является существование некоего метода сравне­ния стоимости того, что было затрачено или получе­но, с тем, от чего пришлось отказаться. Очевидно, что выбор эффективен, если ценность того, что получено, больше, чем затраченная ценность. Если это утвержде­ние и является общим местом, то оно также несомненно одно из самых полезных из тех универсальных и клю­чевых утверждений, при помощи которых мы справ­ляемся с жизненными трудностями. Эффективность требует максимума полученной ценности при данных издержках или, по крайней мере, минимальных издер­жек при данной полученной ценности — короче гово­ря, эффективность означает решения, связанные с наи­меньшими издержками.

Если распределение эффективно для всего общества, выгоды и затраты каждого должны быть взвешены. Когда выгоды одних налагают издержки не на них, а на других, сравнение выгод с издержками крайне затруд­нительно. Например, выгоды от распространенности автомобилей нужно сравнивать с ценностью жизней, потерянных в несчастных случаях. Существуют значи­тельно различающиеся мнения по поводу того, чьи вы­годы и чьи потери оправданны. Тем не менее требова­ние эффективности неизбежно: ценность получаемых выгод должна сравниваться с ограничениями, издерж­ками или ценностями, от которых мы отказались.

Когда издержки неизвестны, принятие решений ста­новится крайне иррациональным. Вы не можете при­нять предложение приобрести желаемый вами сотовый телефон, если вам неизвестно, сколько вам придется за него заплатить, если вы примете это предложение. Как предприниматель вы не можете определить объем сво­ей рабочей силы, если у вас нет информации о том, что вам придется отдать в ответ. Те же проблемы и у чи­новников центральной власти, но в большем масшта­бе. Они не могут рационально принять, скажем, план по железнодорожному транспорту, не зная, насколько

145

Чарльз Линдблом. Рыночная система...

необходимо сократить производство других видов про­дукции, чтобы сделать это возможным, и не зная сто­имости каждого вида.

И опять, то, что нужно отдать —- бремя или издерж­ки — зависит от того, какие возможности доступны при принятии решения. Нельзя ничего сказать об из­держках, когда человек, или чиновник, или все обще­ство выбирают больше хлеба. Издержки будут зави­сеть от средств, при помощи которых может быть по­лучено больше хлеба. Издержки хлеба для чиновника или предпринимателя будут зависеть от того, нужно ли платить пекарям или им можно приказать; их соб­ственные предпочтения исключаются из оценки, по­скольку не имеют к ней отношения.

То, что производство определенной комбинации про­дуктов является трудным и требует информации об из­держках, является неожиданным для некоторых. Они считают очевидным, что людям нужны еда, дом, обра­зование, медицинское обслуживание, транспорт и воз­можность отдыха. Тогда нет никаких проблем для любо­го общества: просто произведите их. Но вопрос, перед которым стоит общество, однако, состоит не в том, про­изводить или не производить их — конечно, в них есть потребность, и они должны быть произведены. Вопрос состоит в том, сколько чего производить. Больше или меньше? Должно ли 5, или 20, или 40% возможностей общества — это несущественные различия — вклады­ваться в медицинское обслуживание? Какую цифру ни возьми, очевидно, что нужно больше, как и то, что от большего количества вещей необходимо отказаться, чтобы получить больше медицинского обслуживания. Следовательно, найти и произвести необходимую ком­бинацию всего — бесконечно сложная задача.

Мы практически никогда не сравниваем вообще или абстрактно ценность, скажем, еды с ценностью меди­цинского обеспечения или другого товара или услу­ги. Мы сравниваем только ценность увеличения или уменьшения количества товара или услуги с ценностью

146

IX. Чего требует эффективность

увеличения или уменьшения того, от чего придется от­казаться. Если я выбираю между обувью и курткой, я не спрашиваю себя, как если бы у меня ничего не было, буду ли я носить обувь или куртку. Я спрашиваю себя, предпочитаю ли я новую пару обуви в добавление к той, что у меня уже есть, или новую куртку, в добавление к той одежде, что у меня уже есть. Плановик спрашива­ет не о том, является ли сталь или электрическая энер­гия более ценной, но стоит ли отказываться от произ­водства энергии ради большего выпуска стали.

Короче говоря, решения о распределении являют­ся предельными. Те, кто принимают решения, сравни­вают предельные выгоды с предельными издержками. Чтобы выбор был эффективным, полученные предель­ные выгоды должны быть больше, чем предельные из­держки на их получение.

Как индивиду, так и плановику было бы легче делать выбор, если бы человеческие потребности и желания были биологически фиксированы. Тогда каждый бы знал, что нужно производить. Но они не фиксирова­ны биологически. Биология никогда не утверждала, что мне нужен телевизор, как и не определяет размер экра­на, если бы он был мне нужен. Она также не опреде­ляет мои решения по поводу еды, как свидетельствуют различия в кухне разных стран. Она не говорит, долж­но ли общество тратить больше ресурсов на образова­ние, чем на здравоохранение, или наоборот.

ЦЕНЫ, КОТОРЫЕ ОТРАЖАЮТ ИЗДЕРЖКИ

Два дополнительных требования для эффективности возникают из самих определений аллокативной эффек­тивности и издержек.

Во-первых, для того, чтобы сравнивать издержки и вы­годы, необходима некоторая общая мера, вне зависи­мости от того, кто осуществляет оценку и выбирает. Издержки приобретения компьютера для меня долж-

147

Чарльз Линдблом. Рыночная система...

ны определяться как «если вы покупаете компьютер, вам придется остаться без ценности, равной ценно­сти нового дивана, который вы тоже хотели купить». Или «если вы купите компьютер, вам придется на це­лый год ограничить свои походы по ресторанам, как бы вы их ни ценили». Но вместо дивана или похо­дов по ресторанам я могу отказаться от сотен или да­же тысяч других вещей. Мне нужно сравнить их для того, чтобы найти наименее затратную альтернати­ву. Центральный плановый орган сталкивается с по­хожей проблемой. Чтобы внести в план больше рас­ходов, скажем, на воздушный транспорт, ему нужно знать об издержках больше, чем то, что он может взять необходимые ресурсы из производства мотороллеров. Им нужно знать и сравнивать все возможные спосо­бы получения ресурсов, чтобы найти наименее затрат­ную альтернативу. Следовательно, как участник рыноч­ной системы, так и центральный плановик нуждают­ся в общем знаменателе для измерения издержек или упущенной ценности и для сравнения ее с полученной ценностью.

Мерить каждый товар и услугу в фунтах или тоннах? Как мы уже видели, для товаров это возможно, но аб­сурдно. То, что свинец тяжелее золота, ничего не гово­рит о его ценности. А услуги не имеют веса. Измерять объем? Те же возражения. Для эффективного выбора нам нужна мера не физических свойств товаров и услуг, но ценности.

Деньги и цены могут претендовать на роль общего показателя ценности. Для потребителя или менеджера предприятия цена сотового телефона выражает его сто­имость числом, и ее можно сравнить с такими же чис­лами других возможных покупок. Рассматривая затем цены на товары и услуги, отличные от телефона, по­купатель мгновенно может увидеть, что может быть куплено вместо телефона — от чего нужно отказать­ся, чтобы его получить. Цены на каждую альтернативу позволяют принять решение о том, затраты на что бу-

148

IX. Чего требует эффективность

дут наименьшими. Цены позволяют покупателю срав­нивать в пределе все альтернативы: покупки или сбере­жения, покупку той или иной услуги, покупку одного бренда или дизайна вместо другого. Цены позволяют предприятию сравнивать друг с другом предельные из­держки альтернативных ресурсов — должен ли продукт быть изготовлен из алюминия или пластика? — и так же сравнивать предельные издержки сырья с предель­ной ценностью выпуска.

Поскольку ежедневно в рыночной системе мы с лег­костью делаем оценки, то мы не полностью осознаём, с какими проблемами мы бы столкнулись в отсутствие цен. Можно подумать, что некоторые решения очевид­ны — каждый предпочитает новую машину старой. На самом деле, конечно, во всем мире миллионы лю­дей совершают противоположный выбор. Поскольку цена новой машины говорит, что для них издерж­ки или ограничения слишком велики. Вы можете по­думать, что каждый рациональный человек предпо­чтет золото, а не соль. Но в солевой торговле в Сахаре в свое время соль ценилась на вес золота, унция за ун­цию. В отсутствие цен отсутствуют очевидные реше­ния, и решения становятся иррациональными в от­сутствии издержек.

Во-вторых, цены должны измерять издержки. Это бы­ло неявно сказано, когда утверждалось, что просто взятые из головы цены не подойдут, поскольку цены должны в некотором отношении измерять ценность. Но поскольку ничто не является ценностью, если толь­ко кто-нибудь это не ценит, мы должны спросить, чьи ценности представлены в ценах?

Представьте себе, что вы — центральный плановик, задающийся вопросом, стоит ли увеличение производ­ства стали на 2% снижения выпуска электроэнергии на 3%, благодаря которому можно достичь этого уве­личения. Кому стоит? Вы можете ответить: стоит об­ществу, поскольку я оцениваю общественные потреб-

149

Чарльз Линдблом. Рыночная система...

ности. Или вы можете ответить: стоит моим начальни­кам в правительстве, насколько я представляю себе их ценности. Или: стоит миллионам граждан, поскольку я оцениваю их ценности (безотносительно моих цен­ностей, с которыми они могут совпадать или не совпа­дать). Ценность стали в сравнении с ценностью элек­троэнергии будет отличаться в зависимости от ваше­го ответа. Стоимость увеличения производства стали и эффективность этого увеличения также будет зави­сеть от вашего ответа. Не существует ни правильной ценности, ни правильных оценок издержек, ни макси­мально эффективного выбора, ни правильной цены. Все зависит от того, чьи ценности учитываются.

Мне неизвестно, как установить такой набор цен, ко­торый может быть назван эффективным, а не случай­ным, для плановика, который недооценивает все цен­ности, кроме своих и своего начальства. Можно на­звать проклятьем центральных плановиков тот факт, что у них нет такого набора цен. Но возможно скон­струировать или дать возможность проявиться ценам, которые отражают ценности миллионов людей. Чтобы избежать длинных исследований абстрактных вопросов экономической теории, я воспользуюсь краткой иллю­страцией для объяснения того, как цены представля­ют ценности практически всех членов общества, хотя и не равным образом.

ЭФФЕКТИВНЫЕ ЦЕНЫ

Представьте себя среди тысяч или около того людей, собранных вместе в спортивном зале для эксперимен­та. Помимо некоторых исключений, каждому дает­ся один или несколько товаров, в которых нуждают­ся многие люди: одному дали булку хлеба, другому —■ кирпич, третьему —- автомобиль или страховой полис. Так или иначе, словно по волшебству, большинство со­бравшихся приобрели способности и навыки от юри­ста до разнорабочего.

150

IX. Чего требует эффективность

И им было указано вступать в такую торговлю, ка­кую им заблагорассудится. Вы не можете просто взять от других то, что вам нужно; вы можете только торго­вать. Вам не нужен кирпич, поэтому вы пытаетесь най­ти кого-то, кому он нужен и кто даст вам за него что- нибудь. Это должно быть что-то ценное для вас, или потому, что вы сможете воспользоваться этим, или по­тому, что вы думаете, что сможете продать это в об­мен на что-то, что сможете использовать. Кто-то мо­жет предложить вам контракт на юридические услуги в обмен на кондиционер. Все продолжают торговать, пока они могут заключать выгодные сделки, прекра­щая только тогда, когда больше не остается возможно­стей. В этом воображаемом взаимообмене мы предпо­лагаем, что люди объявляют о предложениях и спросе голосом, на доске объявлений и на экране компьютера. Они энергично изучают ситуацию вокруг себя в поис­ках возможностей и обладают необходимым для это­го временем.

Когда все возможные выгодные сделки завершаются, наблюдатели видят, что для каждого отдельного обме­на, как, например, кирпичи на хлеб, последние сделки заключались в практически идентичном отношении — скажем, один кирпич за две булки хлеба. Пока суще­ствуют обмены по двум возможным соотношениям, торговля не прекратится. Поскольку лучшее предложе­ние хлеба, будучи открытым, делает все остальные ме­нее выгодные предложения напрасными, в итоге оста­ется одно-единственное отношение.

В конце торговли утвердившееся отношение для каждого обмениваемого товара, конечно, связано со всеми остальными отношениями. Отношение один-к- одному кирпича к коробке карандашей подразумева­ет отношение два-к-одному хлеба к коробке каранда­шей. Этот набор отношений для всех товаров и услуг может быть выражен в наборе цен. Цена кирпича та­кая же, как и коробки карандашей. Цена хлеба — по­ловина от нее. Это цена, измеряющая предельные вы-

151

Чарльз Линдблом. Рыночная система...

годы и издержки для людей, которые могут осущест­влять свои решения только посредством доброволь­ных ответов от остальных.

Мы можем представить себе менеджеров гипотети­ческой игры, которые также распределяют аналог де­нег, напечатанный для игры. Всем присутствующим объясняют, что они должны покупать и продавать по отношениям, выраженным в денежных ценах, вместо простого бартера. Эти взаимные обмены приведут их к тем же наборам цен, которые, как мы только что ви­дели, подразумеваются в бартере.

Такие цены называются эффективными, поскольку они отражают условия — цены, при которых взаимооб­мены от начальной точки дают всем участникам все воз­можные выгоды, кроме тех, которые порождены при­нуждением или означают потери для некоторых участ­ников. Они означают, что исчерпаны все возможности выгодных добровольных взаимодействий при данном распределении навыков и активов. Мы можем сказать, что: 1) они дают возможность всем участникам узнать издержки того, что они хотели бы получить, и, следо­вательно, сделать эффективный выбор; 2) они позво­ляют всем в игре выиграть от этого без потерь осталь­ных участников.

Отметьте особо, что при эффективных ценах из­держки чего-то равны тому, что человек должен отдать в ответ, предполагая, что единственным способом, ко­торым он может что-то получить, является доброволь­ный обмен. Если он может украсть это, его издержки могут быть нулевыми. Если он может попросить власть отдать ему это, его издержки могут быть нулевыми или равняться взятке или услуге, оказанной власти. Однако ни того ни другого делать нельзя, поэтому то, что он может отдать, выражено в ценности этого для осталь­ных, от которых это может быть получено посредством обмена. Следовательно, цена, которую каждый платит за объект или действие, отражает, по правилам игры, его издержки.

152

IX. Чего требует эффективность

Отличие эффективных цен от случайных цен совер­шенно очевидно. Предположим, что мы с вами заклю­чаем сделку, в которой я предлагаю вам две булки хле­ба за кирпич (или по установившейся цене в игровых денежных знаках). Подобная сделка будет выгодна нам обоим. Но менеджеры игры вмешиваются и устанавли­вают другое отношение или цену. Мы с вами не счита­ем выгодным торговать по этой цене, так что мы оба теряем выгоды от заключения сделки. Установленная случайная цена разрушила эффективную сделку. Или предположим, что один из участников игры каким-то образом смог заставить молчать или исключить из игры некоторых других, кто предлагает тот же товар, но на лучших условиях. Это механизмы монополии, и они блокируют взаимовыгодные сделки.

Цены, выраженные в установившихся пропорциях обмена или — если используются игровые деньги — действительно установившиеся посредством взаимо­действий, очевидно, не связаны с физическими каче­ствами торгуемой услуги или товара. Они отражают ча­стоту и интенсивность желаний, то есть ценность. Если в игре я должен отдать 45 пенсов за крем для обуви, 45 пенсов представляют степень, в которой остальные це­нят свое время и энергию.

Эффективные цены изменяются по мере того, как люди меняют свое мнение о том, что они ценят. Эффективные цены и издержки, конечно, сильно вли­яют на распределение дохода и богатства. По мере то­го как общество становится богаче, можно ожидать, что эффективные цены на частные пляжи будут ра­сти, поскольку больше богатых людей будут предъяв­лять на них спрос.

Рост капитала и технологические изменения так­же серьезно влияют на эффективные цены. На самом деле, скорость изменения часто поражает, оказываясь быстрее, чем плановики могут планировать, и выдавая неделю за неделей новые эффективные цены для опре­деления новых эффективных решений. В 1880-1890-е

153

Чарльз Линдблом. Рыночная система...

годах, например, падение цены на американскую сталь указало отраслям, использующим сталь, на новые воз­можности, в результате чего производство стали вы­росло от 1,25 миллиона тонн в год до более 10 милли­онов тонн. Такие быстрые изменения в особенности распространены в современных компьютерных и ком­муникационных отраслях.

Различие между произвольными и эффективными ценами не является незначительным. Произвольные цены часто ведут к дефицитам и очередям или даже го­лоду, как это было в Советском Союзе и Китае. Когда правительства в развивающихся странах поддержи­вают низкие цены на сельскохозяйственную продук­цию, помогая бедным горожанам, то это дестимули- рует фермеров производить необходимую продукцию или побуждает их прятать и запасать, вместо того что­бы продавать. Когда электроэнергия недооценена, лю­ди слишком много используют ее, а затем страдают от ее отключений из-за перегрузки сетей. Когда субсиди­руемая вода в ирригационном канале растрачивается, полученная в результате продукция не окупает издер­жек, которые включают деньги налогоплательщиков на постройку ирригационных сооружений. Когда цены на бензин, минералы и другие базовые ресурсы произ­вольны из-за субсидий, рост всей системы может быть приостановлен. Когда картель увеличивает цену на мо­локо, страдают дети бедных жителей города. Когда фар­мацевтические корпорации используют патенты для достижения монополии на только что открытое ле­карство, издержки, наложенные на некоторых боль­ных, могут быть катастрофическими. Эффективные цены — это не просто игрушка экономистов и не слу­чайное украшение рыночной системы. Они фундамен­тально необходимы для эффективности производства услуг и товаров.

Эффективные цены достижимы в либеральном или демократическом обществе или в любом обществе, власти которого хотят, чтобы общественная коорди-

154

IX. Чего требует эффективность

нация происходила настолько добровольно, насколь­ко возможно. Для организаций или правителей, кото­рых не заботят желания или ценности своих подчи­ненных и которые скорее склонны принуждать, чем использовать добровольные взаимодействия, так на­зываемые эффективные цены не представляют суще­ственной ценности, и для правителей будет эффектив­ным не принимать их во внимание.