«Помощь» — орудие неоколониализма

Как уже отмечалось, проводимая Соединенными Штатами Америки политика внешней экономической экспансии в период после второй мировой войны осуществлялась в большой степени под флагом оказания экономической и технической «помощи» странам, освобождающимся от гнета колониализма.

Пожалуй, ни одно мероприятие, касающееся экономических отношений США с другими странами, не сопровождалось такой шумной рекламой, как программы оказания экономической и технической «помощи» экономически слаборазвитым странам (позднее их стали называть развивающимися, молодыми, освободившимися и т. д.). Это, конечно, не случайно.

Главной задачей всех таких программ и предложений являлась защита интересов крупных американских монополий. Представители США в Организации Объединенных Наций прилагали усилия к тому, чтобы решения органов ООН не могли быть использованы в какой бы то ни было мере для ущемления интересов этих монополий. Более того, они постоянно добивались, чтобы в этих решениях прямо указывалось на недопустимость создания в экономически отсталых странах условий, ущемлявших интересы иностранного капитала, хотя такого рода позиция находится в грубом противоречии с целями и принципами ООН в области экономического и социального сотрудничества между государствами.

Для всех американских программ оказания «помощи» развивающимся странам свойствен агрессивный, наступательный характер, хотя формы неоколониалистской политики претерпевают определенные изменения.

Заявление Г. Трумэна 20 января 1949 г., при вступлении на пост президента США, считается исходным в этом отношении документом. «4-й пункт» его программы находился в тесной связи с другими мерами государственно-монополистического вмешательства и предусматривал проведение экономической и технической экспансии в развивающиеся страны. Указывалось, что осуществлять этот курс целесообразно в «кооперации с другими странами» (предвестник «коллективного неоколониализма») и «на основе концепций демократической справедливой сделки» (чтобы легче было оправдать вмешательство во внутренние дела). Подчеркивалась важность развития сельского хозяйства и обеспечения гарантий иностранным инвесторам с определенным учетом интересов самих развивающихся стран (правильнее сказать, деловых кругов прозападной ориентации и коррумпированных элементов). Спустя некоторое время Д. Ачесон указал в функциональной характеристике программы «помощи» зарубежным странам ее подчиненность в первую очередь военно-агрессивным целям американского империализма и задачам усиления социальной экспансии в развивающиеся страны, консервации отживших свой век архаичных феодальных или полуфеодальных порядков или навязывания им подновленных капиталистических форм общественной жизни.

Именно тем, что экономическая и техническая «помощь», предоставленная Соединенными Штатами указанным странам, полностью отвечала экспансионистским устремлениям крупных американских монополий, и объясняется то, что объем этой «помощи» за 1945—1955 гг. достиг многих миллиардов долларов. Из общей суммы, предоставленной США в виде экономической «помощи» другим странам за этот период, около 40,5 млрд. долл. приходилось на страны, расположенные вне Европы, главным образом в Азии и Латинской Америке[332]. Все эти средства ассигновались с учетом обстановки в том или ином районе мира и положения в соответствующих странах.

Оказание Соединенными Штатами экономической «помощи» Южному Вьетнаму является характерным примером того, как использовалась империалистами та часть страны, в которой оказался марионеточный режим, способствовавший всеми мерами иностранной экспансии и стремлению использовать «помощь» в военно-стратегических целях. Продажный режим, правивший в то время на юге Вьетнама, широко распахнул двери перед американскими монополиями. В результате оказываемая Южному Вьетнаму американская «помощь» носила почти целиком военный характер. Даже в той мере, в какой она не шла на армию, она полностью предназначалась на строительство объектов военного значения, так или иначе обслуживавших созданные в Южном Вьетнаме американские военные базы.

Согласно опубликованным в зарубежной печати данным, к концу 50-х годов в Южном Вьетнаме насчитывалось по крайней мере 22 авиационных базы, которые фактически находились в распоряжении американского военного командования. Строившиеся в Южном Вьетнаме автострады, на которые расходовалась значительная часть «помощи», были предназначены для обслуживания авиационных военных баз. Это можно сказать прежде всего об автостраде протяженностью 32 км, связывавшей бывший Сайгон с Бьенхоа. Автострада представляла собой по существу взлетно-посадочную дорожку шириной 100 м, а ее сооружение было оплачено за счет американских кредитов.

Известно, что США, как и другие страны, в соответствии с Женевскими соглашениями не имели права создавать военные базы на территории Вьетнама. Строительство же указанной автострады представляло собой создание огромной посадочной площадки для военных самолетов, включая реактивные, в обход , казанних соглашений.

Широко известно также, что строительство мостов в Южном Вьетнаме проводилось таким образом, что они могли быть использованы прежде всего для обслуживания военных баз и перевозки военных грузов. Особое внимание уделялось строительству мостов на шоссейных дорогах, прокладываемых на высокогорных плато, в частности в районах, прилегающих к границам Камбоджи. Последняя, как известно, испытывала давление агрессивной военной группировки СЕАТО, оказываемое с целью заставить ее отказаться от нейтрального курса во внешней политике, и Южный Вьетнам был использован как одно из средств такого давления на Камбоджу.

Практика США по оказанию «помощи» менее развитым в экономическом отношении странам, как и принимавшиеся под нажимом США соответствующие решения органов ООН, не только не дала положительных результатов для экономического развития этих стран и подъема благосостояния их народов, но, напротив, привела к еще большему засилью американского капитала в их экономике, к усилению их зависимости от Соединенных Штатов со всеми вытекающими отсюда последствиями для их народов. Это нашло свое подтверждение в многочисленных фактах об экономическом положении в этих странах, опубликованных в 50-х и 60-х годах органами ООН, хотя зачастую эти данные являются однобокими, характеризуют лишь отдельные стороны экономики, не раскрывают причин тяжелого положения этих стран, вызванного длительной колониальной зависимостью и неоколониалистской эксплуатацией, которая усиливалась под флагом экономической и технической «помощи».

Но даже эти данные показали, что, несмотря на наличие в этих странах значительных природных богатств н огромных человеческих ресурсов, больших возможностей для роста накоплений с помощью прогрессивных социально-экономических реформ и перестройки условий их международных экономических отношений, следовательно, при наличии важных условий, необходимых для быстрого развития их экономики, население их находилось в особенно тяжелом положении, в состоянии постоянной нужды и нищеты, а многие десятки миллионов людей — на грани голодной смерти. Народы многих из этих стран оказались лишенными возможности распоряжаться своими богатейшими ресурсами и ввиду длительного засилья иностранного капитала не могли использовать их для собственного блага.

Так, участники седьмой сессии Генеральной Ассамблеи ООН (1952 г.) могут вспомнить выступление представителя Чили. Касаясь положения экономики своей страны, в которую глубоко внедрился американский капитал, а также положения ряда других стран, он обратил внимание на то, что доход на душу населения в развивающихся странах общей численностью свыше 1,5 млрд. человек не превышал 200 долл. в год. Он справедливо отметил, что нищета народов этих стран еще больше увеличивается, что они становятся еще беднее, чем прежде. Ту же мысль выразил на упомянутой сессии и представитель Боливии, приводивший факты разграбления богатств боливийского народа крупным иностранным капиталом, иначе говоря, монополистическим капиталом США, глубоко проникшим в экономику этой страны.

Доклад Секретариата ООН о мировом социальном положении, изданный в 1952 г., содержал также много данных, характеризовавших тяжелое состояние, в котором находились экономически слаборазвитые страны. Из этого доклада, который отнюдь нельзя назвать объективным во всех отношениях, тем не менее видно, что, например, доля стран Африки в населении мира почти в 3 раза превышала долю этого континента в сумме мирового дохода.

Не случайно поэтому широкие общественные круги все чаще задавали вопрос: в чем причины того, что слаборазвитые в экономическом отношении страны, несмотря на свои огромные естественные богатства и человеческие ресурсы, находятся в таком тяжелом положении, а их население лишено элементарных материальных средств для сколько-нибудь достойного человеческого существования? Ответ на этот вопрос мог быть только один: причина такого положения кроется прежде всего в их колониальном прошлом, а также в их политической и экономической зависимости от крупных империалистических держав и их монополий. Эти державы, оказывая экономическую, техническую и военную «помощь», меньше всего считались с интересами стран, которым она предоставлялась, с интересами их народов, пытались всеми силами уйти от признания исторической ответственности за экономическую и социальную отсталость целых регионов.

Видный деятель национально-освободительного движения Га- маль Абдель Насер говорил в декабре 1953 г.: «Трубадуры так называемого «свободного мира»... возвещают всему свету о том, что они помогают малым народам в деле их самоопределения и выбора режима правления, способствуют развитию отсталых стран. Все эти фразы — опиум, которым «свободный мир» Запада усыпляет бдительность порабощенных народов. Делается это для того, чтобы сохранить господство «свободного мира» над этими народами, не дать им подняться и развернуть борьбу за свое избавление. Запад рассматривает наши страны как рынки сбыта для своих товаров. Империалисты беззастенчиво грабят наше добро н платят нам за это лишь ничего не значащими туманными обещаниями»[334]. Как пример наиболее экспансионистской деятельности называлась империалистическая деятельность Соединенных Штатов.

В развивающиеся страны, которые меньше всего нуждались в военной «помощи», она направлялась во все больших размерах. Так, например, удельный вес военных субсидий США странам Африки и Азии в общей сумме «помощи» за период с 1951 по 1956 г. увеличился в 1,5 раза, а их абсолютный объем возрос более чем в 3 раза. В 1957/58 финансовом году по сравнению с предшествовавшим финансовым годом военная «помощь» странам Дальнего Востока и Тихоокеанского бассейна возросла на 43 % и составила 893 млн. долл., а странам Ближнего Востока, Африки и Южной Азии — с 393 млн. до 627 млн. долл., или на 60 % [335].

В 1958/59 г. ассигнования на американскую «помощь» иностранным государствам составили около 3,7 млрд. долл., из них 2,2 млрд. долл. предназначались для военной «помощи», 800 млн. долл. — для осуществления программы «поддержки в области обороны» союзников США и 0,7 млрд. долл. — для экономической «помощи». Таким образом, общие расходы на военную «помощь» составили 3 млрд. долл., или более 80 % общей суммы американской «помощи» иностранным государствам.

Так называемая экономическая и техническая «помощь» всегда была тесным образом переплетена с военной «помощью». Это в свое время подтвердил бывший президент США Трумэн в экономическом докладе, направленном конгрессу в январе 1951 г. В нем прямо говорится, что «четкой границы между военной помощью и экономической помощью не существует».

При помощи таких средств США держали под своим контролем практически всю экономику многих развивающихся стран, беспощадно эксплуатируя их, выкачивая из них в ущерб жизненным интересам их народов баснословные прибыли в пользу королей Уолл-стрита. Американские монополии грабили естественные ресурсы этих стран, такие, как нефть, каучук, олово, медь, цинк, марганцевая и урановая руды, никель и другие ценные виды естественных богатств.

Хорошо известно, что одной из причин того, что подавляющее большинство населения развивающихся стран было доведено до крайней нищеты, являлось наличие в этих странах системы феодального и полуфеодального землевладения и землепользования. Сохранение этих архаических пережитков поощрялось американскими программами «помощи». Большая часть земли была сосредоточена в руках крупных национальных землевладельце^ или иностранных собственников. Крестьяне же, напротив, были лишены земли или страдали от малоземелья. Такое положение наблюдалось во многих странах Азии, в ряде стран Ближнего и Сред, него Востока и др. Во многих из них большая часть обрабатываемой земли принадлежала крупным помещикам-феодалам.

К примеру, в Чили 2/з земельных собственников владели При- мерно 2 % обрабатываемой земли. В Бразилии более 70 % обрабатываемой земли находилось в руках 10 % земельных собственников. В то же время половина земельных собственников владела только 3,5 % обрабатываемой земли. 10 % собственников, на которых приходилось более 70 % обрабатываемой земли, имели в среднем на одно хозяйство 5250 акров.

Только американская «Юнайтед фрут компани» (впоследствии «Юкайтед брэндз») владела 4 млн. акров земли в странах Центральной Америки. Безземельем и малоземельем во многом объяснялось тяжелое материальное положение основной массы сельского населения. Экономическая комиссия ООН для стран Латинской Америки (ЭКЛА) констатировала падение производства продуктов питания на душу населения в этих странах. По сравнению с предвоенным периодом это сокращение в 1953 г. равнялось примерно 10 %.

Огромные земельные пространства в развивающихся странах переходили в собственность иностранных, прежде всего американских, монополий. Земли под сахарные плантации и плантации конопли были скуплены на Филиппинах монополиями Соединенных Штатов. В Намибии, куда все больше проникал американский капитал, капиталистические компании и колонисты владели по меньшей мере 40 % самой лучшей земли.

Американские нефтяные монополии, а также монополии по скупке фруктов и т. д. прибирали к рукам огромные земельные площади в странах Латинской Америки. Эти факты широко известны и нашли освещение, скажем, в прессе латиноамериканских стран, равно как и в заявлениях некоторых политических и общественных деятелей этих стран того времени, которые часто призывали к необходимости оказать сопротивление засилью американского капитала, оградить законные национальные интересы своих государств.

Вот некоторые факты: «Креол петролеум компани», дочерняя компания тогдашней американской «Стандард ойл компани оф Нью-Джерси», владела в Венесуэле почти 1 млн. га земель. Нетрудно подсчитать, сколько крестьян могло бы прокормиться, если бы эта земля принадлежала своему действительному хозяину— венесуэльскому народу, а не иностранным толстосумам, которые на протяжении многих лет грабили национальные богатства страны.

За американскими монополиями пытались тянуться английские и другие монополии, хотя их позиции в странах Латинской Америки были значительно ослаблены под нажимом более сильных заокеанских соперников. Тем не менее в той же Венесуэле «ройял датч-Шелл» владела более 1,4 млн. га земли.

Таких примеров можно было бы немало найти и в других сТранах Латинской Америки, да и не только в этих странах.

Вторжение американских монополий в сельское хозяйство «.заморских» стран, в частности скупка ими огромных земельных площадей, в еще большей степени осложняло и без ТОГО тяжелое положение крестьянства в этих странах. Сосредоточение земли в руках крупных землевладельцев и иностранных монополий создало обстановку земельного голода среди крестьян. Для миллионов их в этих странах владение участком земли оставалось

неосуществимой мечтой.

При таком положении, когда большинство земельной площади находилось в руках лнбо местных помещпков-феодалов, либо иностранного капитала, доход от сельского хозяйства, являющегося главной отраслью экономики этих стран, присваивался небольшой группой предпринимателей, а основная касса населения пребывала в нищете. Неизменным спутником подавляющей массы крестьян была постоянная задолженность, которая еще больше ухудшала их положение, ставила в кабальную зависимость от помещиков, ростовщиков и иностранного капитала.

Все это приводило к тому, что земля использовалась хищнически, непроизводительно. По подсчетам Секретариата ООН, в Аргентине использовалось после второй мировой войны лишь 20,7 % земли, в Мексике—16,7, в Алжире — 23,8 %.

Производительность труда в сельском хозяйстве ряда таких стран была чрезвычайно низкой. Сельское хозяйство, особенно зерновое и животноводство, сохраняло экстенсивный характер, рассчитанный на удовлетворение потребностей капиталистического рынка, а не насущных нужд населения.

Тяжелое положение крестьянства в развивающихся странах показывало, что необходимость изменения существовавшего положения в области аграрных отношений стала задачей первостепенного значения.

Понятно, что положительные результаты в области аграрных преобразований и обеспечения нужд средних и мелких землевладельцев и безземельных сельскохозяйственных рабочих, т. е. подавляющей массы сельскохозяйственного населения, могли шметь место лишь в том случае, если бы обеспечивалось должное распределение земли и если бы посредством применения современной техники вовлекались в производственный оборот огромные земельные массивы, оставшиеся неиспользованными в результате разных причин (отсталости аграрных отношений, вековой колониальной и полуколониальной зависимости этих стран от империалистических держав н т. д.). Американская «помощь» скорее консервировала эти проблемы, чем способствовала их разрешению.

Аграрные реформы могли бы освободить производительные силы многих стран Востока от сковывающих их развитие феодальных пут и обеспечить крестьян землей. Это В СВОЮ очередь способствовало бы созданию условий для ускоренной индустриализации таких стран, для развития их собственной национальной промышленности, в том числе тяжелой. Жизнь показывает, что с проведением демократической земельной реформы меняется социальная структура деревни, уменьшается численность бедноты, крестьяне избавляются от феодальной кабалы, в которой они находились ранее.

Официальные представители США, а также представители американских деловых кругов часто выступали с хвастливыми заявлениями, пытаясь представить свою страну в роли инициатора земельных реформ в развивающихся государствах, чему активно способствовала их экономическая и техническая «помощь». В действительности же политика указанных кругов США в этом вопросе была рассчитана не на обеспечение интересов крестьянства в развивающихся странах, а на обеспечение интересов крупных земельных собственников, капиталистической верхушки крестьянства этих стран, а также американских монополий. Когда речь шла об аграрных мероприятиях, способных затронуть интересы иностранных собственников, земельная реформа неизменно встречала возражения со стороны Соединенных Штатов.

Известно, например, что Генеральная Ассамблея ООН в 1963 г. приняла резолюцию № 1932 (XVIII) о мерах по содействию земелькой реформе, содержащую рекомендацию правительствам принять меры по проведению «эффективной и демократической» земелькой реформы[336]. Однако рекомендация, содержащаяся в этой резолюции, ввиду позиции США не была выполнена, и вообще не было сделано каких-либо практических шагов по ее реализации. Понятно, что, учитывая ненормальность такого положения, Советский Союз обращал внимание Организации Объединенных Наций на этот факт, показывающий, что практическое значение даже тех недостаточных решений, которые иногда удается принять этой организации по тому или иному вопросу, относящемуся к положению в развивающихся странах, сводится на кет, они остаются мертвой буквой.

Известно, что монополистические круги США стремились сохранить развивающиеся страны в качестве сырьевых придатков к своей экономике, в качестве рынка сбыта для товаров в ущерб жизненным интересам этих стран. Американские монополисты стремились также всячески подчинить экономику таких стран своим агрессивным военным планам, в частности в целях получения из этих стран стратегического сырья (об этом речь пойдет специально в § 4 данной главы).

Более того, как уже отмечалось выше, предоставление экономической и технической «помощи» использовалось правящими кругами США для навязывания условий военного характера. Не является секретом, что Соединенные Штаты при заключении соответствующих соглашений неизменно требовали для себя права—и част0 получали его — строить в указанных странах свои военные базы, аэродромы, порты, автострады стратегического значения и др. Самостоятельное экономическое развитие этих стран всячески тормозилось, их внешняя торговля ограничивалась и ставилась под американский контроль, а кабальные условия соглашений связывали их по рукам и ногам на будущее: они ориентировали развитие их экономики на удовлетворение запросов милитаризованной экономики США и стратегических планов американской военщины.

Существовавший в США Консультативный совет по вопросам международного развития прямо рассматривал экономику развивающихся стран в качестве существенной части военной подготовки США и предлагал под видом технической и экономической «помощи» прибрать к своим рукам источники сырья в этих странах. Здесь можно сослаться, например, на директора Управления технического сотрудничества США Дж. Т. Росса, который заявлял, что «более 3Д дефицитного сырья, импортируемого Соединенными ш татами, должно приобретаться в слаборазвитых странах». Поэтому он рекомендовал, чтобы «некоторым странам, значение которых весьма велико, оказывалась техническая помощь, в особенности для строительства дорог»41.

Аналогичные рекомендации содержались в докладе специального помощника бывшего президента Трумэна Гордона Грея, датированном 10 ноября1950 г., и в резолюции 38-го национального съезда США по вопросам торговли, состоявшегося в конце 1951 г., и во многих других документах. В них красной нитью проходила мысль, что создание условий для систематической эксплуатации развивающихся стран являлось целью предоставления «помощи». Это видно, в частности, на примере Индии.

Несмотря на попытки Индии ослабить экономическую зависимость от иностранного капитала, в частности от американского, большинство трудных проблем оставались нерешенными. Суммы капиталовложений США в Индии не так уж малы, хотя не идут ни в какое сравнение с объемом капиталовложений США в экономику некоторых стран Латинской Америки или Канады. По Данным министерства торговли США, подтвержденным в индийской печати, американские частные капиталовложения в Индии составляли в 50-х и в начале 60-х годов по крайней мере 150 млн. долл. По другим данным, эти суммы достигали 250 млн. долл. Филиалы американских компаний в Индии были связаны прежде всего с производством автомобильных шин, джутовых изделий, химических продуктов, шлифовальных материалов и с перегонкой нефти.

Ввиду слабости индийской экономики та роль, которую игра, ли прямые иностранные капиталовложения в этой стране, была более значительна, нежели их удельный вес в ее экономике.

По объему частных капиталовложений в Индии США намного отстали от Англии. Однако они пытались —и небезуспешно —вый, тп на первое место. Этому способствовали многие мероприятия американской администрации, в частности поездка в Индию и начале 1959 г. специальной американской торговой миссии. Пое- ле посещения ею ряда штатов на севере страны руководитель миссии Ноулс заявил о возможности значительного увеличения вложений американского капитала в самых различных областях производства, включая среднее и легкое машиностроение. Миссия с удовлетворением констатировала наличие в Индии благоприяі- ных условий для роста американских капиталовложений и призвала американских бизнесменов смелее использовать возможности как расширения торговли с Индией, так и увеличения капиталовложений в эту страну.

Динамика прямых капиталовложений США в Индии по объему значительно уступала так называемой американской «помощи», которая начиная с 1955 г. особенно возросла. Если в период с 1945 по 1955 г. Индия получила от США субсидий и займов на сумму 400 млн. долл., то в следующем десятилетии американская «помощь» этой стране превысила 4,7 млрд. долл., и, таким образом, общий размер ассигнований Индии за первые 20 послевоенных лет составил около 5,2 млрд. долл.[337]

Отношения с Индией хорошо иллюстрировали ту линию политики США, которая направлена на то, чтобы заставить страны, прибегающие к получению американской экономической «помощи», вновь и вновь обращаться к этой «помощи». Верным средством, которым обычно достигалась эта цель в отношения многих стран, было такое направление «помощи», которое не способствовало развитию тяжелой национальной промышленности и укреплению^ их экономической независимости. Предоставляя «помощь» Индии, США открыто делали ставку на развитие там частного сектора. По данным министерства финансов Индии, оглашенным в народной палате индийского парламента, американский заем,^полученный в 1958 г., был использован следующим образом: из общей суммы 100 млн. долл. 33 млн. было предназначено для частного сектора, из которых 15 млн. направлялись частным компаниям в горнорудной, текстильной, сахарной и других отраслях промышленности, а 18 млн. долл. шли на закупку в США стали частным сектором.

Многие в Индии отмечали, что получение американской «помощи» отнюдь не способствовало устранению трудностей, скорее наоборот —оно умножало их. Вот почему в Индии начинали все шире пробивать себе дорогу более трезвая оценка значение «помощи» США и понимание того, что задача превращения страйк в экономически сильное государство требует, чтобы ее экономика не была поставлена в зависимость от уродующих ее кабаль- ных американских финансовых подачек. Росло также убеждение в том, что содействие СССР Индии — это действительно бескорыстная помощь, укрепляющая независимость страны. Советский Союз, как известно, не только не является противником оказания помощи развивающимся странам, но, напротив, не один раз выступал за такую помощь со стороны развитых в индустриальном отношении государств. Он был и остается решительным противником использования ее в корыстных интересах держав, которые ее предоставляют. Это относится и к американской «помощи».

Соглашения, заключенные Соединенными Штатами с развивающимися странами, об оказании им «помощи» показывали, что США навязывали этим странам такие условия, которые вели ко все большему империалистическому вмешательству во внутренние дела развивающихся стран, в частности под видом наблюдения и контроля за использованием «помощи». Как и предоставление займов, оказание экономической и технической «помощи» сопровождалось навязыванием многочисленных американских советников и экспертов. Согласно данным, опубликованным в печати США, уже на середину 1954 г. в странах, получавших техническую «помощь», находилось по крайней мере 3 тыс. таких экспертов и советников. В конце 1957 г., по американским данным, в развивающихся странах находилось почти 5 тыс. специалистов США, из них в районе Дальнего Востока — 2066, на Ближнем Востоке и в Южной Азии —1529 и в Латинской Америке — 883 человека[338].

Посылаемые в страны — получатели американской «помощи» специалисты стремились проникать во все звенья государственного аппарата и оказывать влияние на разработку и осуществление планов экономического развития, на политику страны, не говоря уже о разведывательной деятельности, которой отводится не последнее место. Американские специалисты навязывали экономически слаборазвитым странам обязательства о предоставлении подробной информации об их экономике, а в ряде случаев — условия, регулировавшие их отношения с другими государствами и фактически лишавшие эти страны возможности проводить самостоятельную внешнюю политику.

Известны факты о том, что американские специалисты в Либерии навязали стране новую систему бюджета, занялись там кодификацией законов и т. п. Активную роль эксперты США играли в деятельности государственного аппарата Филиппин, Израиля и т. д.[339]

Эксперты США производили аэрофотосъемку местности, со. ставляли карты важнейших районов, имевшие малое отношение» к планам экономического развития, а необходимые с точки зре. ния возможностей проникновения американского капитала и длительной эксплуатации ее естественных ресурсов. За этим иногда следовало создание американских концессий и разного рода под. контрольных предприятий, подчиненных монополиям США. При. мером снова может служить Либерия, в экономику которой монополии США внедрились довольно глубоко. После проведения изысканий в области природных ресурсов и составления соответствующих карт американская «Гудрич тайр энд раббер компани» получила новую плантацию по добыче каучука. Тогда же контролируемая США «Либерия майнинг компани» и ряд других компаний создали там свои филиалы.

Другим примером служит Бразилия, в экономику которой в тот период также глубоко проник американский капитал. После проведения изысканий в связи с планами технической «помощи» американские «Юнайтед Стейтс стил» и «Харбисон-Уолкер» добились разрешения на эксплуатацию рудников по добыче марганцевой руды и обогатительной фабрики.

В Гватемале наряду с деятельностью американской монополии по закупке фруктов, которая в известном смысле стала символом империалистического грабежа и насилия над беззащитной и слабой страной, американские компании пытались расширить сферу эксплуатации естественных богатств этой страны. Использовались для этого и специалисты из Соединенных Штатов, которые наводнили это небольшое государство под видом разного рода экспертов в связи с финансовой «помощью». Американские советники рекомендовали, например, монополии «Дженерал тайр энд раббер» подходящие условия для организации в стране своего филиала по производству автомобильных покрышек и резиновых изделий[340].

Характеристика последствий американской «помощи» экономически слаборазвитым странам была бы далеко не полной, если не отметить еще одну существенную ее сторону, которую по понятным причинам обходят апологеты программ «помощи». Значительные суммы из ассигнуемых на техническую «помощь» уходили не на строительство самих объектов, а на оплату всякого рода вспомогательных работ, консультаций, заключений экспертов и т. д. Большая часть ассигнований для этой цели оседала у американских же специалистов, и в конечном счете эги суммы поступали в США. Практика эта хорошо знакома почти каждой стране, получавшей американскую «помощь», в частности странам Юго-Восточной Азии, печать которых часто открыто указывала на подобные факты.

Предоставление американских займов, кредитов и разного рода «помощи», а также прямые американские инвестиции капитала ^h

развивающихся странах, как правило, сопровождались требованиями предоставления политических, экономических и военных привилегий, что находится в грубом противоречии с принципами суверенитета и национальной независимости государств.

Например, возглавлявший одно время Управление технического сотрудничества США Генри Беннет, характеризуя «4-й пункт программы Трумэна», прямо назвал выраженную в нем установку «оружием американской дипломатии». Характеристика, как видим, достаточно откровенная.

Известный обозреватель Уолтер Липпман писал 5 марта 1952 г., что помощь по «4-му пункту» рассматривается теми, кому она оказывается, как «попытка продолжить старый западный империализм в новой форме»[341]. Тоже весьма интересное признание того, что представляют собой все эти программы «помощи».

На состоявшемся в 1952 г. в Чикаго съезде демократической партии бывший президент Трумэн достаточно ясно раскрыл цели политики оказания «помощи» экономически слаборазвитым странам. Он заявил, что для США эта деятельность «является хорошим предприятием... Она означает расширение торговли, больше рынков сбыта... и лучшее снабжение сырьем»[342].

Касаясь одной из главных задач, связываемых с осуществлением указанной программы («4-й пункт»), специальный комитет под председательством Нельсона Рокфеллера прямо указывал в своем докладе президенту, что США получают от экономически слаборазвитых стран не менее 75 % стратегических и остродефицитных материалов.

Однако наиболее откровенно высказался о сугубо корыстных интересах, преследуемых Соединенными Штатами в связи с осуществлением «4-го пункта», бывший государственный секретарь США Д. Ачесон, который, по сообщению журнала «Стейтсмен» от 28 января 1952 г., заявил: «Не филантропия движет нами. В этой программе мы имеем свою практическую заинтересованность». Сказано подчеркнуто грубовато, но откровенно.

Нельзя не согласиться с членом Верховного суда США Дугласом, заявившим, что «в районах, где несколько семей владеют всем богатством, помощь по четвертому пункту обогащает собственников и ничего не дает миллионам трудящихся, которые живут в нищете, на грани голода»[343]. В одном отношении это заявление требует дополнения и поправки, а именно: обогащались не только собственники в странах, получавших эту «помощь», но прежде и больше всего те, кто ее оказывал,— американские крупные корпорации-миллиардеры.

В этой связи заслуживает также внимания признание журнала «Интернэшнл маркетс». В февральском номере за 1952 г. этот журнал сообщал, что развивающиеся страны давали США 57 % импорта и потребляли 44 % американского экспорта. Они слу. жили источником не менее чем 73 % импорта США стратегиче. ских дефицитных материалов, таких, как вольфрам, олово,^ слюда для которых нет удовлетворительных местных заменителей. ’

Предоставление американской «помощи», как известно, об- ставлялось заключением с развивающимися странами соглаще. ннй по оказанию этой «помощи», иногда даже с использованием марки ООН. Но это не меняло сути дела. В связи с соглашением о «помощи», подписанным 5 января 1952 г. между Соединенными Штатами и Индией, в котором, в частности, содержалось положение о том, что никакая часть американских денег не может быть истрачена без согласия на это представителя США, индийская газета «Хиндустан стандард» поместила статью, озаглавленную «Позолоченные путы». В статье говорилось: «...«подарок» сделан не без пут, хотя таковые и являются изящными веревочками» '-9.

Заключая подобные соглашения, американские монополисты неизменно стремились навязать развивающимся странам условия, превращающие их в арену хозяйничанья капитала США. Свое отношение они измеряли тем, насколько удавалось диктовать планы экономического развития той или иной стране из банковских центров Нью-Йорка, Чикаго, Сан-Франциско и др.

Опыт показывает, что в тех случаях, когда развивающиеся страны обнаруживали известную твердость и нежелание подчиняться навязываемым им извне обязательствам, со стороны американских монополий раздавались окрики по адресу этих стран, на них оказывался нажим. Отношения между Соединенными Штатами Америки и государствами, которые получали американскую «помощь», дают немало примеров грубого давления со стороны правительства Соединенных Штатов на государства, получавшие эту «помощь». Такое давление оказывалось на страны Латинской Америки, Ближнего и Среднего Востока, Азии и Дальнего Востока и др.

Нельзя сказать, чтобы подобные приемы США нравились тем, кто пользовался американской «помощью». Однако факты показывают, что, к сожалению, мало кто находил в себе достаточно решимости, чтобы громким голосом заявлять о неприемлемости тех кабальных условий, которые им навязывали Соединенные Штаты. Нередко правящие круги стран — получателей «помощи» недостаточно считались с национальными интересами собственных стран и принимали эти условия. Вместе с тем широкие общественные круги развивающихся стран все более начинали отдавать себе отчет в том, куда ведет такой путь и какими последствиями он чреват для государственной самостоятельности этих стран и их суверенитета.

Не удивительно, что предоставление американской экономической «помощи» развивающимся странам стало все чаще давать

перебои. Примером тому могут служить решения некоторых рабских стран, в частности Ирака. Известно, что в 1959 г. правительство Иракской Республики приняло решение о прекращении действия трех соглашений, заключенных прежним, продажным правительством Нури Саида с США. Этими соглашениями являлись: 1. Соглашение о военной «помощи», заключенное в апреле 1954 г., по которому Ирак принял на себя ряд кабальных обязательств, в том числе обязательство принять участие в военных блоках, создаваемых США и их союзниками в районах Ближнего и Среднего Востока. 2. Соглашение об использовании Ираном американского оборудования и снаряжения от 5 июля 1955 г., представлявшее собой дополнение к первому соглашению. 3. Соглашение о так называемой экономической «помощи», навязанное Ираку под видом принятия «доктрины Эйзенхауэра», экспансионистский и агрессивный характер которой был разоблачен уже не раз.

В заявлении министерства иностранных дел Иракской Республики от 2 июня 1959 г. указывалось, что американская «помощь» предоставлялась на условиях следования страны американскому диктату и что ее получение несовместимо с национальным суверенитетом страны и представляет собой грубое вмешательство во внутренние дела Ирака.

Далее в заявлении отмечалось, что «политические условия, навязанные Ираку этими соглашениями, полностью противоречат той политике, которую проводит правительство Иракской Республики с 14 июля прошлого года,— политике позитивного нейтралитета, которая означает воздержание от соперничества на международной арене и от участия в различных блоках». Предложенная Соединенными Штатами «помощь», говорилось в заявлении, «имела своей главной целью приковать Ирак к колеснице западной политики, которая не отвечает позиции Ирака на международной арене, с тех пор как он стал независимым государством, борющимся за прогресс и мир во всем мире»,

В том же заявлении говорилось, что «принятие доктрины Эйзенхауэра означало бы поддержку Запада в «холодной войне», что создавало бы большую опасность для Ирака».

Позиция, занятая Иракской Республикой в вопросе об американской «помощи», получила широкий резонанс и оказала положительное влияние на другие государства, прежде всего на арабские. Пример Ирака, несомненно, способствовал тому, что в ряде стран все больше созревала правильная оценка природы американской «помощи».

Не удивительно, что перед лицом растущей оппозиции экспансионистскому характеру «помощи» США занялись ее реорганизацией. Они стали больше внимания обращать на координацию всех форм экспансии (движение капитала, торговля, другие виды отношений) хотя бы в пределах каждой отдельной развивающейся страны. Наряду с введением в 1959 г. «страноведческого программирования» «помощи» возникла потребность в более шнро-

кой переоценке форм и методов ее оказания. Определенную стщ мулирующую роль в этом деле сыграли задержка промышлоц, і ного подъема США после кризиса 1957—1958 гг. и ослаблен^ позиций США, в первую очередь перед лицом растущей kohkv, ренции стран «Общего рынка».

Учитывая рост влияния на мировой арене социалистического содружества, руководящие круги США уделяли «программе ипо. странной помощи» еще большее внимание. Так, например, внояб- ре 1958 г. президент США Д. Эйзенхауэр учредил комитет из девяти членов для «критической оценки» ассигнований США на оказание военной и экономической «помощи» иностранным государствам. Основная цель, поставленная президентом перед этим комитетом, была охарактеризована им следующим образом: «Установление сумм военной помощи, которую Соединенные Штаты будут предоставлять иностранным государствам в ближайшие годы для обеспечения национальной безопасности США». Неослабное внимание правительства США к «программе иностранной помощи» и «критическая переоценка» ее в 1958—1959 гг. привели к тому, что в американской политике в этой области были сделаны некоторые коррективы. Причинами этих изменений явилось усиление экономической «помощи» развивающимся странам со стороны стран социалистической системы, и в первую очередь СССР. Стремясь остановить падение влияния США в развивающихся странах, что не могло быть осуществлено только за счет военной «помощи», американское правительство пришло к выводу, что необходимо перенести центр тяжести с военной на экономическую «помощь» экономически слаборазвитым странам, что особенно проявилось в 60-х годах.

Эта линия была еще более усилена с приходом к власти в 1960 г. правительства Дж. Кеннеди, о чем уже писалось в советской экономической литературе[344]. В законе 1961 г. о помощи иностранным государствам подчеркивалась преемственность с прежними программами, но в то же время во главу угла ставилось оказание содействия частному сектору в развивающихся странах и укрепление его связей с американскими монополиями. Была повышена роль внутренних источников развития: расплывчатая по форме, но агрессивная на практике установка «fair dealing» программы Г. Трумэна переросла в конкретное торгашеское условие «assistance bargain» программы Дж. Кеннеди. Повысился уровень классовых задач, выдвигаемых перед «помощью». В известной речи Дж. Кеннеди «Время решений» сквозила острая тревога за судьбы капитализма. Соответственно корректировалась практика оказания «помощи».

Вносились изменения в региональное распределение «помощи». Еще в конце 50-х годов начал расти удельный вес развивающихся стран при уменьшении доли стран Западной Европы с 09 % в 1946—1952 гг. до 11 % в середине 60-х годов.

Можно с полным основанием утверждать, что американские монополии были вынуждены осуществить некоторый «пересмотр» своей политики «помощи» иностранным государствам в связи с неспособностью обеспечить провозглашенные цели старыми средствами в условиях окончательного распада колониальной системы. Их страшила перспектива полностью скомпрометировать себя в глазах народов развивающихся стран и в результате роста равноправного сотрудничества этих государств с Советским Союзом и другими странами социалистического содружества. Одновременно они тешили себя надеждой укрепить свое экономическое влияние в развивающихся государствах.

Среди развивающихся стран особенно вырос удельный вес Латинской Америки (с 2 % в 1946—1948 гг. до 22 % в середине 60-х годов), что явилось следствием введения программы «Союз ради прогресса», а также Ближнего Востока и Южной Азии (соответственно 6 и 33 %). Доля Африки с менее чем 1 % выросла до 6—8 %. В целом же география «помощи» была такова, что удельный вес экономических интересов и доля получаемой «помощи» нередко далеко не совпадали (см. табл. 6.4).

Таблица 6.4

Географическое распределение экономических интересов США

(1965 г., млрд. долл.)

1. Без Японии.
2. Без ЮАР.

Источник и: Survey of Current Business, 1966—1967.

В отличие от приведенного в таблице 6.4 распределения экономических интересов на Азию приходилось почти 2/з «помощи», на Латинскую Америку — менее XU. Это сопоставление лишний раз показывает важность для правящих кругов США других, особенно военно-политических, интересов.

Однако характерно, что «пересмотр» политики «помощи» в 60-х годах вовсе не свидетельствовал об уменьшении доли военной «помощи» США иностранным государствам, хотя доля экономической «помощи» в абсолютном объеме и увеличилась. Это лишний раз показывает, что фальшивая пропаганда, проводимая официальными кругами США в связи с указанными программами «помощи», не имеет ничего общего с задачами и принципами

Устава ООН. Проведение политики «помощи» не только не способствовало развитию молодых государств, но, напротив, было направлено на сохранение их экономической отсталости, закабаление американским монополистическим капиталом, приспособление американских корпораций к меняющимся условиям в этих странах.

Показательно, что основными получателями американской «помощи» к концу рассматриваемого в данной главе периода (т. е. до середины 60-х годов) были Индия, Южная Корея, Пакистан, Бразилия, Южный Вьетнам, Турция, Гвиана, Филиппины, Египет, Израиль, Мексика, Индонезия, Иран, Колумбия, Аргентина и режим Тайваня. Значительно возрос уровень концентрации «помощи» — более 3/4 ее приходилось на восемь стран.

В числе главных получателей «помощи» представлены страны различной ориентации. Однако это не следует понимать как проявление «терпимости» США по отношению к различным политическим курсам. Скорее можно говорить о том, что с перестройкой системы оказания «помощи» США стремились найти прямых или косвенных союзников в самых разных странах, которые могли бы быть полезны в рамках осуществляемой монополиями США социальной и экономической экспансии.

В отраслевом распределении экономической «помощи» новой характерной чертой явилось усиление внимания к сельскому хозяйству, системам общего образования н подготовки кадров, а также к так называемому планированию семей (т. е. ограничению рождаемости, что, как утверждалось, является более важным делом, чем проведение социально-экономических преобразований).

Трубадуры экспансионистской политики монополий США — буржуазные экономисты и историки, не говоря уже об официальных американских кругах, касаясь вопроса о «помощи» развивающимся странам, часто указывают, будто отсталость в экономическом развитии этих стран объясняется слабостью их частного сектора и недостаточностью у них иностранного капитала. Что только не предпринималось для того, чтобы доказать «выгоды», которые сулят этим странам развитие там капиталистического производства и проникновение в их экономику американского капитала! Вся трескучая реклама американского бизнеса использовалась для того, чтобы расхваливать «блага», которые якобы несет с собой империализм доллара развивающимся странам. Вкладывая капитал в экономику этих стран, американские монополии захватывали в свои руки важнейшие экономические рычаги, при помощи которых они ставили такие страны под свой контроль, нещадно их эксплуатировали, грабили их недра, уродовали их экономическое развитие, приспосабливая его к потребностям милитаризованной экономики США.

Тем не менее уже в первые послевоенные десятилетия проявилась несостоятельность американских планов добиться полного подчинения своим интересам народов и стран Азии, Африки, Латинской Америки. Модернизированная система неоколониалистской политики США была призвана помочь развивающимся странам органически «врасти» в систему капиталистической мировой экономики в качестве зависимой, угнетаемой периферии, которая находилась бы под решающим контролем американского капитала. Однако последующие события (как это будет показано в дальнейшем) опровергли эти расчеты стратегов Вашингтона.

3. Рост вывоза американского капитала в первые

послевоенные десятилетия

Рост экспансионистских притязаний монополистического капитала США, активная поддержка государства значительно расширили позиции для американских зарубежных капиталовложений. В частности, США постоянно пытались внушить развивающимся странам мысль об исключительной пользе иностранных капиталов.

Данные, приводимые в американской печати, свидетельствовали о неуклонном росте прямых инвестиций США в этих странах в первые послевоенные годы.

Таблица 6.5 дает представление о росте прямых инвестиций США в развивающихся странах в начале 50-х годов.

Таблица 6.5

Прямые инвестиции США в 1936, 1950 и 1953 г г.

(млн. долл.)

Источники: Survey of Current Business, December 1952, p. 8; November 1951, P- II; February 1381, p. 51.

Таблица 6.5. любопытна в том отношении, что показывает не только существенное увеличение общего объема прямых американских вложений в развивающихся странах, но и более резкое его возрастание в колониях европейских держав. Последнее обстоятельство свидетельствует о том, что экспансия капитала США, осуществляемая в -форме прямых инвестиций, подрывала позиции других крупных капиталистических держав, и прежде всего Англии, в развивающихся странах и колониях, что не могло не усиливать противоречия между этими державами, с одной стороны, и США — с другой.

Если же обратиться к динамике прямых частных инвестиции США в период 50-х и начала 60-х годов, то наряду со значительным ростом их абсолютной величины бросается в глаза заметное снижение удельного веса развивающихся стран в географическом распределении заграничных вложений американского капитала.

Таблица 6.6

Динамика прямых частных инвестиций США

(1936—1965 гг., млрд. долл.)

Подсчитано по: Historical Statistics of the United States. Colonial Times to 1970 part 2, p. 670—871; Statistical Abstract of the United States, 1972, p. 767.

Насколько США действительно были заинтересованы ео внешних рынках и соответственно в вывозе капитала, в самой стране высказывались разноречивые мнения.

Один из бывших работников американской внешнеполитической службы, Дж. Каплан, так сформулировал широко распространенное тогда нигилистское отношение к внешнему рынк\: «...национальное богатство и благосостояние (США. — Авт.) не зависят существенно от внешнего мира. Потеря и приобретение рынка или источника сырья или изменение условий торговли имеют для благосостояния США крайне относительное значение»[345]. Эти слова, как видно из предисловия к книге Дж. Каплана, отражали мнение, широко распространенное среди полнти- ков-профессионалов, обеспокоенных многочисленными просчетами и провалами «экономической дипломатии» США. Аналогичный подход встречается и в некоторых других работах[346].

Свою роль, конечно, играла и та растущая оппозиция монополистическому курсу внешней политики США, которая проявля- сь в общественных настроениях внутри страны. Как мы ужа тмечали в первой главе, расплачиваться за экспансионистский курс монополий приходится прежде всего широким трудящимся ^ассам, а также части бизнеса, который не имеет достаточной моши, чтобы выступать самостоятельной силой на мировом рынке.

Однако тон в конечном счете задавали не такие настроения, а сторонники другого подхода, отражающие интересы «сверхмо- нополий» США. «Мы слишком богаты, слишком мощны и слишком значительны, чтобы спокойно стоять в стороне»[347],— подчеркивал У. Ростоу, призывая постоянно усиливать борьбу за расширение американских позиций в мире, в том числе за счет «парт- неров»-соперников, не дожидаясь «иных времен». Гигантские монополии были всерьез обеспокоены быстрым ростом стран ЕЭС, расширением их внешнеполитической экспансии, растущей конкуренцией со стороны Японии, ФРГ.

Монополистический капитал США стремился не только сохранить, но и увеличить темпы капиталовложений в экономику других государств. Характерно в этой связи сделанное в октябре 1957 г. заявление бывшего вице-президента, а в последующем президента США Р. Никсона о том, что «в течение ближайших десятилетий американские частные капиталовложения за границей должны быть увеличены вдвое или втрое»[348]. Справедливости ради отметим здесь, что Соединенные Штаты справились с «поставленной задачей» за 13 лет и в конце 1970 г., т. е. тогда, когда президент США Р. Никсон в соответствии со своей доктриной «уменьшения вовлеченности» и «партнерства» объявил о необходимости расширения и стимулирования вывоза частного капитала из страны, объем американских прямых заграничных инвестиций превысил 75 млрд. долл.

Рост заграничных капиталовложений США сопровождался все более далеко идущими требованиями Соединенных Штатов по отношению к странам, в экономику которых проникал американский капитал.

Эти требования простирались вплоть до прямого дипломатического вмешательства правительства США в случае возникновения угрозы интересам американских инвесторов. Большое место в них отводилось также вопросу об экономических условиях. В 1954 г. так называемая комиссия Рэндолла, разрабатывавшая рекомендации конгрессу и правительству, особое внимание обращала на то, что мероприятия государств, ограничивающих возможности для американского капитала, в частности по линии цен, должны повлечь за собой ограничения вложений этого капитала, так как они сократят прибыли деловых кругов США от заграничных американских инвестиций.

Комиссия писала: «Страны, желающие привлечь капитал, должны обеспечить юридический статут для частного капитала

и предприятий как внутренних, так и иностранных. Едва ли следует рассчитывать, что американские вкладчики будут действовать в тех странах и областях применения капитала, которые местный капитал и предприятия рассматривают как не имеющие притягательной силы и не обеспеченные. В то же время американские вкладчики будут действовать в стабильных в политическом и экономическом отношениях областях... с возможностями получения разумных доходов»[349].

Если^отбросить сделанное явно для отвода глаз указание на «местный капитал», то приведенное выше заявление комиссии представляло собой фактически ультиматум тем странам, которые служили сферой приложения американского капитала.

Заодно комиссия представила ряд рекомендаций, касавшихся внутреннего законодательства США, которые предусматривали льготы для инвестируемого за границей капитала: сокращение на 14% налога с заграничных капиталовложений корпораций в районах, считавшихся не вполне надежными для американского капитала; отмену законов США, в какой-либо степени связывавших американских инвесторов в их деятельности за границей, и др. Кроме того, комиссия поставила вопрос о более надежных гарантиях со стороны правительства против «риска войны, революции и восстания»[350], явно учитывая опыт, полученный американскими монополиями после второй мировой войны, в некоторых странах, в частности, Центральной и Юго-Восточной Европы.

Рассматривая перспективы американских капиталовложений за границей и всячески доказывая необходимость поощрять частные капиталовложения, комиссия открыто заявляла, что такое поощрение будет способствовать «дальнейшему расширению рынка для американского экспорта». Это признание уже само по себе срывает покров со всей послевоенной программы внешней экспансии американского капитала.

Данные, приведенные в табл. 6.7, показывают, что в послевоенной экономической экспансии США вложения капитала в экономику развитых западных стран представляли собой приоритетную цель с точки зрения укрепления позиций лидера капиталистического мира. Анализ географического и отраслевого распределения этих инвестиций свидетельствует о том, что главной сферой приложения американских частных инвестиций была Канада, которую монополии США рассматривали как «естественное продолжение национального рынка». Немаловажным стимулом для наращивания экспансии в эту страну была также возможность экспортировать продукцию филиалов американских корпораций из Канады в другие страны Содружества, используя при этом выгоды системы «имперских преференций». За 1950—1965 гг.

прямые капиталовложения США в канадскую экономику увеличились более чем в 4 раза и составили 15,3 млрд. долл., 45 % которых размещалось в обрабатывающей промышленности, 33 % —1 в банковском, торговом и страховом деле и в объектах инфраструктуры, а 22 % было инвестировано в нефтяную промышленность.

Особый интерес представляют данные о капиталовложениях США в Западной Европе. Как видим, эти прямые инвестиции непрерывно росли и за рассматривавхмый период увеличились в 8 раз, достигнув в 1965 г. почти 14 млрд. долл. Отмечалось увеличение американских капиталовложений в предприятия обрабатывающей промышленности европейских стран, в том числе Англии, ФРГ, Бельгии, Франции и Италии. На обрабатывающую промышленность в 1965 г. приходилось 54 % всех прямых капиталовложений США в Западной Европе. Около 20 % американских капиталовложений в обрабатывающую промышленность Западной Европы падало на предприятия химической и автомобильной промышленности, а также машиностроения57. Около четверти прямых инвестиций США в западноевропейских странах было в середине 60-х годов размещено в нефтеперерабатывающей промышленности, работавшей на поступавшей с Ближнего и Среднего Востока и из Северной Африки нефти.

Таблица 6.7

Отраслевая структура прямых частных инвестиций США в развитых капиталистических странах (1950—1965 гг., млн. долл.)

*Без учета международных инвгстнцш'і.

Составлено по: Survey of Current Business, February 1931, p. 51.

Что касается распределения инвестиций США по странам, то в 1950 г. 58 % общего объема вложенного капитала США концентрировалось в Англии, а на долю шести стран — Бельгии, Франции, ФРГ, Италии, Люксембурга и Голландии — приходилось 34 % прямых инвестиций США в регионе. Эта пропорция сохранялась вплоть до середины 50-х годов. А в дальнейшем, особенно после подписания в 1957 г. договора об образовании Европейского экономического сообщества (ЕЭС), доля Англии в американских капиталовложениях начала снижаться. Образование ЕЭС создало для американских вкладчиков капитала, особенно в сфере обрабатывающей промышленности, стимулы для активного проникновения в экономику стран «шестерки». Во-первых, ожидалось, что интеграционные мероприятия в рамках ЕЭС будут способствовать экономическому подъему стран-членов. Во-вторых, возможность беспошлинной торговли внутри сообщества толкала американских инвесторов на расширение своих позиций именно в этих странах континентальной Европы, а не в Англии. К этом» следует добавить, что рынок стран «шестерки» был в середине 50-х годов еще в недостаточной степени «освоен» монополистическим капиталом США.

Таблица 6.8

Среднегодовые темпы прироста прямых инвестиций США в обрабатывающей промышленности стран Западной Европы (%)

Источник. Survey of Current Business, February 1981, p. 48.

Таким образом, на рубеже 50-х и 60-х годов в сфере американских экономических интересов в Западной Европе обнаруживается четкое размежевание между зоной ЕЭС и Англией вместе с рядом других западноевропейских государств, в частности стран — членов Европейской ассоциации свободной торговли (ЕАСТ). И это далеко не случайно. Соединенные Штаты в конце 50-х годов взяли курс на проникновение в замкнутую экономическую группировку, какой является ЕЭС, руководствуясь при этом не только экономическими, но и политическими и военно-стратегическими соображениями. Здесь уместно сослаться на мнение французских экономистов К. Гу и Ж.-Ф. Ландо, которые утверждали, что «после создания «Общего рынка» капиталовложения,

поизведенные американскими компаниями, только на 50 %... бы-

вызваны стремлением извлечь прибыль, а на 50 %—другими, Ламыми разнообразными причинами»[351].

С Среди причин, вызвавших послевоенную переориентацию пото- ков американского частного капитала на «старые» индустриальные страны, важно выделить происходящие под воздействием научно-технической революции структурные сдвиги в экономике западноевропейских государств. Закономерности научно-технического прогресса, помноженные на мощь экономики США, интенсивно использовались американскими монополиями в их стремлении обеспечить себе лидерство на рынках стран Западной Европы, а также в тех отраслях материального производства, где в условиях НТР появляются новые поприща прибыльного помещения капитала.

В то же время рост прямых инвестиций США в промышленно развитых капиталистических странах прямо связан с распадом колониальной системы империализма, подъемом национально-освободительного движения, происходящими в условиях углубления общего кризиса капитализма.

С одной стороны, американские вкладчики капитала стремились избежать риска, связанного с изменениями внутриполитической обстановки стран, куда вкладывали свой капитал. С другой стороны, в вопросе экономического подчинения развивающихся стран Азии, Африки и Латинской Америки правительство США все более важную роль отводило частному капиталу. Оно настойчиво призывало американских предпринимателей активно внедряться в экономику этих стран, сооружать там промышленные и торговые предприятия, входить в сделки с местными деловыми кругами, предоставляя им кредиты для покупки промышленного оборудования.

Определенную роль играло и то обстоятельство, что в Вашингтоне преобладали взгляды в пользу государственной политики роста в системе антициклических мероприятий. Например, высказывалась идея, что политика индустриализации развивающихся стран, если ею разумно воспользоваться, может стать новым фактором капиталистического цикла, которого не было раньше и который способен усиливать интенсивность промышленного подъема в развитых капиталистических странах. Индустриализация в развивающихся странах может создать значительный дополнительный спрос на продукцию тяжелой промышленности развитых стран. Не удивительно, что мероприятия в виде расширения «помощи» иностранным государствам, рекомендованные правительству Дж. Кеннеди П. Самуэльсоном, были поставлены вашингтонской администрацией в первых рядах «первой линии обороныgt; против кризиса.

Данные таблицы 6.9 показывают, что в течение 1950—1965 Гг прямые инвестиции США в развивающиеся страны неуклонно возрастали в среднем на 7 % в год и увеличились за это врец^ более чем в 2,5 раза. В начале 50-х годов подавляющая часть таких инвестиций (78%) была сосредоточена в странах Лаіин. ской Америки, а на долю стран Азии и Африки приходилось не- многим более 20 % инвестиций американских компаний в развц. вающихся странах. К концу рассматриваемого периода Латинская Америка сохранила свое положение основного объекта вложений американского частного капитала (72%), однако удельный вес афро-азиатских государств составлял уже 28 % общего объема прямых инвестиций США в развивающемся мире.

Таблица 6.9

Отраслевая структура прямых частных инвестиций США

в развивающихся странах (1950—1965 гг., млн. долл.)

Примечание. В данных по регионам не учтены международные инвестиции без распределения по странам.

Составлено по: Survey of Current Business, February 1931, p. 51.

Обращает на себя внимание тот факт, что в отраслевом разрезе в 1950 г. около половины прямых инвестиций США (47 %) концентрировалось в так называемых прочих отраслях, под которыми американская статистика подразумевает торговое, банковское, страховое дело, транспорт и др. Особенно отчетливо это проявлялось в Латинской Америке, где в эти отрасли было вложено 54 % прямых инвестиций США в регионе, на долю нефтяной и обрабатывающей промышленности приходилось соответственно 28 и 17 %. Что же касается данных по странам Азии и Африки, то в них наглядно проявляется преимущественно нефтяная ориентация американских инвестиций (в 1950 г. 75 % всех прямых капиталовложений США в регионе). Эта ориентация сохранялась в течение 1950—1965 гг. В 1965 г. объем американских прямых частных инвестиций в нефтяную промышленность стран Азии и Африки достиг 2,9 млрд. долл. (68 % вложений в регионе), чт0 практически полностью соответствовало аналогичным инвестициям США в странах Латинской Америки.

В рассматриваемый период имел место определенный рост инвестиций Соединенных Штатов в обрабатывающую промышленность развивающихся стран и территорий (с 0,8 млрд. в 1950 г. до 3,4 млрд. долл. в 1965 г.), при этом наибольший прирост приходился на конец 50-х и первую половину 60-х годов. В Латинской Америке доля вложений американских компаний в обрабатывающую промышленность увеличилась за этот период с 17 до 27 % всех прямых инвестиций США в этом районе. Основными странами, где действовал частный капитал США, были Бразилия, Мексика, Аргентина и Венесуэла. В странах Азии и Африки рост инвестиций США в обрабатывающую промышленность был меньшим (с 6 до И % за те же годы), а 90 % таких вложений частного капитала США концентрировалось в Индии, Индонезии и на Филиппинах. Однако начиная с 60-х годов стал постепенно увеличиваться объем капиталовложений США в Сингапуре, Гонконге, Южной Корее и на Тайване[352].

Таким образом, можно констатировать, что отраслевое распределение прямых частных инвестиций США в развивающиеся страны имело в первые послевоенные десятилетия ярко выраженную колониальную структуру. Преимущественное размещение американскими корпорациями своих инвестиций в добывающем секторе экономики развивающихся стран служит верным показателем монополистической экспансии в те из них, где располагаются основные источники сырья, и прежде всего нефти, опровергает распространенный в США миф о том, что их экономические связи с развивающимися странами «приближают мировой экономический порядок, при котором все нации будут надежными партнерами»[353]. Более того, факты свидетельствуют, что в период 1950—1965 гг. монополии США укрепили сырьевую ориентацию своих вложений в развивающихся странах, в результате чего удельный вес добывающей промышленности (нефтяной, горнодобывающей и металлургической) в общем объеме американских инвестиций в странах Азии, Африки, Латинской Америки увеличился с 51 до 57 % [354]. Что же касается таких экономически и стратегически важных районов, как, например, Ближний и Средний Восток, то к 1965 г. 94 % прямых инвестиций США было вложено в нефтяную промышленность.

Росту вывоза капитала способствовало и то обстоятельство, что изменение условий «помощи» все более превращало предоставляемые иностранным государствам ресурсы в «обычный», традиционный вывоз капитала. Субсидии все более заменялись займами. Во второй половине 50-х годов займы составляли 2/5 американской экономической «помощи» на двусторонней основе, в первой половине 60-Х ГОДОВ — уже 3/б. В отношении субсидий отмечалась обратная тенденция: 81 % в 1956 г., 64 % в 1960 г 43 % в 1965 г. Особенно упал удельный вес субсидий в «помощи» странам Ближнего Востока и Южной Азии (соответственно 77,53 и 27 %); более стабильным он оказался для Восточной Азии (95 % в 1956—1960 гг., 83—85 % в 1961 —1965 гг.). В отношении Африки удельный вес субсидий подскочил в связи с быстрым ростом числа независимых стран и составил почти 4/б, однако вскоре резко упал.

Изменились и условия погашения займов. С 1954 г. активно использовались займы, погашение которых допускалось местной валютой (так называемые мягкие займы). Закон 1954 г. о «взаимном обеспечении безопасности» разрешал предоставление займов с погашением в необратимой валюте и продажу «излишков» все на ту же необратимую местную валюту. Тогда же был принят «закон 480», о котором шла речь в § 2.3 настоящей главы. Созданный в 1957 г. Фонд займов развития до 3Д всей «помощи» предоставил в форме «мягких займов». Это было сильное средство американской экспансии как против национальной защиты со стороны государств, получающих «помощь», так и против своих конкурентов. Правда, эти накопления в местной валюте подчас оказывалось нелегко реализовать, несмотря на «поправку Кули», разрешившую предоставлять из этих средств займы частным фирмам, действующим на местном рынке.

С начала 60-х годов все большую часть «помощи» США начали требовать возмещать в долларах, в том числе «помощь» по «закону 480». Были ужесточены также условия выплаты средств, полученных зарубежными странами в виде «помощи».

Большое значение правительство США придавало и поощрению такого средства торгово-экономической экспансии, как частные экспортные кредиты. Одновременно были расширены операции Экспортно-импортного банка США, сыгравшие известную роль в развертывании экспансии, прежде всего в развивающихся странах. «Банк, увеличивая объем нашего экспорта,— отмечал американский исследователь О. Par,— действовал в национальных интересах и руководствовался как ближайшими, так и долгосрочными задачами внешней политики. Во многих случаях он был подходящим инструментом ДЛЯ ЭТОГО»[355].

В течение первых 20 послевоенных лет общая сумма кредитов Экспортно-импортного банка США превысила 7,9 млрд. долл.6,і

Экспансионистский характер американской «помощи» в 50— 60-х годах все возрастал как отражение агрессивности государстВенно-монополистического капитализма США. Эта линия была продолжена в последующем, достигнув своего апогея во внешнеэкономической деятельности администрации Р. Рейгана.

Хаким образом, если взять в целом действия монополий США в области экспорта капитала, то, по свидетельству американской печати, они развернули в послевоенные годы активное наступление, в котором главное внимание уделялось экспорту американского частного капитала. Основная цель этого наступления состояла в том, чтобы еще сильнее зажать в тиски доллара экономику тех развивающихся стран, где американский монополистический капитал и раньше пользовался решающим влиянием, и подчинить себе экономику стран, где влияние американского капитала сказывалось прежде не так сильно. Понятно, что эта основная цель была тесно переплетена со стремлением американских монополий к победе в конкурентной борьбе с монополиями других крупных капиталистических государств, которые они значительно потеснили, особенно после второй мировой войны, но которые все же играли значительную роль в области экспорта капитала и в международной экономической жизни в целом.

Проникновение в экономику любого государства, будь то промышленно развитое или развивающееся, иностранного монополистического капитала, в том числе и американского, приводит к тому, что в экономике страны появляется чужеродное тело, не желающее подчиняться национальным законам. Если деятельность этого капитала внешне и представлялась приводящей к росту промышленного производства в той или иной стране, то за всем этим скрывалась в конечном счете угроза экономической независимости, а также подрыв политической независимости того государства, которое позволяло иностранным монополистам хозяйничать в его экономике.

В то же время, внедряясь в экономику высокоразвитых стран Западной Европы, американский монополистический капитал тем самым стремился сокрушить своих соперников. Ведь хорошо известно из практики, что американские монополии, вкладывая капиталы в экономику других государств, как правило, заявляли о намерении «защищать интересы» американских частных инвесторов за рубежом, пытались представить действия тех или иных государств, направленные на достижение экономической независимости, чуть ли не как «грабеж». Именно поэтому со стороны американских монополий, экспортировавших свои капиталы за границу, усиливались требования к правительству, чтобы оно добивалось создания «лучшего, благоприятного климата» за границей для американского капитала.

Основными «проблемами», якобы мешающими созданию такого климата, по мнению американских монополий, являлись: во- первых, право национальных правительств национализировать на своей территории иностранную собственность; во-вторых, право этих правительств издавать законы, которые, выражаясь языком американских бизнесменов, являются «дискриминационными»,

ХОТЯ весь СМЫСЛ ИХ СВОДИТСЯ К тому, чтобы не допустить ПОЛНОГО

подчинения той или иной области промышленности или источника сырья, без которого невозможно развитие и укрепление націю, калькой экономики, иностранному, и в частности американскому капиталу.

Другими словами, странам, являющимся объектами экспансии доллара, США по существу указывали на то, что они не вправе как мешать проникновению американского капитала в свою экономику, так и тем более принимать меры к тому, чтобы положить конец его господству в той или иной области их хозяйства.