Нацизм и немецкая философия

Неоднократно утверждалось, что нацизм является логическим следствием немецкой идеалистической философии. Это также неверно. Идеи немецкой философии сыграли важную роль в эволюции нацизма.

Кантовское учение о нравственности и его концепция категорического императива вообще не имеют ничего общего с пруссачеством или нацизмом. Категорический императив не является философским эквивалентом правил чести прусского офицерства. Нет заслуги Пруссии в том, что в окраинном городишке страны кафедру философии занимал такой человек, как Иммануил Кант. Фридриху Великому не было никакого дела до своего великого подданного. Он не приглашал его потолковать о философии за завтраком, где за столом блистали французы Вольтер и Даламбер. Его преемник, Фридрих Вильгельм II, пригрозил Канту изгнанием из университета, если тот еще раз дерзнет писать на религиозные темы. Кант подчинился. Абсурдно видеть в Канте предшественника нацизма. Кант призывал к вечному миру между народами. Нацисты восхваляют войну как «вечную форму проявления высшего человеческого бытия»^[64], а их идеал — «жить в состоянии постоянной войны»^[65].

Мнение о том, что немецкий национализм возник из идей немецкой философии, распространилось благодаря авторитету Джорджа Сантаяны. Однако Сантаяна признает: то, что он называет «немецкой философией», «не тождественно философии в Германии», и что «большинство интеллигентных немцев придерживаются взглядов, к которым немецкие философы отнеслись бы с полнейшим презрением»^[66]. C другой стороны, Сантаяна утверждает, что главный принцип немецкой философии «заимствован, несомненно, у философов других стран»^[67]. Получается, что если эта нечестивая философия имеет чужестранное происхождение и не разделяется большинством интеллигентньгх немцев. Утверждение Сантаяны сводится к констатации факта, что некоторые немецкие философы, бывшие приверженцами доктрин иноземного происхождения^[68], отвергнутых большинством интеллигентных немцев, заложили интеллектуальные основы нацизма.

Потом, опять в связи с Фихте и Гегелем, он говорит: «Это философия откровения. Наследие иудаизма. Она не могла бы исходить из наблюдений за жизнью и природой, как это было с философией Греции или Ренессанса. Это рационализированная протестантская идеология»^[69]. To же самое и с равным основанием можно сказать о доктринах многих английских и американских философов.

Согласно Сантаяне главным источником немецкого национализма является эготизм. Эготизм «не следует путать с природным эгоизмом или самоутверждением, присущим всем живым тварям». Эготизм «если и не утверждает открыто, то предполагает, что источник силы и бытия находится внутри, что воля и логика по праву всемогущи и что ничто не должно контролировать волю или совесть кроме самой воли или совести»^[70]. Ho эготизм, если использовать этот термин в соответствии с определением, данным Сантаяной, представляет собой исходный пункт философии Адама Смита, Рикардо, Бентама и обоих Миллей, отца и сына. Однако британские ученые из своего главного принципа не сделали выводов нацистского характера. Они создали философию либерализма, демократического правления, общественного сотрудничества, доброжелательства и мира между народами.

Существенными чертами немецкого национализма являются не эгоизм и эготизм, а его представления относительно методов достижения высшего блага. Немецкие националисты убеждены, что существует неразрешимый конфликт между интересами отдельных народов и содружества народов, охватывающего весь мир. Эта идея также возникла не в Германии. Это очень старое мнение. Оно господствовало вплоть до эпохи Просвещения, когда вышеупомянутые британские философы развили фундаментально новую концепцию гармонии между — правильно понимаемыми — интересами всех людей и всех наций, народов и рас. Еще в 1764 г. не кго иной, как Вольтер, мог небрежно заметить в статье «Отечество» своего «Философского словаря»: «Быть хорошим патриотом — значит желать, чтобы твое сообщество приобрело богатство посредством торговли и власть посредством оружия.

Вклад немецкой философии в зарождение нацизма был совсем иным, чем принято думать. Немецкая философия всегда отрицала этическую доктрину утилитаризма и социологию сотрудничества между людьми. Немецкая политология так и не смогла понять значение общественного сотрудничества и разделения труда. He считая Фейербаха, все немецкие философы высмеивали утилитаризм как убогую систему этики. Для них основой этики была интуиция. Звучащий в душе мистический голос учит человека тому, что есть добро и что есть зло. Нравственный закон — это узы, налагаемые на человека для блага других или исходя из интересов общества. Они не понимают, что каждый человек лучше служит собственным — правильно понимаемым, т.е. долгосрочным, — интересам, когда следует правилам морали и своими действиями способствует функционированию общества, чем когда поддается соблазну действовать в ущерб обществу. Таким образом, они так и не поняли теорию гармонии интересов и чисто временный характер жертв, когда человек отказывается от ближайших выгод, чтобы не создать опасность для существования общества. По их мнению, цели отдельного человека и цели общества находятся в неразрешимом конфликте. Они не видят того, что нравственным следует быть не для пользы государства, общества или кого-то еще, а прежде всего для своего собственного блага.

Тот, кто не понимает, что законы морали служат интересам всех и каждого и что не существует неразрешимого конфликта между личными и общественными интересами, тот не способен понять и того, что нет неразрешимого конфликта между различными коллективными образованиями. Логическим следствием его философии будет вера в неустранимый антагонизм между интересами каждого отдельного народа и всего человечества. Человеку приходится делать выбор между преданностью своему народу и верностью человечеству в целом. То, что всего полезнее для великого международного сообщества, причиняет вред каждому отдельному народу, и наоборот. Ho, добавляет националистически настроенный философ, только народы представляют собой истинные коллективные сущности, тогда как концепция человечества как такового — это иллюзия. Концепция человечества — это дьявольский дурман, состряпанный еврейскими создателями христианства, а потом западными и еврейскими философами-утилитаристами, чтобы ослабить арийскую расу господ. Первый принцип нравственности — верно служить своему народу. Отсюда следует: хорошо все, что наносит ущерб расам, которые упрямо противятся немецким притязаниям на мировое господство.

Это очень уязвимая логика, и легко продемонстрировать ее слабые места. Нацистские философы отлично сознают, что не в силах опровергнуть учение либеральной философии, экономики и социологии средствами логики. Поэтому они прибегли к полилогизму.

6.