ЭКОНОМИЧЕСКАЯ РЕФОРМА И ПРОБЛЕМЫ ОБЕСПЕЧЕНИЯ СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ СТАБИЛЬНОСТИ

Китайское руководство придает особое значение социально-политической стабильности в стране, видя в ее сохранении и упрочении одно из главных условий обеспечения поступательного экономического развития, осуществления задачи модернизации и укрепления международных позиций Китайской Народной Республики.

Это обусловлено рядом обстоятельств, из которых важнейшими, на наш взгляд, являются следующие.

Во-первых, исторически Китай сталкивался с самыми разнообразными, в том числе и крайне разрушительными формами проявления социально-политической нестабильности, включая крестьянские бунты, государственные перевороты, военное противостояние региональных элит центральному правительству, заговоры и раскол в руководящих кругах, восстания национальных меньшинств, гражданские войны.

Во-вторых, сохранение в Китае официальной ориентации на социалистический тип общественного развития, создание в стране адекватной традиционным представлениям о социалистическом обществе политической системы с доминирующей ролью правящей Коммунистической партии Китая и относительно маловлиятельной - в сравнении с классическими образцами западной демократии - системой органов законодательной власти предопределили повышенную чувствительность руководства страны к любого рода проявлениям инакомыслия и диссидентства (что было, как известно, характерно и для Советского Союза).

В-третьих, особое, по своему уникальное измерение проблеме социально- политической стабильности в КНР придает "тайваньский фактор" - существование населенного китайцами государственно-политического образования с иным общественным строем.

В-четвертых, наличие в составе Китая окраинных регионов с преобладанием неханьского (некитайского) населения, прежде всего Тибета и Синьцзян-Уйгурского автономного района. Новые геополитические реалии в виде возникновения после распада СССР независимых центральноазиатских государств, усиление в мире позиций исламского фундаментализма потребовали от китайского руководства уделять больше внимания потенциальной угрозе сепаратизма в западных регионах страны.

В то же время, необходимо со всей определенностью констатировать, что весомые социально-экономические достижения КНР в период реформ, нашедшие проявление в росте ее комплексной мощи, модернизации экономики, повышении уровня жизни населения, стали решающим фактором укрепления социально-политической стабильности в стране.

Китай сумел, хотя и не без издержек, преодолеть тяжелейший политический кризис 1989 г., обеспечить достаточно плавную передачу власти следующему поколению руководителей и избежать каких-либо потрясений после кончины "архитектора реформ" Дэн Сяопина, хотя многими в мире и предрекалось иное,, драматическое развитие ситуации в "постдэновский период". Открытие страны внешнему миру, сделавшее поездки в зарубежные страны доступными для широких слоев образованных и зажиточных китайцев, в значительной степени устранило разного рода комплексы и фобии, порожденные длительным периодом полуизоляционизма, характерного для маоцзэдуновского Китая. Инициированный экономическими успехами рост национального самосознания китайцев получил новый импульс благодаря долгожданному возвращению Гонконга под юрисдикцию КНР.

Вышесказанное, разумеется, не означает отсутствия в Китае многочисленных социально-политических проблем и проявления тех или иных форм социального протеста и недовольства, некоей гарантированности страны от влияния различных дестабилизирующих факторов. Сегодня в Китае действует весьма широкий спектр такого рода факторов, как "генетических", связанных с базовыми характеристиками китайского общества (многонаселенность, многонациональное^, относительно низкий уровень урбанизации), так и сравнительно новых, порожденных процессами рыночной трансформации экономики страны в последнее двадцатилетие.

Одна из первых в синологии попыток систематизировать действующие или потенциальные факторы социально-политической нестабильности в Китае и варианты их возможного проявления предпринята в работе ученых Гамбургского института азиатских исследований "Анализ факторов, формирующих ситуацию в Восточной Азии к 2000 г. и в последующий период»1: Факторы нестабильности/ стабильности Варианты проявления Структура Стабильная диктату Неопределенная Демократизация, Гражданская власти в стране ра (КПК или другой ситуация, политиче переход к много- война вариант) ский паралич партийной системе Роль Трансформация Ки Агентство по развитию Единство, достигае Центробежный дрейф центра тая в федеративное по типу японского мое через насилие провинций государство министерства торгов ли и промышленности Роль Стремление к поли Региональные Генералитет в качестве Источник военных тической власти военные клики управляющих нестабильности Экономическое Устойчивые высокие Длительная Урезание Экономический рас развитие или средние темпы рецессия экономических кол между восточной роста свобод и западной частями страны Социальная Сокращающаяся без Взрывной рост Религиозные и этни Коллапс городов ситуация работица безработицы ческие беспорядки вследствие притока мигрантов Внешняя Сверхдержава, Катализатор Содействие развитию Завоевание Тайваня политика представляющая азиатской многосторонней тор и акватории Южно- "Большой Китай* интеграции говли Китайского моря 134 — По оценке экспертов Гамбургского института азиатских исследований, в зависимости от сочетания и взаимодействия различных факторов вероятность 'демократизации сверху" в Китае составляет 5% (из 100% теоретически допустимых), 'политического паралича" в высшем эшелоне власти - 10%, стабильной однопартийной диктатуры - 55%, насильственной ликвидации политического режима КНР - 26%.

Во-первых, по нашему убеждению, можно с высокой степенью вероятности утверждать, что в ближайшие 10-15 лет Китай не столкнется с такими крайними формами социально-политической нестабильности, как распад государства и насильственная смена общественного строя. По-видимому, практически маловероятна и возможность резкой дестабилизации социально-экономической ситуации в стране, сопровождающейся утратой центром контроля за положением в регионах, экономической депрессией, ГОЛОДОМ И Т. П.

Во-вторых, схематический анализ затронул только факторы, так сказать, макроуровня, определяющие глобальную социально-политическую ситуацию в стране, оставив вне поля зрения факторы микроуровня, к каковым могут быть отнесены любые проблемы, беспокоящие население и способные вызвать его недовольство политикой властей, а при определенных условиях - и открытый социальный протест.

Между тем в ходе рыночной трансформации в Китае относительная значимость факторов микроуровня заметно выросла. Сегодня "температуру" китайского общества, настроения подавляющей части населения страны определяют прежде всего состояние правопорядка, соотношение роста цен и доходов, возможность дать образование детям, получить более престижную работу и т.п. И хотя факторы микроуровня по сути своей являются факторами второго порядка по сравнению с факторами макроуровня, они, тем не менее, при достижении определенных пороговых значений, вполне могут превращаться из просто "раздражающих" в дестабилизирующие. (Примером может служить спровоцированный решением центральных властей о реформе системы ценообразования рост розничных цен в Китае в августе-сентябре 1988 г., повлекший за собой массовое изъятие населением сберегательных вкладов, а затем - и переход в экономической , политике в целом от линии на форсирование реформ к курсу "оздоровления и упорядочения", продолжавшемуся три года.)

Не претендуя на исчерпывающий охват, можно, исходя из реальной ситуации в Китае, выделить следующий набср потенциально дестабилизирующих факторов микроуровня. ?

Неудовлетворительное состояние общественного правопорядка. Рыночная трансформация сопровождалась в Китае ростом преступности: с 5,5 уголовных преступлений на 10 тыс. человек в дореформенном 1978 г. до примерно 20 в 1992-1993 гг., в том числе около 4 - особо тяжких. При этом доля молодежной преступности возросла с 48% от общего количества уголовных преступлений в 1979 г. до 65% в 1993 г.2 В последующие годы проблема общественного правопорядка еще более обострилась, выдвинувшись в 1995-1996 гг. по результатам опроса городского населения на первое место среди беспокоящих горожан проблем (в 1993 г. в качестве проблемы номер один фигурировала жилищная реформа, в 1994 г. - начале 1995 г. - инфляция). Созданная в КНР Центральная комиссия по комплексному оздоровлению общественного правопорядка в январе 1996 г. приняла специальный пятилетний план улучшения правопорядка на 1996- 2000 гг.- Изучение ситуации с правопорядком на местах было в ряде провинций проведено также по решению Постоянного комитета Всекитайского собрания народных представителей3. ?

Экономические преступления, и прежде всего коррупция в государственном и партийном аппарате. Создание 'честного и неподкупного" административного аппарата постоянно фигурирует на 2-3-м месте в перечне беспокоящих население Китая проблем. Раздражающий характер коррупции в китайском обществе усиливается как нередкой вовлеченностью в круг коррумпированных лиц высокопоставленных чиновников и даже отпрысков лидеров страны, так и отсутствием явных успехов в борьбе с этим пороком: в 1994 г. такую оценку ситуации дали 35,7% опрошенных граждан4. ? Рост цен, инфляция. За годы реформ Китай пережил несколько периодов (1979-1980, 1985, 1988-1989, 1993-1995 гг.) достаточно ощутимого роста цен, весьма болезненно воспринимаемого населением. В целом индекс роста потребительских цен р 1996 г. по сравнению с предреформенным 1978 г. составил 467,4 (1978=100), а индекс роста розничных цен на зерно - 585. В последующем острота проблемы была приглушена по сравнению с тяжелыми 1993-1995 гг. (рост розничных цен в эти три года по сравнению с предыдущим годом составил соответственно 13,2, 21,7 и 14,8%), однако рост цен на ряд важных позиций народного потребления оставался значительным: на свежие овощи в 1996 г. они выросли почти на 20%, на яйца - на 16,5%5. В то же время политика сдерживания инфляции, проводившаяся в Китае в 1994-1996 гг., продемонстрировала достаточно умелое владение руководством страны макроэкономическим инструментарием борьбы с инфляцией. ?

Неудовлетворенность части населения уровнем доходов и условиями жизни. Хотя период реформ в целом характеризуется беспрецедентным для КНР повышением уровня жизни и выходом на среднемировой уровень потребления основных продуктов питания в расчете на душу населения (от которого страна в 1978 г. заметно отставала), проблем в данной сфере по-прежнему немало. По официальным данным, численность бедного населения все еще составляет внушительную величину: 80 млн. человек в 1992 г. и 60 млн. - в 1996 г., при этом количество горожан с низкими доходами (160 ю. на человека в месяц) оценивается, по результатам выборочных обследований, в 34 млн. человек. Реформа принесла с собой весьма болезненно воспринятое в китайском обществе нарастание разрыва в доходах населения города и деревни, приморских и внутренних регионов, работников бюджетной сферы и лиц, занятых в кредитно-банковской сфере. Далеко не однозначно отношение в стране к реформе жилищной системы, включающей "това- ризацию" значительной части жилья и постепенное повышение расходов населения на содержание жилья (с 2,5% от общих расходов населения в 1990 г. до 7,1% в 1995 г.)®. Психологически и материально тяжелым мероприятием оказалась и комплексная реформа системы социального обеспечения, охватывающая пенсионную систему, систему медицинского обслуживания, пособия по безработице. На место прежней системы социального обеспечения, привязанной к предприятиям и организациям и не носившей общегосударственного характера (охват населения социальным обеспечением составлял 23% в 1978 г. и 31% в 1993 г.)7, идет более унифицированная по стандартам и более широкая по охвату новая система социального обеспечения, предусматривающая, однако, и большую опору на средства самого населения. ?

Неудовлетворенность социальным статусом. Реформа порядком •перетасовала" традиционные представления китайцев о наиболее престижном социальном статусе, одновременно сделав китайский социум принципиально более мобильным. "Исход из деревни", который некогда был практически возможен для жителей села только через службу в армии, стал в период экономического бума 90-х годов весьма широко распространенным явлением. В 1993 г. вне села работал 51 млн. жителей деревни, а в 1995 г. их количество возросло до 80 млн. человек8. В то же время экономическое неблагополучие значительной части предприятий госсектора, сопровождающееся массовыми задержками выплаты заработной платы и фактическим выводом части рабочих за штат предприятий с выплатой небольшого пособия (так называемое явление "ся ган", т.е. буквально "освобождение с поста"), заметно снизило прежде весьма высокий престиж работы на государственных предприятиях и, напротив, повысило привлекательность частного сектора. ?

Плохое состояние окружающей среды. Отсутствие в Китае сколько-нибудь влиятельного движения "зеленых" не означает отсутствия в стране экологических проблем. Напротив, экологическая ситуация в ряде регионов КНР вполне может быть охарактеризована как острейшая. Общенациональный характер имеют проблемы нехватки питьевой воды, отсутствие общегородских коммуникаций сбора сточных вод, промышленное загрязнение. Преобладание отопления углем в быту (85% потребляемого населением топлива) порождает проблему выброса Китаем в атмосферу огромного количества углекислого газа. Хотя в стране в соответствии с решениями специальной сессии Генеральной ассамблеи ООН в Рио-де-Жанейро (1992 г.) принята специальная Программа действий по увязке экономического роста с защитой окружающей среды, по сей день экологические проблемы должного внимания руководства Китая и тем более адекватного степени их тяжести финансирования не получают. ?

Недовольство политикой руководства страны. Политическое диссидентство в Китае, понимаемое как гласно выраженное недовольство какой-либо части населения уровнем политических свобод, недостаточной степенью демократизации общества, политической системой в целом, не имеет, судя по всему, массового характера. Тем не менее высылка под давлением международной общественности наиболее известных диссидентов (Фан Личжи с женой в 1991 г. и Вэй Цзиншэна в 1997 г.), появление за рубежом после событий 1989 г. антипекински настроенной эмиграции из КНР, как минимум, свидетельствуют об отсутствии всеобщего согласия населения с политическим курсом руководства страны.

По-видимому, большим раздражителем является демографическая политика властей, и прежде всего официальная ставка на однодетную семью с целью сдерживания роста населения. Эта политика, особенно весьма суровые штрафные санкции за второго и более ребенка, вряд ли пользуется широкой поддержкой в обществе.

В деле обеспечения социально-политической стабильности в КНР особое значение имеет надлежащее решение проблемы взаимоотношений центра и мест, прежде всего центральной власти, представленной Политбюро ЦК КПК и его Постоянным комитетом, Госсоветом КНР и Постоянным комитетом Всекитайского собрания народных представителей, и руководства 22 провинций, 5 автономных районов и городов центрального подчинения (Пекин, Шанхай, Тяньцзинь, в 1997 г. аналогичным статусом был наделен Чунцин). У этой проблемы есть четко выраженный политический аспект. Существует практика пополнения высшего эшелона руководства наиболее лояльными или эффективно работающими представителями про- винциальных элит, "обкатки" перспективных кадров на руководящей работе на местах. Вместе с тем достаточно широко распространена межпровинциальная ротация кадров высшего эшелона (секретари парткомов, губернаторы, мэры), не в последнюю очередь призванная воспрепятствовать формированию сколько-нибудь серьезных явлений местничества.

Однако на сегодняшний день более важными представляются многоплановые экономические аспекты проблемы взаимоотношения центра и мест. Разнообразие природных, демографических, транспортно-географических условий Китая естественным образом предопределило существенное различие в уровнях развития различных регионов КНР. Однако если в дореформенный период китайское руководство проводило, в том числе и из военно-стратегических соображений, политику опережающего развития внутренних районов страны, то курс реформ и внешнеэкономической открытости, сопровождавшийся существенным расширением полномочий провинций в планировании, инвестировании, внешнеэкономических связях и более мощным действием рыночных факторов, радикально изменил ситуацию в пользу более быстрого развития восточной приморской части Китая при относительном, но более заметном отставании по темпам и уровню развития центральных и западных районов КНР. Так, в объеме фактически использованных иностранных инвестиций за период 1986-1995 гг. доля восточного региона составила 87,3%, центрального - 8,5% и западного - лишь 4,2%. Соотношение инвестиций в государственном секторе между приморскими и внутренними районами, составлявшее в 1966-1970 гг. 0,42, а в 1971-1975 гг. - 0,65, выросло до 1,29 в 1986- 1990 гг. и до 1,34 в 1991-1995 гг.9

В результате, по данным третьего обследования промышленности страны, проведенного по состоянию на 1 января 1996 г., доля восточного региона в валовой промышленной продукции Китая с 60,3% в 1985 г. возросла до 66% в 1995 г., тогда как доля центрального региона сократилась с 27,2 до 23,8%, а западного - с 12,5 до 10,2%10. Разрыв в среднедушевом производстве валового внутреннего продукта между лидировавшим Шанхаем и занимавшей последнее место в общекитайской табели о рангах пров. Гуйчжоу был в 1995 г. почти десятикратным: соответственно 17403 и 1796 ю. Прямым следствием различий в уровне экономического развития территорий стало и заметное различие в уровне жизни населения: среднедушевое потребление в Шанхае составило 5343 ю.,.а в Гуйчжоу - лишь 942. Соотношение средних доходов горожан восточного, центрального и западного районов КНР, составлявшее в 1985 г. 1,15:0,88:1, увеличилось до 1,42:0,97:1 в 1995 г., а разрыв в доходах жителей деревни вырос за это десятилетие еще значительнее: с 1,39:1,11:1 до 2,00:1,32:111.

Новым явлением стало попадание в число депрессивных регионов провинций с повышенным сосредоточением крупных государственных предприятий. Так, при росте в 1996 г. индекса реальной заработной платы в среднем по стране по сравнению с предыдущим годом (103,8 при 100 в 1995 г.) он сократился в таких провинциях, как Гуйчжоу (99,4), Хунань (99,2), Ганьсу (97,1), Хубэй (98,7), Ляонин (99,2)12.

Экономический диспаритет влечет за собой существенную дифференциацию регионов Китая в социальном отношении, включая качество жизни, образовательный уровень населения и т. п. В КНР весьма популярно ранжирование административных единиц по уровню социального развития (к сожалению, методика расчетов и критерии оценок объясняются далеко не всегда). В 1991 г. по сводному показателю социального развития, учитывающему такие факторы, как состояние экономики и окружающей среды, уровень жизни населения, социальное обеспечение, здравоохранение, культура, образование, общественный порядок, лидировали города центрального подчинения, а из провинций - Ляонин, Цзянсу, Гуандун, Шаньдун. В то же время наиболее заметно отставали от среднекитайского уровня Гуйчжоу, Юньнань, Аньхой, Цинхай, Ганьсу, Нинся13.

Результаты обследования уровня социального развития регионов Китая по 46 показателям, сведенным в ряд укрупненных групп, по состоянию на 1995 г. представлены в табл. 17.

Китайское руководство неизменно стремится хотя бы частично компенсировать разрыв в уровнях экономического и социального развития регионов через финансово-бюджетные рычаги. Помимо кредитования отстающих регионов коммерческими банками под льготный процент, действовавшего до 1994 г. и замененного затем их кредитованием через специально учрежденные так называемые "политические" банки (Банк развития, Экспортно-импортный банк и Банк развития деревни), в КНР применяется целый ряд финансовых дотаций, основными получателями которых являются беднейшие провинции и автономные районы. Выделяют, в частности, дотации к ценам, дотации на покрытие убытков предприятий, частичное освобождение от налогов, дотации на жилье, на бытовые расходы рабочих и служащих, внешнеторговые дотации, бюджетные субвенции.

До налоговой реформы 1994 г. в Китае четко различались регионы-финансовые доноры и регионы-получатели финансовых субвенций из центрального бюджета. В 1980-1989 гг. наибольшее превышение доходов местного бюджета над расходами имело место в Шанхае (суммарно 128 млрд. ю.), провинциях Цзянсу (37 млрд.), Ляонин (34 млрд.), городах Пекин (21 млрд.) и Тяньцзинь (19 млрд. ю.). Напротив, максимальный дефицит бюджета был зафиксирован в АРВМ (21 млрд.), Синьцзяне (18 млрд.), провинциях Цзилинь, Хэйлунцзян, Юньнань и Гуанси-Чжуанском автоном- Показатели социального развития регионов Китая в 1995 г.

Таблица 17 Обшая оиенка Социальная Качество населения Экономическая Качество жизни Общественный Регион структура эффективность порядок место ОЧКИ место очки место очки место очки место очки место очки Страна 6,1 • среднем 57,7 11.2 10,1 9.6 20,7 Пекин 1 83.4 1 18,9 1 16,5 3 12,9 2 28,7 9 6,4 Шанхай 2 81.4 2 16,4 2 16,3 2 14.1 1 29,5 16 5,1 Тяньцзинь 3 79.6 3 16,1 3 15,0 1 14.9 3 27,1 8 6,5 Гуандун 4 66.6 4 14,0 10 10,6 9 10,4 4 26,8 17 4,8 Ляонин 5 65.4 5 13,8 4 12,6 5 12,0 7 22,7 19 4,3 Хэйлунцзян 6 65,3 6 13,3 11 10,4 4 12,8 8 22,5 10 6,3 Цзянси 7 64,9 9 11.8 5 12,1 7 11.6 6 23,9 15 5,5 Чжэцзян 8 62,4 11 10,8 7 11.5 8 10,7 5 25,9 22 3,5 Шаньдун 9 61,6 13 10,0 9 10,7 6 11.8 11 21,9 4 7,2 Цэилинь 10 58,8 7 12,5 6 11.7 16 8,8 12 21,1 18 4,7 Фуцэянь 11 58,4 10 11.5 13 9,8 10 10,2 9 22,2 18 4,7 Хэбэй 12 58,0 16 9,3 15 9.2 12 10,0 10 22,1 3 7,4 Шаньси 13 57,8 8 11.9 12 10,1 11 10,1 16 19,4 10 6,3 Хубэй 14 56,3 13 10,3 13 9.8 13 9,8 14 19,9 8 6,5 Хайнань 15 54,2 12 10,5 19 8,6 14 9,7 17 18,6 6 6,8 СУАР . 16 52,7 13 10,3 18 8,9 12 10,0 13 20,2 23 3,3 Хуиань 17 52,3 18 8.» 15 9.2 17 8,7 15 19,7 13 5,8 АРВМ 1е 51.4 12 10,5 17 9.0 12 10,0 25 15,7 11 6,2 Аиьхой 19 50,2 23 7,3 23 7,9 13 9,8 19 17,6 1 7,6 Гуаиси 20 49,6 20 8.2 18 8.9 17 8,7 18 17,7 12 6,0 Шэньси 21 49,5 15 9,5 8 11.2 22 6,4 25 15,7 7 6,7 Цэяно« 22 49,3 14 9,8 24 7,8 18 8,6 22 16,2 5 6,9 Хэнань 23 49,2 22 7,8 21 8.1 15 9,0 20 16,8 2 7,5W О» (О Oi N «О

V (О (О to V «о CO О to in Л О) >л

«о ю V in in rg eg

о со О) о со tn o> N N «О О) «О ю" И)

r— со о cr>

CT> О» OO CO OO to (?)'

w ее W in ^ о О»" «О N (О Ю S in

СО N ч со о> Т- w

б

? о- і

,

ном районе (более 10 млрд. ю. в каждом случае)14.

Сокращение числа регионов-доно- ров и рост числа регионов с дефицитом местных бюджетов (с 10 в 1953- 1979 гг. до 20 в 1980-1989 гг.) предопределили активные поиски путей более эффективного и, можно сказать, нормативного перераспределения финансовых потоков между регионами, осуществляемого при регулирующей роли центра. Долгое время эти поиски шли вокруг усовершенствования финансового подряда провинций, известного поfi названием "питания у разных очагов". Е соответствии с этим принципом "доходным" провинциям и городам устанавливались те или иные нормативь отчислений финансовых доходов в центральный бюджет, а регионам с пассивным сальдо бюджета - верхние лимить централизованных дотаций. Например в 1983-1990 гг. количественные параметры трансфера средств в центральный бюджет были установлены дл* Шанхая (10,5 млрд. ю. ежегодно), Гуан дуна (1413 млн. ю. в базовый год плкх 9%-ный прирост). Для ряда районов ус танавливался процент доходов, остав ляемых на месте, плюс ежегодный при рост отчислений центру (например, і Пекина 50 и 4%, у Ляонина соответ ственно 58 и 3,5% и т. п.). Большинстве дотационных провинций получали фик сированную сумму субвенций у центра 1842 млн. ю. в АРВМ, 742 млн. - і Гуйчжоу, 673 млн. - в Юньнани и т.д." Система "питания у разных очагов" выявила в процессе функционирования множество трудноустранимых недостатков. Имел место, в частности, разрыв между почти монопольным правом центра устанавливать базу и процент финансовых отчислений для регионов и сбором налогов, находившихся почти исключительно в ведении мест. Как следствие, шел бесконечный торг между центром и регионами вокруг сумм отчислений или дотаций, активность провинций-доноров в аккумуляции налоговых средств подрывалась уже необходимостью отчислять центру больше средств при сборе большей суммы налогов. Распространенным явлением стало предоставление местным предприятиям льгот по налоговым выплатам, особенно после выполнения провинцией обязательств по перечислению средств центру (из- за чего правительство ежегодно недополучило 30-40 млрд. ю.), перевод в регионах всеми правдами и неправдами финансовых потоков из бюджетных каналов во внебюджетные: за период 1978-1992 гг. номинальная величина доходов госбюджета выросла в 4 раза, а объем внебюджетных средств - в 12 раз16. Параметры центрального бюджета, его доля в консолидированном бюджете и валовом внутреннем продукте достигли критически низких значений.

С начала 1994 г. в рамках создания системы макроэкономического регулирования, адекватной ускорению рыночных преобразований в экономике страны, в Китае был проведен ряд крупных реформ, затронувших также налоговую и бюджетную сферы. Были укрупнены виды взимаемых налогов, положено начало разграничению налогов, взимаемых раздельно центром и провинциями, созданы самостоятельные системы сбора налогов для центрального и региональных бюджетов.

Разграничение налогов и других бюджетных доходов между центральным и местными бюджетами в Китае (с 1994 г.) выглядит следующим образом17.

I. Постоянные доходы центра стали включать: 1.

Акцизы. 2.

Подоходный налог предприятий центрального подчинения. 3.

Акцизы и налог на добавленную стоимость, взимаемые таможней. 4.

Подоходный налог с местных банков и иностранных банков и небанковских кредитно-денежных институтов. 7 5.

Доходы, централизованно собираемые и перечисляемые главными конторами банков и страховых компаний, железными дорогами (НДС, налог на хозяйственную деятельность, налог на поддержку городского строительства, прибыль). 6.

Таможенные пошлины. 7.

Перечисляемую прибыль предприятий центрального подчинения.

II. Некоторые виды налогов распределились в определенной пропорции между центром и местами: 1.

НДС: 75% - центру, 25% - местам. 2.

Налог на ресурсы: 100% налога на разработку морских месторождений нефти - центру, 100% остальной части налога на ресурсы - местам. 3.

Налог на операции с ценными бумагами: 50% - центру, 50% - местам. III. Постоянные доходы мест охватили следующие виды налогов: 1.

Налог на хозяйственную деятельность. 2.

Подоходный налог предприятий местного подчинения (пункты 1.1,1.2 - за вычетом средств, поименованных в пунктах 1.4 и 1.5). 3.

Индивидуальный подоходный налог. 4.

Регулирующий налог с инвестиций в основные фонды. 5.

Налог на пользование землей в городах. 6.

Налог на недвижимость. 7.

Налог на пользование водными транспортными средствами. 8.

Гербовые сборы. 9.

Налог на забой скота. 10.

Сельхозналог. 11.

Спецсельхозналог. 12.

Налог на изъятие из обращения пахотной земли. 13.

Налог на наследство. 14.

Налог на добавленную стоимость на землю. 15.

Доходы от возмездной передачи права пользования землей, находящейся в государственной собственности. 16.

Налог на сделки. 17.

Налог на поддержку городского строительства (кроме средств, поименованных в пункте 1.5).

В результате проведенной реформы распределение финансовых доходов между центральным и местным бюджетами формально изменилось в пользу центра (табл. 18).

Таблица 18

Доходы бюджета КНР в разбивке на центральный и местные бюджеты, млрд. ю. 1992 г. 1993 г. 1994 г. 1995 г. 1996 г. Доходы, всего 348,34 343,89 521,81 624,22 736,66 в тш числе: центр 97,95 95,75 290,65 325,66 364,91 места 250,39 339,14 231.16 298,56 371,75 Источник Чжунго тунцзи чжайяо 1997 Пекин, 1997. С 48.

Лі/ /!

Однако одновременно был установлен пятилетний переходный период, в течение которого сохраняется передача финансовых доходов из центрального бюджета в местные примерно на уровне 1993 г. Фактическая доля центра в совокупном финансовом потенциале страны даже снизилась: с 23,3% в 1993 г. до 20,7% в 1994 г. При этом доля трансфера из центрального бюджета в расходах местных бюджетов в 1995 г. составила 29% в восточном, 38,5% - в центральном и 50,6% - в западном регионе Китая18.

В центральном бюджете доля затрат социального характера относительно невелика: в 1992 и 1993 гг. расходы на культуру, образование, здравоохранение составляли около 5% общих расходов центрального бюджета, в 1994 г. - 7,8%, а расходы на дотации к ценам - соответственно около 3,4 и 5%. Исключение составляет высшее образование, затраты на которое финансируются почти исключительно из центрального бюджета. В местных бюджетах доля затрат социального характера, как правило, существенно выше. Так, в 1994 г. в пров. Хунань затраты на культуру, образование и здравоохранение составили свыше 27% общих расходов провинциального бюджета, на дотации к ценам - свыше 8%, на разного рода социальную помощь - около 2,5%. В пров. Хубэй эти доли составили соответственно 31, 6 и 3%. В целом по местным бюджетам (с учетом средств, переведенных из центрального бюджета) доля затрат на культуру, образование и здравоохранение в 1994 г. составила 32% общих расходов, дотаций к ценам - 6 и затрат на социальную помощь - 2,6%19.

Существующие в Китае прогнозы экономического развития, как правило, не обещают существенного сокращения разрыва в уровнях развития восточного, центрального и западного регионов страны в ближайшие годы. В то же время задача серьезной корректировки региональной политики, призванной не допустить превращения межрегиональных противоречий в серьезный дестабилизирующий фактор, становится для Китая все более настоятельной. Мониторинг настроений населения через социологические опросы все шире используется в Китае для "измерения социальной температуры". Результаты опросов последних лет демонстрируют устойчивый рост обеспокоенности населения неудовлетворительным состоянием правопорядка, нарастанием бытовой преступности, безработицей и отчасти - начавшейся реформой системы социального обеспечения. Среди мер, которые в наибольшей степени способствовали бы укреплению социальной стабильности в стране, респонденты отмечают борьбу с коррупцией, ускорение реформы государственных предприятий, увеличение внимания правительства к вопросам строительства духовной культуры, преодоления безработицы, противодействия инфляции. В целом же, как показал опрос в не самой благополучной пров. Ляонин в августе 1996 г., у населения в основном сохраняется положительное отношение к реформам. Опасения по поводу возможного ущерба были высказаны респондентами лишь применительно к реформе системы медицинского обеспечения (40% опрошенных) и жилищной реформе (12%), тогда как реформы системы пенсионного обеспечения, системы ценообразования, труда, занятости, заработной платы получали позитивную оценку подавляющего большинства респондентов20.

Судя по всему, китайскому руководству в общем и целом удается обеспечивать поддержку населения в отношении реформенных преобразований, что благотворно влияет на общую социально-политическую стабильность в КНР.

Примечания 1

Wolfgang Раре (Ed.) Shaping Factors in fiast Asia by the Year 2000 and Beyond. A Study for the European Commission. Hamburg, Institute of Asian Affairs. 1996. P. 168-173. 2

1993-1994 нянь Чжунго. шэхуэй синши фэньси юй юйцэ. (Китай в 1993-1994 гг.: анализ и прогноз социальной ситуации). Пекин, 1994. С. 287.

1 1996-1997 нянь Чжунго: шэхуэй синши фэньси юй юйцэ. Пекин, 1997. С. 81, 163.

4 1994-1995 нянь Чжунго: шэхуэй синши фэньси юй юйцэ. Пекин, 1995. С. 45.

s Чжунго тунцзи чжайяо 1997. С. 65, Гуанмин жибао. 11.08.1997.

1 1996-1997 нянь Чжунго: шэхуэй синши фэньси юй юйцэ. С. 26.

1 1993-1994 нянь Чжунго: шэхуэй синши фэньси юй юйцэ. С. 287.

1 1996-1997 нянь Чжунго: шэхуэй синши фэньси юй юйцэ. С. 27. I

Вэй Хоукай, Лю Кай, Чжоу Миньлян, Ян Дали, Ху Усянь. Чжунго дицюй фачжань. Цзинцзи цзэнчжан, чжиду бяньцянь юй дицюй чаи. (Развитие регионов Китая: Экономический рост, институциональные изменения, региональные различия). Пекин, 1997. С. 11, 160.

Цзинцзи жибао. 19.02.1997.

" 1996-1997 нянь Чжунго: шэхуэй синши фэньси юй юйцэ. С. 34. II

Чжунго тунцзи няньцзянь 1997. С. 123.

11 См.: Чжунго синьси бао. 13.01.1993

14 Вэй Вэй, Ван Цзянь, Го Фанцнн Чжунго дицюй бицзяо юши фэньси (Анализ сравнительных преимуществ регионов Китая). Пекин, 1992. С. 282.

" Там же, с. 283; LeroyJn. Monetary Policy and Design of Financial Institutions in China, 1978- 90. New York, 1994. P. 134.

" Чжаныное юй гуаньли (Стратегия и управление). Пекин, 1997. С. 4, 6.

17 1994-1995 нянь Чжунго шэхуэй синши фэньси юй юйцэ. С. 88.

11 Вэй Хоукай, Лю Кай... Цит. соч. С. 157, 159.

Расчет по данным: Чжунго цайчжэн няньцзянь 1995 (Финансовый ежегодник Китая 1995). Пекин, 19S5. С. 416, 373, 375, 347.

" 1996-1997 нянь Ляонин шэн цзинцзи шэхуэй синим фэньси юй юйцэ (Провинция Ляонин • 1996-1997 гг.: анализ и прогноз экономической и социальной ситуации). Шэньян, 1997. С. 368.