Теория капитала

В заключение нашего разговора о Вальрасе мы должны бегло прокомментировать его имевшую большое влияние теорию капитала. Вальрас был первым, кто отчетливо сформулировал фундаментальное различие между запасами ресурсов и производимыми с их помощью потоками услуг и доходов.

Ситуация соответствует стационарным условиям; стационарная экономика, по Вальрасу, не имеет такого рынка, на котором могут быть определены ценности капитальных благ, по той простой причине, что в стационарном состоянии не производятся новые капитальные блага.

Этот аргумент, который подверг критике Викселль, явно основан на допущении, что отчисления на амортизацию и замену являются техническими константами. Однако, как указывал Бароне, в стационарной экономике легко можно определить ценность капитала, если считать реинвестирование амортизационных отчислений функцией ставки процента. Но анализ Вальраса относится к растущей экономике, в которой издержки производства новых капитальных благ дают возможность построить дополнительные уравнения для определения нормы процента. Предприниматели будут предъявлять спрос на новые капитальные блага до тех пор, пока полученные с их помощью чистые доходы не будут равны цене предложения сбережений. С постоянными коэффициентами затрат при производстве новых капитальных благ мы получаем h уравнений, выражающих равенство цен капитальных благ и текущих издержек их производства. Таким образом, мы дополнительно имеем ih уравнений, определяющих ценности капитальных благ как приведенную к настоящему моменту ценность их постоянных чистых доходов.

Теперь мы рассмотрим проблему капитала с точки зрения предложения. В первых трех изданиях "Элементов" Вальрас просто постулировал фиксированное предложение сбережений. В четвертом издании (1900) он применил к сбережениям теорию полезности, до этого применявшуюся к потреблению. Чтобы установить связь между полезностью и капитальными благами, которые не имеют непосредственной полезности, он изобрел однородный товар Е, представляющий "кусок постоянного дохода" в единицу времени. Считается, что каждая семья имеет нормальную функцию спроса на товар Е—в действительности нормальную функцию спроса на новые капитальные активы — цена которого является величиной, обратной ставке процента: чем больше чистый доход от капитальных благ, тем меньше цена Е и больше спрос на право получения "постоянного чистого дохода". Неизвестные цены капитальных товаров теперь заменяются единственной ценой Е. Спрос на "куски постоянного дохода" и предложение сбережений должны равномерно распределяться между отраслями в соответствии с правилом равенства взвешенных предельных величин, которое устанавливает пропорциональность между чистым доходом от капитальных благ и их ценами; при этом коэффициент пропорциональности равняется 1/Е или ставке процента.

Вальрас предположил заданное распределение запаса капитальных благ между предпринимателями. Эти капитальные блага порождают в будущем рентные доходы. Зная ставку процента на рынке капиталов, предприниматели могут подсчитать, использовать ли им капитальные блага в производстве или продать их и инвестировать вырученные деньги на рынке ссудных капиталов. Но продажа возможна только в том случае, если существует рынок для бывшего в употреблении оборудования, и даже в этом случае она часто может повлечь за собой потери капитала. Мы сталкиваемся здесь с той же проблемой нащупывания, что и на рынках товаров; существует одно и только одно распределение запаса капитальных благ между предпринимателями,

которое будет соответствовать окончательной равновесной ставке процента. Проблема состоит в том, чтобы прийти к окончательному равновесию из первоначального положения, и упоминания о потерях капитала достаточно, чтобы показать, что путь к равновесию вполне может помешать его достижению. Вальрасу снова не удается осуществить действительно динамический анализ условий равновесия, в данном случае относительно цен существующих капитальных благ.

Проблема становится еще сложнее, когда производятся новые капитальные блага. Они должны приносить одинаковую норму дохода, иначе их производство не сможет удовлетворить условию равновесия, согласно которому капитальные суммы приносят одинаковый доход, где бы они ни применялись. Объединяя первое условие со вторым, мы хотим, чтобы в равновесном состоянии капиталы приносили единую ставку дохода в независимости от того, применяются ли они в производстве новых капитальных благ или для покупки старых. Более того, эта ставка дохода должна будет равняться ставке процента на рынке ссудного капитала, поскольку капиталисты всегда имеют возможность превратиться в рантье, жизущих на дивиденды со своего отданного взаймы капитала. В целом это тройное равенство — ставка дохода или ставка прибыли на капитал = внутренней ставке дохода от инвестиционных проектов = ставке процента на рынке ссудного капитала — должно выполняться одновременно, но как только мы примем во внимание неопределенность, износ и устаревание капитала как результат технического прогресса, мы легко убедимся, что любые корректировки исходных данных могут и не привести к однозначному и стабильному равновесию. Вальрасу, безусловно, не удалось удовлетворительно решить эту проблему, и он постоянно склонялся к тому, чтобы для упрощения предположить идентичность капитальных благ, т.е. либо однородность, либо бесконечную гибкость капитала. Возможно лучше всего это выразил Жаффе, который сказал, что Вальрас развивал теорию образования, а не накопления капитала, имея в виду, что в его системе есть и сбережение, и инвестирование, но при этом количества капитальных благ в руках капиталистов в действительности не меняются; если бы они менялись, это создало бы проблему с детерминированностью равновесия, т. е. с доказательством того, что путь системы к равновесию закончится в той самой конечной точке, которая была предсказана первоначальной системой уравнений.

По сравнению с многословными рассуждениями австрийской школы об определении капитала, взаимозависимости трех причин существования процента и среднем периоде производства вальрасова теория капитала кажется чрезвычайно простой и элегантной. В противоположность тысячам страниц, на которых Бём-Баверк и Викселль расточали свои соображения по этому вопросу, у Вальраса в "Элементах" демонстрация того, как определяется ставка процента, занимает ровно сорок страниц. Теория Вальраса формально безупречна, но в чем ее сущность? Вальрас столкнулся с большими сложностями в четвертом издании, когда включил в свою систему чистые сбережения, но все же ничего не сказал о форме кривой предложения сбережений. Рассматривать сбережения как спрос на особый тип потребительского товара Е недостаточно, поскольку осуществление сбережений предполагает сравнение между настоящими и будущими полезностями. Судя по одному из писем Вальраса Бём-Бавер- ку, он не отрицал существования предпочтения настоящего. При этом он никогда не упоминал о нем в "Элементах". Кроме того, он не объяснил, почему новые капитальные блага вообще должны находить спрос и будет ли в этом случае срок службы новых машин отличаться от срока службы старых как функция относительных цен факторов. Его совершенно не занимает вопрос, расширяется, углубляется или мелеет поток капитала. Реальный капитал у Вальраса не имеет временной структуры. Это порождает вопрос: как следует измерять капитал? Последовательно измерять его в денежных единицах, как это делает Вальрас, означает игнорировать действительную разнородность капитального запаса. С другой стороны, главным элементом подхода к теории капитала с точки зрения общего равновесия действительно является то, что вопросу о том, как следует измерять совокупный капитал, не придается значения.

Проблема заключается в том, как определяется ставка процента на рынке заемных средств и как рынок ощупью движется к общему равновесию, когда ценность капитального запаса и даже временная структура этого запаса неизвестна. По этой причине Вальрас никогда не высказывался, за исключением случайных эпизодов, в поддержку знаменитого утверждения, что падение ставки процента ведет к увеличению отношения капитал-труд в экономике.

Теория капитала Вальраса, как мы видели [см. гл. 12, раздел 18], была воспринята Фишером, который определял хапитал как любой запас, который через какое-то время приносит поток услуг —, землю, машины, сырье, природные ресурсы и трудовые навыки людей, а "доход" — как излишек этих услуг над теми затратами, которые необходимы для поддержания и замещения запаса богатства. Отсюда следует, что капитал — это единственный фактор производства, что весь подлежащий распределению доход состоит из процента, заработная плата представляет собой процентные платежи на человеческий капитал, а национальный доход целиком состоит из потребительских расходов. Мало кто из экономистов после Фишера заходил столь далеко: если капитал является единственным фактором производства, эго означает, что он представляет собой однородный "вечный фонд" производительной силы, что один капитальный актив всеща может быть превращен в другой без всякого ущерба для потребления, а человеческий капитал накапливается точно так же, как физический капитал. Однако, несмотря на эти возражения, многие современные авторы, занимающиеся теорией капитала, сочли полезным, по крайней мере в дидактических целях, соединить тезис Фишера о том, что совокупный объем капитала в экономике — это просто вечный поток дохода деленный на ставку процента, с вальрасовой концепцией цен спроса домашних хозяйств на "куски вечного дохода". Это делает ненужными все темные рассуждения австрийской школы о причинах существования процента, связанные с продолжительностью производства во времени. В этом смысле столетней давности разграничение между "теорией авансирования" ("advance economicsп) и теорией синхронизации по-прежнему имеет значение, при этом первый подход присущ таким авторам, как Линдаль и Хайек, а второй подход переходит от Вальраса, Дж.Б. Кларка и Фишера к Ф. Найту.