ЗАМЕЧАНИЯ ОТНОСИТЕЛЬНО ДЕНЕЖНОГО ПРОЦЕНТА

Рост, или процент, требуемый за пользование капиталом, отданным взаймы, по справедливости, основывается на сходстве, которое имеет он с доходом, доставляемым земельными имуществами и тем заработком, который обеспечивает торговля перепродавцам.

Можно было бы возразить, что дать взаймы деньги совсем не одно и то же, что купить имение, которое приносит доход, не отнимая того, что принадлежит другим. Было бы пустой отговоркой утверждать, что эти деньги,

употребленные на покупку участка, приносили бы тот же доход, не отнимая у других того, что принадлежит им. Слишком хорошо известно, что отдаваемые взаймы деньги не приносят должнику того дохода, которого требует от него кредитор. Но приведенное возражение не имеет никакой силы по отношению к последнему; оно даже совершенно его не касается. В самом деле, ссужая свои деньги, кредитор лишает себя употребления богатства, которое при сохранении в целости капитала и без ущерба для кого бы то ни было может приносить ему доход. Это дело заемщика, являющегося обладателем этого богатства, употребить его таким образом, чтобы оно без ущерба для третьих лиц могло приносить ему доход, который он обязался платить кредитору.

Уровень денежного процента подчинен, стало быть, наравне с земельным доходом естественному закону,, который ограничивает размер того и другого. Доход, доставляемый землей и приобретаемый с помощью денег, является лишь частью чистого продукта, которая продается приобретателю в собственность вместе с земельным участком. Эта самая часть чистого продукта, известная и продавцу и покупателю, определяет, следовательно, цену приобретаемого участка. Вследствие этого количество дохода, которое можно приобрести, купив участок земли, не является ни произвольным, ни неизвестным; это очевидное и ограниченное природой мерило является законом для продавца и покупателя. И мы сейчас докажем, что согласно с порядком справедливости тот же самый закон должен регулировать уровень денежного процента или непрерывного дохода, приносимого в земледельческой стране деньгами, помещенными в вечные ренты.

Рискованно, говорят, помещать деньги в вечные ренты, что должно навести на размышления относительно выгодности такого помещения денег. Но если

имеется риск, то для рантье зато чрезвычайно выгодно избавиться от всяких забот о получении дохода и обеспечить себе праздный покой. Риск встречается всюду; если бы тот вид дохода, о котором идет здесь речь, был вполне свободен от риска, масса ложных доходов значительно превысила бы количество действительных доходов государства. Эти же самые ложные доходы, не имея за собой никакого основания, разорили бы только территорию. Чрезвычайно важно поэтому, чтобы существовал противовес, который стеснял бы их развитие, иначе земли обесценились бы и пришли в упадок, а деньги стали бы употребляться лишь на приобретение рент.

Ничто в действительности не может приносить дохода, кроме земли и воды. Можно даже сказать просто: кроме земли, так как без последней вода ничего не производит. Итак, согласно с естественным и моральным порядком побуждение отдавать деньги в рост не может быть основано на чем-либо ином, как на сходстве этого процента с доходом, который можно приобрести, купив на деньги землю, ибо с помощью денег невозможно получить иного дохода без того, чтобы не посягнуть несправедливо на то, что принадлежит другому. Я не игнорирую того, что ложные представления о богатствах, которые будто бы производит торговля, могут привести массу громких возражений, но они все разобьются об этот несокрушимый принцип. Мы не будем предупреждать этих возражений, дабы избежать излишнего и несвоевременного спора; мы будем говорить ниже лишь о тех временных займах, которые совершаются в торговле и несколько иного характера, чем займы, заключаемые для учреждений вечных рент.

Довольно известно, что деньги сами по себе представляют собой бесплодное богатство, которое ничего не производит и получается в обмен за равноценную вещь. Таким образом, деньги могут приносить доход лишь в том случае, если будут употреблены на покупку земельного участка, приносящего его, или же будут отчуждены заемщику, который может употребить их для

той же цели. Что деньги могут быть употреблены для этой цели, это не подлежит сомнению; и тот, кто помещает их в ренты, с полным основанием может предполагать, что заемщик, имея возможность пустить в дело те же самые деньги, удовлетворит его ежегодной уплатой вечной ренты, уплачивать которую он обязался до тех пор, пока не выкупит ее, возвратив добровольно капитал.

Но при произвольном определении процентов на ссужаемый капитал кредитор не может предполагать с таким же основанием, что заемщик в состоянии будет, не нарушая закона, вознаграждать себя гораздо большим доходом, чем какой приносит земля, так как лишь последняя приносит в действительности доход, и один только этот доход может служить основанием для взимания процента с капиталов, помещенных в вечные ренты.

утверждения, откуда извлечения из нее отсылались бы в высшие провинциальные суды. Эти сведения в спорных делах об определении денежного процента имели бы то же действие для постановления судебных решений, какое имеют периодически устанавливаемые обычные цены съестных припасов, продаваемых на рынке. Эти цены вывешиваются во время каждого базара в канцелярии местного суда и служат последнему для определения в спорных случаях высоты земельного оброка на основании цен зерновых хлебов и высоты дохода, который должны платить должники кредиторам.

Естественное соотношение сходства денежного процента с ценою и доходом земель требует того же правила для справедливого разрешения споров между должником и кредитором. Но существуют люди, которые, отдавая деньги в рост, прикрываются при взимании произвольных процентов пользой торговли; эти лица не преминут возразить, что подчинение высоты денежного процента строгому принципу соотношения сходства денежного процента с доходом земель повлечет за собой прекращение торговли У этих лиц чересчур широкое понятие торговли спутывает все: под это понятие подводят, между прочим, и займы, совсем не относящиеся к сфере торговли, чем узаконивают как бы даже совершенно недозволенные займы под проценты, которые, совершаясь в торговом быту, одинаково вредят и торговле и обществу. Заключают, наконец, что цена денег, отданных в рост, должна быть такой же свободной и подвижной, как цена товаров на рынке, под условием только, чтобы раз условленный процент отнюдь не изменялся. Таким образом, хотят, чтобы влияние постоянно изменяющейся причины оставалось неизменным, так как доход с земельных имуществ подвержен значительным изменениям в зависимости от их покупной цены. Эти противоречия, вызванные алчностью ростовщиков и несогласные с порядком справедливости, имеют поводом мнимые выгоды торговли, о которых имеют лишь сбивчивые и ошибочные представления. От правительства беспрестанно требуют покровительства торговле, причем всегда подразумевают торговлю-перепродажу и никогда торговлю-продажу произведений из первых рук, приносящую государству доходы. Между тем народ может покупать лишь в размере

своих продаж или доходов, а торговля, заключающаяся в перепродаже, всегда находится в соответствии с количеством произведений, которое народ может купить. Эта торговля не нуждается в покровительстве. В богатом государстве торговцы всегда будут находиться в излишестве; но ведь не торговцы обогащают государство, а богатства, которые, увеличивая количество торговцев, влекут за собой процветание того, что называют торговлей, т. е. торговли-перепродажи, не нуждающейся в каком-либо другом стимуле, кроме привлечения национального богатства. Но торговля купцов, национальная торговля, промышленность, роскошь, доходы государства, торговые расходы — все, что имеет некоторое соприкосновение с торговлей, было спутано и подведено под родовое и двусмысленное понятие торговли; и при этом смешении на всякий вид займа под проценты смотрели безразлично как на подспорье торговли; это вульгарное мнение всегда покровительствовало алчности ростовщиков.

Дабы выпутаться из этого хаоса, в ожидании пока свет не рассеет потемки, достаточно заметить: 1) что займы под учреждение вечных рент почти никогда не имеют места в торговле: фонды коммерсантов (les fonds des commersants), быстро возвращаясь в руки последних вследствие сбыта их товаров, дают им возможность расплачиваться с теми временными займами, в заключении которых они нуждаются во время застоя торговли; 2) что между купцами, собственно говоря, существует род торговли деньгами, отдаваемыми в рост, торговля производится на месте как на рынке и ведется лишь между ними; 3) что наиболее обыкновенными займами бывают у торговцев займы товаром, платеж по которым отсрочивается до предполагаемого срока сбыта товаров, так что купцы являются лишь комиссионерами друг друга, а сами товары образуют самую большую часть фондов, употребляемых в торговле для займов; 4) что купцы имеют консульскую юрисдикцию по таким спорным делам, которые в отличие от других относятся лишь к области торговли, так что юриспруденция, свойственная торговле, совсем не влияет на спорные дела других классов граждан, а спорная юрисдикция последних не влияет на чисто торговые дела между торговцами. Таким образом, кредиторы, не

являющиеся по своему положению торговцами и дающие взаймы под вечные ренты, не имеют никакого основания ссылаться на торговлю; этим они внесли бы только путаницу в естественный порядок, определяющий уровень процента на капитал, помещенный в вечные ренты. Нет также никакого основания утверждать, ссылаясь на выгоды торговли, что уровень процента на деньги, помещенные в вечные ренты, должен повышаться или падать в соответствии с большей или меньшей конкуренцией среди кредиторов и должников. Отсюда последовало бы разорение народа, так как в тяжелые времена число должников значительно превышает количество кредиторов; денежный процент вследствие этого подымается на значительную высоту, и ренты поглощают в конце концов доходы с земельных имуществ; культура земель постепенно ухудшается, потребность в займах возрастает еще более. И по мере того как уменьшаются доходы, уровень денежного процента подымается сверх меры, ипотеки принуждают собственников покинуть их имения, и заброшенные и пришедшие в упадок земли остаются единственным ресурсом для рентьеров, которые сами оказываются разоренными вследствие бедности тех, кого разорили.

Когда, впрочем, процент подымается выше своего естественного уровня, излишнее бремя падает на всех граждан. Купцы, которые строят свои расчеты на деньгах и приносимом ими проценте, увеличивают в таком случае торговые расходы соответственно чрезвычайному возвышению текущего денежного процента; это влечет за собой уменьшение цены продуктов, продаваемых из первых рук и увеличение цены произведений, перепродаваемых купцами; а все это в совокупности устанавливает скрытую, всеобщую контрибуцию, которая является тем более тягостной, что на остановку ее развития слишком мало обращают внимания. Это чрезмерное возвышение нормы денежного процента нарушает то соотношение сходства, в силу которого она должна быть наиболее высока лишь в том случае, когда цена земель повышается вместе с приносимым ими доходом; вследствие этого бремя этого возвышения падает, как утверждаю я, на то, что принадлежит гражданам и государству, ибо оно превышает в действительности тот доход, который можно приобрести

с помощью денег, употребив их на покупку земель, которые одни могут приносить доход. Таким образом, исчезает соответствие между этим употреблением денег и отдачей их в рост за неимоверные проценты, ибо процент, превышающий естественную цену, за которую приобретается доход, является грабежом, от которого несправедливо страдают и государство и весь народ. Этот излишний процент является еще более гибельным, когда само государство является главным должником рантье, которые злоупотребляют в тяжелые годы настоятельной потребностью его в займе; они игнорируют по крайней мере то, что приманка слишком высокого процента делает этот последний опасным для них же самих в силу того, что он является гибельным для государства и народа. В самом деле, ведь государство есть не что иное, как сам народ, обремененный тяжестью, превышающей его силы и грозящей ослабить и тех, которые делают ее еще более тяжелой, какой она не должна быть согласно естественному порядку. Различные средства, которыми можно было бы попытаться непосредственно облегчить тяжесть, не могут иметь в подобном положении того успеха, на который надеялись бы. В таких случаях имеется масса обстоятельств, которые препятствуют успешности этих средств в земледельческом государстве, и масса потребностей, которые перепутывают действия. Гораздо безопаснее поэтому прибегнуть к правилу, предписываемому естественным законом и голосом справедливости для установления порядка, так как ложный доход, превышающий нормальную высоту доходов, является паразитарным наростом в стране, внося ужасный беспорядок в общий экономический строй земледельческого государства.