Эмпирический статус теории трансакционных издержек

Едва ли не главный критический аргумент, сопровождавший ТСЕ практически с момента ее рождения, сводился к тому, что ее утверждения носят чрезмерно абстрактный характер и исключают возможность эмпирической проверки.

Первые попытки, связанные с эмпирической оценкой ТСЕ, начали предприниматься вскоре после того, как были сформулированы ее основные теоретические идеи. Уже в 1976 г. появились работы О. Уильямсона [Williamson, 1976) и В. Голдберга [Goldberg, 1976], в которых ее предсказания проверялись на примере франшизы на кабельное телевидение в некоторых штатах США. После этих первых публикаций начался экспоненциальный рост эмпирических исследований, выполненных в русле трансакционного подхода. Согласно одному недавнему обзору, за 30 лет с 1976 по 2006 г. общее количество таких публикаций превысило 900, а их ежегодное число выросло с 2 до 80 [Macher, Richman, 2008].

К настоящему времени накоплен огромный массив данных, позволяющих судить о том, насколько предсказания ТСЕ согласуются с реальностью. Таблица IV.3 иллюстрирует стратегию эмпирического анализа, обычно используемую в этой области исследований. Согласно логике трансакционного подхода, характеристики сделок определяют структуру и величину трансакционных издержек; структура и величина трансакционных издержек определяют выбор механизмов управления сделкой; механизмы управлений сделкой определяют конечные результаты экономической деятельности (performance). Однако одно из звеньев этой цепочки — переменная трансакционных издержек — не является непосредственно наблюдаемым. Вследствие этого объектом эмпирического анализа чаще всего оказывается либо связь между характеристиками трансакций и механизмами управления ими, либо связь между механизмами управления трансакциями и конечными результатами экономической деятельности (с учетом возможного опосредованного влияния на них характеристик, присущих тому или иному типу трансакций).

Таблица IV.3 Исследовательская стратегия ТСЕ

Описывая результаты эмпирических исследований, посвященных теории траснакционных издержек, мы будем опираться на недавний обзор Ф. Лафонтен и М.

В исследованиях первого типа в качестве зависимой переменной обычно использовалась дихотомическая переменная, принимающая значение 0 при отсутствии вертикальной интеграции (рассматриваемый продукт приобретается фирмой у внешнего поставщика) и значение 1 при ее наличии (рассматриваемый продукт производится внутри фирмы), а в качестве независимых переменных различные характеристики трансакций — степень специфичности физических активов, степень специфичности человеческого капитала, степень специфичности местоположения, степень темпоральной специфичности, целевой/нецелевой характер активов, степень сложности сделки, степень неопределенности внешней среды и др.

Согласно имеющимся эконометрическим оценкам, как специфичность физических активов, так и специфичность человеческого капитала оказывают на вероятность вертикальной интеграции положительный и, как правило, статистически значимый эффект. Наличие целевых активов также делает вертикальную интеграцию более вероятной. Более сильный разброс в оценках наблюдается для такого фактора, как специфичность местоположения — в некоторых исследованиях его влияние оказывалось незначимым или даже отрицательным (хотя во всех случаях, где для него были получены статистически значимые результаты, он входил в оцениваемые уравнения с положительным знаком). В отличие от этого темпоральная специфичность неизменно оказывала на вероятность вертикальной интеграции сильное положительное влияние. В ряде работ понятие специфичности сделок не конкретизировалось и для ее измерения использовались различные интегральные индексы.

Измерение степени сложности трансакций может производиться как на основе субъективных оценок менеджеров, так и на основе объективных показателей деятельности обследуемых компаний (доля затрат на НИОКР, частота перезаключения сделок и т.д.). Практически во всех исследованиях, где оценивалось влияние на вертикальную интеграцию этого фактора, были получены статистически значимые положительные результаты. В том же направлении, как правило, действует и фактор неопределенности: в большинстве случаев его влияние на вертикальную интеграцию также оказывается статистически значимым и имеющим положительный знак. В итоге Лафонтен и Слэйд приходят к такому выводу: «Имеющиеся данные однозначно свидетельствуют в пользу теории трансакционных издержек. В самом деле, складывается впечатление, что едва ли не все вытекающие из нее предсказания находят фактическое подтверждение. В частности, в тех случаях, когда речь идет о нисходящей интеграции между производителем и его поставщиками, практически не встречается статистически значимых результатов, которые бы противоречили предсказаниям ТСЕ» [Lafontaine, Slade, 2007, р. 658].

В исследованиях второго типа объектом анализа становилась связь между регулятивными структурами (организационными формами) и различными показателями экономической деятельности (такими как цены, издержки, прибыль, разнообразие предоставляемых услуг, качество обслуживания, изменения в рыночной стоимости компаний до и после вертикального слияния или до и после вертикального разъединения и т.д.). Результаты этих исследований имеют для теории трансакционных издержек принципиально важное значение, поскольку по ее логике вертикальная интеграция должна обеспечивать экономию трансакционных издержек и тем самым способствовать росту эффективности. В отличие от этого в большей части более ранних («дотрансакционных») концепций утверждалось, что движущей силой вертикальной интеграции является стремление к монополизации рынка и что следствием такого антиконкурентного поведения должны быть серьезные потери в экономической эффективности (см. выше).

Большинство работ, включенных в выборку Лафонтен и Слэйд, однозначно свидетельствуют в пользу вывода о существовании положительной связи между вертикальной интеграцией и экономической эффективностью (в более общих терминах — между вертикальной интеграцией и благосостоянием общества). Им не удалось обнаружить ни одного исследования, где бы были получены данные о негативном влиянии вертикальной интеграции на благосостояние потребителей. Более того, все положительные оценки оказываются статистически значимыми, свидетельствуя о значительном экономическом выигрыше, который дает потребителям вертикальная интеграция. В то же время из работ, где анализировались последствия принудительного вертикального разъединения компаний по решению органов антимонопольного регулирования, можно сделать вывод, что это практически всегда вело к снижению эффективности и шло вразрез с интересами потребителей: «Исходя из имеющихся данных, — отмечают Лафонтен и Слэйд, — мы можем, по-видимому, заключить, что (при проведении вертикальной интеграции. — Р. К.) соображения эффективности в большинстве случаев превалируют над антиконкурентными мотивами. Более того, даже если ограничить наше внимание только естественными монополиями и тесными олигополиями, то и для них мы не обнаружим явных свидетельств антиконкурентного ущерба, который наносила бы проводимая в этих условиях вертикальная интеграция» [Lafontaine, Slade, 2007, р. 677].

Конечно, наличие положительной связи между вертикальной интеграцией и экономической эффективностью нельзя рассматривать как прямое подтверждение ТСЕ, поскольку благоприятные последствия вертикальной интеграции могут быть связаны не с экономией на трансакционных издержках, а с действием факторов, которые выдвигаются на первый план в альтернативных теориях фирмы [Hart, Moore, 1990; Holmstrom, Milgrom, 1991; Holmstrom, 1999]. Однако можно как минимум утверждать, что результаты эмпирических исследований второго типа не противоречат предсказаниям ТСЕ. Более того: поскольку эмпирические исследования первого типа подтверждают, что между решениями «делать или покупать» и характеристиками трансакций существует тесная связь, экономия на трансакционных издержках предстает как наиболее правдоподобное объяснение того выигрыша в эффективности, который, как правило, обеспечивает вертикальная интеграция.