НАУЧНОЕ ЗНАНИЕ И ЕГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ СО СТРУКТУРАМИ ВЛАСТИ

Как стало возможным порождение наукой нового типа интеллектуального работника - эксперта, который в известном смысле противостоит классическому деятелю науки - исследова­телю! Сформулируем вопрос шире: чем является для общества научное знание, точнее, κaκ^,оно функционирует во взаимодейст­вии с другими общественными объективациями?

В литературе существует множество моделей понимания нау­ки (система научения, система знаний, система познания, общест­венный институт и т.п.).

пространяются ожидания практической пользы от науки, госу­дарство обращает на нее серьезное внимание и становится глав­ным патроном и спонсором.

Научное сообщество начинает институционализироваться, т.е. в исходном смысле превращаться в учреждение. Во Франции возникают централизованные общегосударственные структу­ры - Имперский университет и, в 1795 г., Национальный инсти­тут наук и искусств, позже переименованный в Академию наук^[328]. Это в свою очередь запускает процесс определения собственных границ и установления иерархических отношений в науке. Науч­ное поле начинает структурироваться как место борьбы, специ­фической ставкой в которой выступает монополия на научный авторитет, определяемый как техническая способность и одновременно как социальная власть. Эта социальная власть выражается в монополизации права на научную компетенцию, понимаемую как общественно закрепленная за определенным индивидом способность легитимно (т.е. полномочно и авторитет­но) говорить и действовать от имени науки^[329]. Еще в начале XIX в. «компетенция» обозначала «способность», однако теперь, когда говорят о компетенции, в действительности подразумевают науч­ный авторитет. Это связано с тем, что в понимании компе­тенции появилась еще одна составляющая, которая определяется через институциональные механизмы. Эта составляющая есть «символический капитал», связанный с конкретными социаль­ными представлениями и обеспеченный целым «аппаратом» эмблем, знаков, титулов. Таким образом, на научные способно­сти ученого накладывается знание того положения, которое он занимает в установленных сообществом иерархиях. Закономерно поэтому, что в период институционализации науки одной из при­оритетных задач новых научных структур становится управление системой включения/исключения из сообщества путем различно­го рода сертификационных процедур и установление контроля над научной карьерой. Так, французская Академия объявляла темы конкурсов, оценивала и поощряла определенные результа­ты научных исследований, присуждая государственные и част­

ные премии, и, наконец, принимала в ряды своих членов. Неуди­вительно, что важнейшим занятием академиков были выборы, а сама Академия стала мостиком, тесно связавшим науку и госу­дарство.

Зададимся теперь вопросом, какой тип научного знания был востребован государством? Причины описанных выше реформ и становления профессиональной .системы образования были, очевидно, экономическими: ведь воюющее государство остро нуж­далось в технических специалистах, поэтому целью реформирова­ния были замена элитарной системы образования на широко до­ступную, подготовка педагогических кадров для дальнейшей пе­редачи знаний и обучения практическим навыкам. И именно по­этому в это время государство впервые стало финансировать на­уку в лице образовательных учреждений. В главном учебном за­ведении того времени - Политехнической школе преподавалось фундаментальное, а отнюдь не прикладное знание (которого в это время еще попросту не было). Именно оно признавалось по­лезным, способным служить развитию военного дела, экономики, производства^[330]. Одной из ключевых задач Школы стало превра­щение научной теории в учебный материал, в дисциплинарное знание, без которого невозможно формирование и развитие при­кладных исследований^[331]. Появление стандартных учебников и учебных программ способствовало формированию основ каждой науки и возникновению единомыслия по главным вопросам и подходам. «Когда отдельный ученый может принимать парадиг­му без доказательств, ему уже не приходится в своей работе пере­страивать всю область заново, начиная с исходных принципов и оправдывать введение каждого нового понятия”^[332].

Признание оснований того или иного конкретного научного знания выступает мощной скрепой, способствующей объедине­нию и самоидентификации членов того или иного научного сооб­щества и демаркации его от других. Так появляются специали­сты-профессионалы в той или иной области, их институциональ­ное закрепление сопровождается выработкой специального научного языка соответствующей предметной области. Именно после того, как сформировалось парадигмальное знание в каж­

дой из научных дисциплин, появляются объективные условия для развития и обособления прикладных наук.

Таким образом, это первый этап сращивания науки с интере­сами власти и промышленного капитала, которые через систему организационного и финансового воздействия подталкивали развитие научного знания и институтов в направлении обособле­ния прикладных исследований и превращения ряда научных специалистов в государственных работников для обслуживания госаппарата и экономических субъектов. И действительно, Ака­демия наук «с самого начала существовала под знаком полез­ности для государства и тесной связи с его аппаратом”^[334]. Эта полезность сугубо материальная: увеличение экономической и военной мощи и т.п., поэтому деятели науки (специалисты в той или иной области) начали выполнять консультативные функ­ции для государственных органов. Так, Наполеон постоянно консультировался по практическим вопросам функционирова­ния государства с виднейшими учеными того времени - Бертол- ле и Лапласом, оба при нем были сенаторами и использовали свое большое влияние, чтобы контролировать государственные средства, выделяемые на поддержку науки^[335]. Эти советники- специалисты - прототип экспертов (технократов и консультан­тов), с их появлением в государственной административной сис­теме объективируются соответствующие «места» (должности), а их функцией становится участие в управлении, в частности, в осуществлении правительственной экономической и социаль­ной политики.

5.2.