3. ЭФФЕКТ ДОХОДА

В этом разделе мне бы хотелось остановиться на вопросе, который практически не затрагивается А. Олейником, но который чрезвычайно важен для понимания логики коузовского анализа.

только в «слабой», но не в «сильной» версии: структура выпуска (размещение ресурсов) остается эффективной, но оказывается не инвариантной по отношению к распределению прав собственности.

Одним из первых, кто указал, что при наличии эффекта дохода требование инвариантности нарушается, был Э. Мишан [Mishan, 1965; 1971]. Перераспределение прав собственности между фермерами и скотоводами будет сопровождаться перераспределением рент между ними: у одних доходы увеличатся, у других сократятся. Но их потребительские предпочтения могут при этом сильно отличаться. Скажем, фермеры могут быть более склонны к потреблению хлеба, тогда как скотоводы — к потреблению мяса. В этом случае передача права на проход по пограничной полосе земли от фермеров к скотоводам сократит спрос на хлеб и увеличит спрос на мясо, что, естественно, должно будет сказаться и на объемах их выпуска. Итак, изменения в структуре распределения доходов вызовут изменения в структуре спроса; изменения в структуре спроса подтолкнут к изменениям в структуре выпуска; изменения в структуре выпуска потребуют изменений в структуре размещения ресурсов. Под воздействием эффекта дохода требование инвариантности окажется нарушено: аллокация ресурсов станет иной, хотя, как и раньше, будет оставаться эффективной.

Для учета этого обстоятельства многие экономисты стали вводить в формулировку теоремы Коуза оговорку относительно эффекта дохода.

Чтобы пояснить суть их аргументации, воспользуемся условным примером. Представим ситуацию, сходную с той, что существовала в США в период освоения Дикого Запада. Имеется огромный массив неиспользуемых свободных земель, которые государство собирается передать в частные руки, причем для занятия определенного участка будет достаточно построить на нем хижину или прожить на нем несколько лет. (Примерно по таким правилам и происходила раздача свободных земель в США в период действия Закона о гомстедах.) Одновременно государство должно как-то определиться с вопросом об ответственности за ущерб, который стада будущих скотоводов могут наносить посевам будущих фермеров. Будет ли иметь место эффект дохода в зависимости от того, в чью пользу решится этот вопрос? Очевидно — да. При одном правовом режиме относительно богаче окажутся скотоводы (если они будут освобождены от ответственности за потраву), при другом — фермеры (если они будут иметь право требовать со скотоводов компенсацию за причиненный ущерб).

А теперь внесем в этот пример небольшую поправку. Предположим, что государство избрало иную схему приватизации и решило не просто раздавать свободные земли, а продавать их на аукционах по рыночным ценам. Зададимся тем же вопросом: будет ли в этих новых условиях в зависимости от установления того или иного правового режима возникать эффект дохода? Ответ — нет. Если скотоводы будут нести ответственность за потраву, цена земель, пригодных для их деятельности, упадет, тогда как цена земель, пригодных для деятельности фермеров, возрастет. И наоборот: если скотоводы будут освобождены от ответственности за потраву, то на аукционах они станут приобретать интересующие их участки земли по более высоким, тогда как фермеры — по более низким ценам.

На этом условном примере хорошо видно, что эффект дохода порождается специфической схемой приватизации, избранной государством, а вовсе не перераспределением прав собственности как таковым¹¹¹. Эффект дохода возникает только в случае «нерыночного» перераспределении правомочий между экономическими агентами: у одних что-то безвозмездно забирается, другим что-то безвозмездно передается. Естественно, что первые становятся беднее, а вторые — богаче (доход, который может быть получен таким образом, относится к категории «случайного» — windfall gain). Но само по себе изменение правового режима не имеет к этому непосредственного отношения.

Однако в последние годы даже эта частичная уступка критикам была поставлена под сомнение. Как убедительно продемонстрировал Д. Аллен, при соблюдении исходных условий, заложенных в теореме Коуза, эффект дохода не может иметь места по определению [Allen, 1991]. Действительно, изъятие у фермеров без адекватного возмещения права на получение компенсации за потраву представляет собой очевидный пример экспроприации собственности и свидетельствует о ее недостаточной защищенности. Но недостаточная защищенность означает неполную спецификацию права собственности, что противоречит исходным условиям теоремы Коуза. Можно поэтому сказать, что полная спецификация прав собственности исключает саму возможность возникновения эффекта дохода. Требование полной спецификации предполагает, что любое перераспределение прав собственности осуществляется только по их реальной (рыночной) стоимости.

Поэтому в последние годы все шире стало признаваться, что при строгом соблюдении исходных условий теорема Коуза выполняется в ее «сильной» версии и что, следовательно, оговорку относительно эффекта дохода можно считать излишней. Так что упоминание об этом эффекте в «усовершенствованной» формулировке А. Олейника свидетельствует, по-видимому, лишь о том, что новейшая литература по теореме Коуза прошла мимо его внимания.

**¦

Заканчивая свои заметки, мне остается только спросить: если такую путаницу при интерпретации теоремы Коуза допускают авторы некоторых российских учебников по институциональной экономике, то какая же неразбериха должна царить в головах студентов, которым приходится по этим учебникам учиться?.. Приложение 1

Для полноты картины приведем оценки выигрышей фермера и скотовода при правовом режиме, при котором скотовод не несет ответственности за потраву.

Таблица VII.3

Таблица VI 1.4

В случае А заключение сделки по поводу потравы оказывается при данном правовом режиме невозможным: у скотовода отсутствует заинтересованность в ней, а рента фермера недостаточна, чтобы он мог «откупиться». Однако в случае В условия для заключения такой сделки имеются, так как теперь уже фермер оказывается в состоянии предложить достаточную плату за отказ скотовода от увеличения стада:

выигрыш скотовода = І долі, («взятка» от фермера за отказ от увеличения стада) = 1 долл.;

выигрыш фермера = 1 долл. (рента от выращивания зерна) — 1 долл, («взятка» скотоводу за отказ от увеличения стада) = 0 долл.

В результате при правовом режиме, когда скотовод не несет ответственности за потраву, мы также обнаруживаем два эквивалентных исхода для случая А и три — для случая В.

Нетрудно убедиться, что когда закон находится на стороне скотовода, перечень возможных вариантов эффективного использования земельного участка оказывается точно таким же, как и когда закон находится на стороне фермера. Это можно рассматривать как подтверждение того, что выполняются оба требования теоремы Коуза — как эффективности, так и инвариантности. Изменение правовой позиции ведет только к перераспределению рент: при одном режиме больший выигрыш получает скотовод, при другом — фермер. Приложение 2

Попытаемся описать в теоретико-игровых терминах взаимодействие между коузовскими фермером и скотоводом, предполагая, что закон находится на стороне фермера.

Границы возможного «торга» между ними будут определяться тем, что на языке теории игр обозначается термином «точки угрозы» (threat points). Эти точки показывают, на какой максимальный выигрыш могут гарантированно рассчитывать участники, если сделка между ними по той или иной причине не состоится. Естественно, что рациональные экономические агенты будут соглашаться на перераспределение прав собственности в ходе рыночного обмена лишь при одном непременном условии — если полученные ими от этого выигрыши окажутся не меньше тех, которые достались бы им при исходном распределении прав собственности. (Установить точки угрозы позволяет анализ платежных матриц того типа, что представлены в табл. VI 1.3 и VI 1.4. Из соответствующих ячеек этих таблиц видно, что для скотовода гарантированный выигрыш равняется 1 долл, в случае Л и 0 долл, в случае В, а для фермера — 1 долл, в обоих случаях.)

Обратимся теперь к процессу самого «торга». В развернутой форме его можно представить в виде многошаговой игры, включающей три последовательных этапа. На первом этапе скотовод предлагает фермеру контракт. В контракте указывается величина «взятки», которую готов уплатить скотовод (в рассмотренных нами примерах это 1 долл.), а также максимальный объем производства зерна, который не должен будет превышать фермер (в рассмотренных нами примерах это 0 ц). На втором этапе фермер решает принять или отвергнуть предложенный контракт. (Чтобы он ответил согласием, размер «взятки» не может быть меньше его threat point.) На третьем этапе скотовод определяет, каким — в зависимости от решения, принятого фермером, — должно быть поголовье его стада с тем, чтобы полученный им выигрыш оказался максимальным. Можно строго показать, что если оба участника действуют в соответствии с принципами рационального поведения и трансакционные издержки равны нулю, то тогда скотовод предложит фермеру такой контракт, от которого тот не захочет отказаться и который будет обеспечивать оптимальное размещение ресурсов [Schweizer, 1988].

«Торг» между ними может быть также описан в нормальной форме. Схематически его удобно представить как комбинацию из двух подыгр. Первая поды-гра сводится к тому, что скотовод предлагает заключить контракт на следующих условиях: 1) фермер отказывается от выращивания зерна; 2) за это ему выплачивается некая «взятка». Если фермер отвечает согласием, то игра заканчивается, если нет, то происходит переход ко второй подыгре. В ней участники выбирают оптимальные стратегии, действуя уже полностью обособленно, — аналогично тому, как это предполагалось в платежных матрицах в табл. VII.3 и VII.4. Равновесные исходы подыгры 2 определяют точки угрозы в подыгре 1. Говоря иначе, они задают значения тех выигрышей, на которые гарантированно могут рассчитывать фермер и скотовод в рамках второй подыгры, если предложение о заключении контракта будет отвергнуто.

Пусть 7?, — это рента скотовода, Т?₂ — рента фермера, 5 — ущерб от потравы, а Г- «взятка», предлагаемая фермеру за отказ от выращивания зерна. Если сделка по поводу потравы осуществится, выигрыш фермера составит Т, а скотовода (7?! — Т). Естественно полагать, что, стремясь минимизировать свои издержки по «подкупу» фермера, скотовод будет следовать простому правилу:

всегда предлагать «взятку», равную наименьшей из трех величин — Л,, Л₂ или

5. Другими словами, трансфертный платеж будет определяться им по формуле: Т= min {/?,; Д₂; 5).

Альтернативные варианты взаимодействия между фермером и скотоводом в зависимости от соотношения величин Л,, Л, и 5 представлены в табл. VII.5^{112 113}. При ее построении мы для простоты исходили из допущения, что если фермеру предлагается трансфертный платеж, соответствующий его точке угрозы, этот платеж принимается (контракт заключается)¹¹.

Таблица VII.5

Примечание. В рамках подыгры 1 решение фермера выращивать зерно означает отказ от предложенной «взятки», тогда как его решение не выращивать зерно означает согласие ее принять.

Вариант первый. Если наименьшей из трех величин окажется рента скотовода, то тогда «взятка», которую он предложит фермеру, составит R_}. Однако в рамках подыгры 2 фермер может гарантированно получить R_r Ясно, что при таких условиях он не примет предложения скотовода, вследствие чего они обратятся к подыгре 2. В рамках этой подыгры скотоводу придется отказаться от идеи увеличения стада, так как его ренты будет недостаточно для выплаты фермеру компенсации за потраву. Производственную деятельность продолжит один фермер. Выигрыши участников составят 0 для скотовода и R₂ для фермера.

Вариант второй. Если наименьшей из трех величин окажется ущерб от потравы, то тогда «взятка», которую скотовод предложит фермеру, составит 5. Это опять-таки будет меньше, чем гарантированный выигрыш фермера в рамках подыгры 2. Соответственно он отвергнет предложенный контракт как явно не отвечающий его интересам. Однако в этом случае ренты скотовода вполне хватит на то, чтобы полностью компенсировать ущерб, который его скот будет наносить посевам фермера. В результате производственную деятельность продолжат оба участника. Фермер (с учетом компенсации) получит Л₂, тогда как скотовод (Л, — 5)¹¹⁴.

Вариант третий. Если, наконец, наименьшей из трех величин окажется рента фермера, то «взятка», которую предложит ему скотовод, составит R_r Поскольку такая «взятка» совпадет с точкой угрозы фермера, он — в соответствии с принятыми нами допущениями — согласится ее принять. Сделка по поводу потравы состоится: фермер получит выигрыш в размере Л₂, скотовод — в размере (Л, — R₂). По условиям сделки фермер откажется от выращивания зерна, так что продолжать производственную деятельность будет один скотовод.

Рассмотрим теперь конкретный пример со следующими исходными величинами: рента скотовода — 4 долл., рента фермера — 2 долл., ущерб от потравы — 3 долл. Такая ситуация предполагает, что в случае появления дополнительной коровы посевам будет нанесен настолько большой ущерб, что фермер не только не получит никакого чистого дохода, но даже не сможет полностью возместить своих издержек по возделыванию пашни. Однако при правовом режиме, при котором скотовод несет ответственность за потраву, все эти потери будут автоматически перекладываться на него. Чтобы уменьшить их, ему вполне может оказаться выгодно предложить фермеру «взятку» за отказ от выращивания зерна¹¹⁵.

Выше мы исходили из допущения, что трансфертный платеж, при котором фермер покидает спорный участок, равняется его чистому доходу. Это, конечно, упрощение. Строго говоря, предложенная «взятка» должна превышать ренту фермера: иначе ему будет безразлично, как действовать — выращивать зерно или нет. Так, в нашем примере это превышение могло бы варьироваться в интервале от 0 до 1 долл. Однако для большей определенности мы предположим, что оно находится как раз посередине данного интервала (т.е. что дополнительный выигрыш от сделки по поводу потравы делится между фермером и скотоводом ровно пополам).

Это предположение является менее произвольным, чем могло бы показаться на первый взгляд. Вспомним, что теорема Коуза исходит из предпосылки полной спецификации прав собственности — включая, разумеется, и права на получение любых выгод от обмена (gains of trade). Но если эти права определены исчерпывающим образом, то тогда при совершении любой возможной сделки экономическим агентам будет заранее ясно, кому что причитается¹¹⁶. Соответственно в мире с полностью специфицированными правами собственности вопрос о том, как следует поделить дополнительный выигрыш от контракта по поводу потравы, в принципе не мог бы возникнуть. Существовала бы однозначная схема дележа, основанная на имеющихся у фермера и скотовода правах собственности, которой они должны были бы строго придерживаться. (Конечно, это не обязательно был бы дележ в пропорции 50/50, как предположили мы.)

На какие выигрыши при таких условиях могли бы рассчитывать участники в зависимости от выбора той или иной стратегии? Как видно из табл. VI 1.6, в рамках подыгры 1 скотовод был бы готов предложить фермеру «взятку» в размере 2,5 долл, за отказ от выращивания зерна. В таком случае выигрыш фермера составил бы 2,5 долл., а скотовода — 1,5 долл. Это больше, чем они могли бы получить в рамках подыгры 2, когда фермер продолжал бы возделывать пашню, а скотовод был бы вынужден компенсировать все его потери от существования отрицательной экстерналии. Тогда они смогли бы заработать лишь 2 и 1 долл, соответственно (значения этих выигрышей воспроизводятся в верхней левой ячейке табл. VII.6, попадание в которую означает переход к подыгре 2). Очевидно, что в подобной ситуации оба участника предпочтут заключить сделку. Равновесный исход, обеспечивающий эффективную аллокацию ресурсов, будет достигаться в верхней правой ячейке табл. VII.6.

Таблица VII.6

Из соображений экономии места я не буду выписывать аналогичные платежные матрицы с двумя подыграми для случаев А к В, которые подробно обсуждались в основной части работы. Читатель сможет без труда сделать это сам. Отмечу только, что описание «торга» между фермером и скотоводом в матричной форме приведено мною исключительно в иллюстративных целях¹⁵. Содержательно оно не добавляет ничего важного или нового к тому анализу, который можно найти в работах Р. Коуза.