ЭКОНОМИЧЕСКАЯ РЕФОРМА В МЕЖДУНАРОДНОМ КОНТЕКСТЕ1

Два десятилетия экономической реформы в КНР однозначно свидетельствуют, что при всей самодостаточности, вполне очевидной национальной специфике и даже уникальности она представляет собой неотъемлемую составную часть общемирового процесса рыночной трансформации.

Подобная компаративистика уже приближается количественно и качественно к «критической массе», достаточной для вычленения ее наиболее заметных особенностей.

Первая из них заключается вчВм, что множественность идентификаций и самоидентификаций Китая как государства одновременно социалистического, развивающегося, азиатского (или восточноазиатского), крупного по территории и населению порождает объективную возможность сопоставлений, что называется, «по всем азимутам». Китай является постоянным фигурантом сравнительного анализа процессов и в «постсоциалистических странах», и на «развивающихся рынках», и исследований восточноазиатской модели экономического роста, включая и ее посткризисную (после лета 1997 г.) модификацию. Наконец, КНР выступает почти обязательным объектом анализов и прогнозов, касающихся табели о рангах «мировых центров силы».

Вторая особенность состоит в довольно существенном изменении центра тяжести, приоритетности сопоставлений по мере углубления реформ. "Географически" на начальном этапе реформ наиболее часты были сопоставления Китая с государствами Восточной Европы, прежде всего с Венгрией и Югославией, как со странами, наряду с КНР пытавшимися выбраться из «прокрустова ложа» советской модели хозяйствования, а также с Индией, как другой крупнейшей развивающейся страной (нередко сравнение с Индией, избравшей капиталистический путь разви- тия, использовалось для доказательства «неоспоримых преимуществ» избранного Китаем социализма).

Поворот Китая к новой для него стратегии развития восточноазиатского типа, выход за рамки «рационализаторских реформ» обусловили усиление интереса к соотношению процессов в КНР с опытом модернизации и реформы в новых индустриализирующихся странах, особенно в Республике Корея, а также на Тайване.

В то же время с усилением тенденции глобализации экономики Китай как объект анализа все чаще ставится в контекст общемировых процессов. Это, например, весьма характерно для исследований Всемирного банка и Международного валютного фонда.

Наконец, хронологически эволюционировал и основной объект сравнительного анализа. В первые годы преобразований наибольшее внимание исследователей привлекали особенности дореформенных хозяйственных механизмов различных стран как исходный пункт реформы и вероятные «целевые модели» реформы как ее ориентир, «станция назначения». Затем на первый план вышел анализ самого по себе процесса преобразований, а в последние годы - исследования различий в результатах реформы в разных странах и породивших эти различия причин (несовпадение теоретических основ, стратегии и тактики преобразований и т.п.). Не будет преувеличением сказать, что одной из главных точек приложения сил китаевед ной компаративистики является сопоставление процессов реформ в КНР и бывшем Советском Союзе, а ныне России. На начальном этапе преобразований этому способствовали сходство дореформенных хозяйственных механизмов, настойчивые призывы «разбить оковы» позаимствованной у Советского Союза окостенелой, чрезмерно централизованной модели управления экономикой. В 90-е годы, когда обе страны взяли ориентацию на создание рыночного хозяйственного механизма, сравнение реформ в Китае и России стимулировалось их явно несовпадающими экономическими результатами.. Несмотря на неизбежные повторения при сравнении в этой главе реформенных процессов в КНР (которые исследовались в предшествующих главах) и в РФ, полагаем все же возможным провести сопоставление преобразований в Китае и Советском Союзе сначала в 80-е годы, осуществлявшихся на однотипной социалистической основе, а затем рыночных преобразований в Китае и России в период с 1992 г.