Взгляды первых американских институционалистов на монополистическую деятельность в экономике

В период же кризисных потрясений 1929-1933 гг. “старые нео - классики” превратились “в доктринеров, которые, уверовав в целительную роль спонтанного саморегулирования, вольно или невольно подталкивали правительства ведущих капиталистических государств к позиции стороннего наблюдателя” [16. С. 68], который стремился бы поддерживать сбалансированный бюджет и устойчивый валютный курс - в надежде, что прочие проблемы будут решены рынком автоматически.

Однако ухудшение положения демонстрировало полную неэффективность “старых” неоклассических рецептов экономической политики, а новая, символом которой стал «Новый курс» Рузвельта, формировалась как бы наощупь, без предварительного теоретического обоснования9. В этих условиях в академических кругах ряда развитых стран, и прежде всего США, необычайно вырос авторитет институционализма, - долго остававшегося в основном американским явлением [См.: 28. С. 494], - основные теоретико-методологические положения которого сформировались еще в первые десятилетия ХХ в.; в основе этого направления в экономической науке лежала идея “социального контроля” над производством.

Американский экономист У.Гамильтон на съезде Американской экономической ассоциации в 1919 г.

У.Гамильтон высказался об основных требованиях, которым должен отвечать институционализм [См.: Там же]: а) стать на эволюционную точку зрения, учесть изменения, связанные с экономической эволюцией; б) шире практиковать описательно-статистический метод для характеристики многосторонних связей между предприятиями; в) отказаться от старых индивидуалистических представлений о мотивах «хозяйствующих субъектов».

Определяя сущность и особенности институционализма по прошествии его вековой истории, М.Блауг указывает на его «три черты, относящиеся к области методологии: 1)

неудовлетворенность высоким уровнем абстракции, присущим неоклассике, и в особенности статическим характером ортодоксальной теории цены; 2)

стремление к интеграции экономической теории с другими общественными науками, или “вера в преимущества междисциплинарного подхода”; 3)

недовольство недостаточной эмпиричностью классической и неоклассической теорий, призыв к детальным количественным исследованиям» [4. С. 657].

Большинство американских институционалистов объединяли антимонопольная направленность их трудов, “идея учета влияния на экономический рост всей совокупности общественных отношений и необходимости государственного вмешательства в экономику. Причем в последней части можно упомянуть требование усилить «контроль общества над бизнесом», вынесенное Дж.М.Кларком даже в заголовок своей одноименной книги, изданной в 1926 г.” [ 89.

Обращаясь к эволюции институционализма, необходимо отметить, что его возникновение явилось отражением в зарубежной экономической науке тех изменений, которые произошли в США с переходом к крупному производству, реакцией части критически настроенных ученых на новые проблемы и противоречия социально-экономического развития страны. Именно здесь “впервые в наиболее острой форме проявились проблемы, связанные с всеобъемлющим процессом перехода от экономики свободной конкуренции к преимущественно монополистической. ... США стали пионерами антимонопольных мер, которые администрация этой страны апробировала еще в конце ХІХ в.” [88. С. 190. См. также: 89. С. 332-333].

Итак, в начале ХХ в. экономической мысли возникла “своего рода оппозиция традиционной экономической философии и рыночным нео - классическим теориям” [22. С. 13; 149. С. 18]. Новое теоретическое направление экономической мысли10, по словам Р.Хейлбронера, было связано с развитием реформистских концепций «коллективизма» в различных их вариантах, т.е. концепций социального контроля за хозяйственными процессами в противовес традиционному либерализму с его доктринами “естественного порядка” и невмешательства государства в спонтанный ход развития хозяйства [См.: 160. Р. 10; 23. С. 320-322].

Вместе с тем, существует также точка зрения о том, что институционализм возник на стыке политэкономии и социологии и нашел отражение как в его теоретической проблематике, так и в методологии исследований. В данной связи указывается еще на то, что на формирование институционализма значительное влияние оказало “антиортодок - сальное” течение в социологии. Речь идет о том, что на рубеже ХІХ - ХХ вв. осуществлялась ревизия некоторых традиционных постулатов, касающихся условий обеспечения целостности и “нормального” функционирования общества, из-за чего все большее внимание привлекали к себе проблемы власти, социальных конфликтов, роли государства, механизма формирования его политики.

Так, Л.Уорд (1841-1913) обосновывал в своей работе «Динамическая социология» (1883) идеи о позитивной миссии государства и необходимости управления социальными процессами на основе формирования политики с помощью социальных наук.

Нарождавшееся новое направление было связано с представлениями о желательном общественном устройстве, в частности, - с идеологией “прогрессизма”, в которой ключевыми были антимонопольные мотивы.

Большинство институционалистов раннего периода [См.: 55. С. 72], поднимая проблему монополизации хозяйственной жизни и необходимости создания механизма контроля за экономикой (в отличие от рыночного регулирующего механизма и в дополнение к нему), рассматривали государственное регулирование как средство обуздания крупных компаний и защиты населения от негативных последствий монополизации. Прежде всего это относилось к тем звеньям экономики - отраслям коммунального хозяйства и железным дорогам, где действие рыночных сил конкуренции было резко ослаблено. В работах “ранних” экономи- стов-институционалистов эти вопросы заняли центральное место.

Стала разрабатываться также концепция “позитивного государства”, призванного обеспечить необходимый социальный контроль над экономикой. К его основным принципам, в первую очередь привлекшим внимание ранних институционалистов, относились:

? развитие государственного контроля над монополистическим большим бизнесом [См.: 141. С. 987-1010];

? смягчение негативных последствий действия стихийных рыночных сил;

? помощь мелкому предпринимательству.

Критика либеральных рыночных отношений (“капитализма”) с реформистских позиций, развернувшаяся на рубеже ХІХ - ХХ вв. в экономической науке, не ограничивалась проблемами, связанными с монополизмом. Она затрагивала основные принципы рыночной системы хозяйства как таковой и частной собственности (мотив частной выгоды и экономический индивидуализм, негативные последствия как монополии, так и неограниченной конкуренции, социальная нестабильность, расточительство и т.д.).

Формирование теоретико-методологических основ институционализма связывается с именем Т.Веблена11. Его работы «Теория праздного класса» (1899), «Теория предпринимательства» (1904), «Инстинкт мастерства» (1914), «Место науки в современной цивилизации» (1919), «Инженеры и система цен» (1921), «Собственность отсутствующего» (1924) и др. стали “библией” нового направления в экономической мысли, ориентированного против традиционного экономического мышления, на создание комплексной теории общественного развития.

Известный французский историк экономической мысли Э.Жамс объяснял влияние Т.Веблена прежде всего тем, что «он отвлек внимание американских экономистов от “чистой” теории предельных величин и направил их на изучение неравновесий, общественной основы экономики, экономического мальтузианства» [14. С. 90].

Объединяющей платформой для институционалистов, отличавшейся значительной неоднородностью*, служили прежде всего: критический подход к ортодоксальной неоклассической теории, ее социальнофилософским и специальным методологическим основам; антимонопольная направленность; идея учета влияния на экономику всех общественных отношений; положение о необходимости государственного вмешательства в хозяйственное развитие [См.: 157. Р. ХІ; 158. Р. 56-57]. Институционалисты выступили (и прежде всего это относится к Т.Веблену) с критикой неоклассической теории конкурентной экономики с ее основной идеей рыночного равновесия как некоего “норма - льного” состояния экономической системы, маржиналистской теории ценности (“стоимости”) и цен, теории фирмы, теории потребительского спроса и т.д. Была подвергнута ревизии идея неоклассиков о предопределенной гармонии экономических интересов, о естественном и неизбежном преодолении каких бы то ни было отклонений от “нормальности”.

Таким образом, ортодоксальной (“ранней”) неоклассической теории, в которой рынок предстает как универсальный, нейтральный, высокоэффективный механизм распределения производственных ресурсов между альтернативными возможностями их использования, экономисты-институционалисты нового направления противопоставили исследование рынка как социального института, который претерпевает глубокие изменения в ходе его эволюции вместе с развитием институциональной системой общества....

Ученик Р.Эли Дж.Коммонс являлся идеологом и практиком движения за реформы в области экономического и социального законодательства и приобрел многочисленных последователей.

Из теоретико-экономических наследия Дж.Коммонса заслуживают внимания прежде всего такие его работы: «Distribution of Wealth» («Распределение богатства», 1893), «The Legal Foundations of Capitalism» («Правовые основы капитализма», 1924), «Institutional Economics» («Институциональная экономия», 1934), представляющие собою наиболее подробное и развернутое изложение взглядов социально-правового течения институционализма. Дж.Коммонс отражает в своей экономической теории ту колоссальную эволюцию, которую проделало общественное хозяйство за сто лет - от небольших предприятий с единоличными владельцами к акционерным обществам, картелям, трестам и холдинг-компаниям [ См.: 124. С. 166-177].

Дж.Коммонс был автором концепции “коллективного социального действия” как механизма поддержания равновесия социально-экономи - ческой системы и идеи о ключевой роли государства в адаптации хозяйственной системы к изменяющимся условиям. По словам американского экономиста К.Боулдинга, идеи Дж.Коммонса - “интеллектуальный источник” политики “Нового курса” Ф.Рузвельта, рабочего законодательства, законов по социальному страхованию и обеспечению движения за создание государства благосостояния в США [См.: 166. Р. 7].

Американский экономист и статистик У.Митчелл (1874-1948) наибольшую известность приобрел благодаря разработке теории экономических циклов, которой он посвятил несколько работ, в том числе «Экономические циклы», «Экономические циклы: Проблема и ее постановка» [См.: 5. С. 98-99], а также «Лекции о типах экономической теории». По мнению ученого, единственным механизмом разрешения социально-экономических противоречий является государственное регулирование в области финансовых и денежно-кредитных факторов в сочетании с развитием в обществе культуры. В своих исследованиях У.Митчелл широко применял методы статистики, которые позволили ему составить первые прогнозы экономического роста. В 1923 г. он предложил систему государственного страхования от безработицы [См.: 17. С. 62].

Дж.М.Кларк (1884-1963), как и У.Митчелл, подчеркивал, что не только монополия и конкуренция могут сопровождаться негативными последствиями для общества. Несовершенства рыночного механизма включают в себя явления, сопряженные, с одной стороны, с монополией и ослаблением конкуренции, а с другой - с чрезмерной остротой и гипертрофированным развитием конкуренции, ведущейся неценовыми методами (реклама, дифференциация продукции и т.п.). Интенсивное взаимодействие этих двух начал обусловливают “фрикционный” характер механизма функционирования экономики. Поэтому Дж.М.Кларк призывал экономистов сосредоточить больше внимания на вопросе о том, является ли реально существующая конкуренция “эффективной” и на разработке критериев эффективности с более широкой социальной и макроэкономической точек зрения.

Далее важно подчеркнуть, что, обратившись на рубеже ХІХ - ХХ вв. к изучению противоречий либеральной рыночной экономики, связанных с качественным скачком в уровне централизации капитала и

концентрации производства, приведшим к образованию трестов, синди*

катов и концернов, монополизировавших целые отрасли экономики , институционалисты привлекли внимание к вопросу о необходимости корректировать рыночный механизм, дополнив его внерыночными формами координации экономической деятельности и распределения ресурсов посредством политики государства.

Так, уже в первых работах институционалистов содержались идеи о необходимости государственного воздействия на явные, “бьющие в глаза” дефекты рыночного механизма, связанные с монополией, резким социальным неравенством, экономическими кризисами, расхождением частных и общественных интересов. При этом ключевой у институционалистов была идея создания достаточно надежного механизма социального контроля, который мог бы обеспечить стабильность экономики и управляемое развитие общества.

Вывод о том, что капитализм на “коллективистской” ступени развития имеет существенные отличия от капитализма так называемой эпохи “свободной” конкуренции служил для институционалистов основой критики многих разделов ортодоксальной неоклассической микроэкономической теории и формирования новых подходов к дилемме “монополии и конкуренции”, от которой зависят ценообразование, уровень доходов и в целом благосостояние общества. Они считали неверным тезис о том, что “конкурентной экономике внутренне присуща тенденция к оптимальному использованию ресурсов и тем самым к максимизации общественного благосостояния” [22. С. 27; 149. С. 44].

Институционалисты видели ограниченность рыночных критериев эффективности экономической системы, выступая с критикой неоклассической концепции благосостояния и узкого “экономизма”, рассматривая такие ракурсы проблематики общественного благосостояния, которые связаны с конфликтностью целей, противоречиями между частными и общественными, текущими и долговременными интересами, с рассмотрением социальных издержек материального прогресса.

Позиция сторонников контроля над крупными корпорациями посредством регулирования конкуренции была преобладающей. Однако весомо был представлен и другой взгляд, отражавший интересы мелкого и отчасти среднего предпринимательства. Сторонники этой точки зрения считали, что большой бизнес в принципе не может вызывать к себе терпимого отношения, что государство должно принимать меры по деконцентрации и перестройке рыночных структур [См.: 22. С. 80]; большой бизнес ассоциировался у них с подрывом “истинных демократических” принципов свободной конкуренции и самих основ рыночной экономики. Корпорации монополистического типа представали у них как чуждое и враждебное “истинному капитализму” явление, как искусственные образования, не имеющие оправдания с точки зрения потребностей и интересов общества и не обусловленные действием каких-либо объективных закономерностей развития. Они выступали с идеей разукрупнения крупнейших компаний.

У институционалистов в их подходе к рассмотрению концентрации экономической силы на уровне компаний и трактовке роли крупных корпораций как экономического института, взаимодействуют две линии [См.: 149. С. 147]: с одной стороны, в крупной корпорации они видят инструмент развития производительных сил и повышения экономической эффективности; с другой стороны, крупная корпорация рассматривается как организация, нацеленная на завоевание и удержание монопольных позиций, на реализацию своей монопольной власти, предполагающей ограничение конкуренции. В разработку первого аспекта определенный вклад внесли Дж.Коммонс, который систему договорных отношений противопоставлял чисто рыночным связям, и Дж.М.Кларк, рассматривавший потенциальные преимущества экономической интеграции на уровне компаний и внутрифирменной координации экономической деятельности [См.: Там же]. Второй аспект наиболее был представлен в работах выразителей антитрестовской идеологии, которые акцентировали внимание прежде всего на злоупотреблениях экономической силой монополий.

Обращает на себя внимание и то обстоятельство, что свой подход к проблеме монополии институционалисты противопоставляли неоклассической (ортодоксальной) трактовке монополии, в соответствии с которой монополия - это всецело рыночный феномен; его содержание - контроль над предложением и власть над ценой, а основа - ограничение конкуренции. Неоклассики же считали, что понятие монополии связано с конкретным рынком, поэтому важное значение придавали исследованию границ рынка данного товара.

По мнению институционалистов, вопрос о границах рынка не имеет принципиального значения. Проблему экономической власти они связывали с концентрацией экономической силы на уровне компаний, крупных корпораций (особенно если речь шла о диверсифицированных компаниях), которые рассматривали не только и не столько в рамках того или иного рынка, а прежде всего как “средоточие ресурсов” - финансовых, производственных, сбытовых, исследовательских, управленческих; аккумуляция ресурсов может служить основой определенных преимуществ в конкуренции и использоваться для создания барьеров, сдерживающих доступ потенциальных конкурентов в соответствующие сферы деятельности [См.: Там же. С. 206].

Таким образом, представление о “совершенной” конкуренции, лежавшее в основе ортодоксальной неоклассической теории частного и общего равновесия в экономике, в конце 1920 - начале 1930-х гг. нуждалось в существенном переосмыслении, что объективно должно было привести еще и к коренной перестройке (реориентации) теории стоимости. И “покой” в экономической науке был, наконец, нарушен, - в 1933 г. выходят книги Э.Чемберлина «Теория монополистической конкуренции» и Дж.Робинсон «Экономика несовершенной конкуренции»12, в которых была показана несостоятельность теории “совершенной” конкуренции и создана теоретическая база нового учения, которое включило в себя основные положения теорий “монополистической” и “несовер - шенной” конкуренции, отвечавшее реальной действительности.

«Историк науки не удивится тому, - размышлял П.Э.Самуэльсон в статье «Монополистическая конкуренция - революция в теории», - что Эдвард Чемберлин и Джоан Робинсон в один и тот же год написали, не сговариваясь, книги, которые окончательно порывают с предположениями о совершенной конкуренции. Ньютон и Лейбниц одновременно открыли дифференциальное исчисление потому, что эта идея “носилась в воздухе”, ожидая своего открытия. Таким же образом в 1933 г., году создания «Теории монополистической конкуренции» и «Экономической теории несовершенной конкуренции», предшествовало десятилетие интенсивных дискуссий относительно природы конкуренции, так называемой “cost controversy”. Многие великие имена современности участвовали в этой дискуссии: Аллин Янг, Найт, Дж.М.Кларк, Деннис Робертсон, Роббинс, Вайнер, Шоу, Харрод, Шумпетер, Интема, Хотеллинг, Сраффа, Пигу, Дж.Робинсон, Кан и многие другие» [50. С .354].

«Говоря о теории монополистической, или несовершенной конкуренции как о “революции”, - подчеркивал П.Самульсон, - я наперед знаю, что вызову несогласие». И в разделе «Позывные революции» этой же статьи продолжал: но остается фактом, что “Чемберлин, Сраффа, Робинсон и их современники привели экономистов к новой земле, и критикующие их никогда не смогут выселить нас с нее” [ Там же. С. 370].