Иностранные критики нацизма

Гитлер и его клика захватили Германию с помощью насилия, убийств и преступлений. Ho немецкий ум был покорен доктринами нацизма гораздо раньше. He насилие, а убеждение привели подавляющее большинство народа к вере в воинствующий национализм.

Нацизм покорил Германию, потому что не встретил адекватного интеллектуального сопротивления. Он покорил бы весь мир, если бы после падения Франции Великобритания и США всерьез не взялись за борьбу с ним.

Современная критика нацистской программы бьет мимо цели. Люди заняты второстепенными чертами нацистской доктрины. Они не доходят до полноценного обсуждения существа национал-социалистического учения. Причина проста. Ha фундаментальномуровне нацистская идеология не отличается от общепринятых социально-экономических идеологий. Единственная разница заключается в приложении этих идеологий к специфическим проблемам Германии.

У современной «неортодоксальной» ортодоксии есть свои догмы:

1. Капитализм — это несправедливая система эксплуатации трудящихся. Он ущемляет интересы подавляющего большинства во имя выгоды незначительного меньшинства. Частная собственность на средства производства мешает всестороннему использованию природных ресурсов и техническому прогрессу. Прибыль и проценты — это дань, которую народным массам приходится платить классу праздных паразитов. Капитализм порождает нищету и с необходимостью ведет к войне.

2. Поэтому главная обязанность народного правительства — заменить власть капиталистов и предпринимателей системой государственного управления экономикой.

3. Установление потолков цен и минимума заработной платы либо с помощью правительственных декретов, либо через давление профсоюзов способствуют повышению уровня жизни потребителей и всех трудящихся. Это путь к полному освобождению масс (которое будет достигнуто только при социализме) от ярма капитала. (Отметим, кстати, что в конце жизни Маркс яростно отрицал эти идеи, но современные марксисты всецело их разделяют.)

4. Политика легких денег, т.е. кредитная экспансия, — полезный метод облегчения бремени, возложенного на трудящиеся массы капиталом, и повышения благосостояния страны. Эта политика никак не связана с периодически возникающими экономическими депрессиями. Экономические кризисы — зло, порождаемое нерегулируемым капитализмом.

5. Все, кто отрицает сформулированные выше утверждения и настаивает на том, что только капитализм по-настоящему служит интересам масс и только накопление нового капитала — единственный эффективный метод постоянного повышения благосостояния всех слоев общества, являются злонамеренными и ограниченными апологетами эгоистических интересов класса эксплуататоров. He может быть и речи о возврате к политике свободы торговли, золотого стандарта и экономической свободы. K счастью, человечество никогда не вернется к идеям и политике XIX в. и викторианской эпохи. (Заметим, кстати, что марксизм и профсоюзное движение можно с полным основанием отнести к продуктам «XIX века» и «викторианства».)

6. Выгоды от внешней торговли связаны исключительно с экспортом. Для страны лучше всего быть независимой от любого импорта. (Правда, «прогрессисты» не в восторге от этой догмы и порой даже отвергают ее как националистическое заблуждение, но их политические действия продиктованы именно ею.)

Эти догмы в равной степени разделяются сегодняшними британскими либералами и британскими лейбористами, с одной стороны, и нацистами — с другой. He имеет значения, что британцы называют эти принципы продуктом либерализма и экономической демократии, а немцы, кстати, с куда большим основанием называют их антилиберальными и антидемократическими.

Здесь не место заниматься опровержением этих шести догм. Это задача для ученых трактатов, посвященных основным проблемам экономической теории, и она уже решена. Подчеркнем лишь, что тот, кому не хватает мужества или понимания для критики этих идей, не сможет оспорить выводы, сделанные из них нацистами. Нацисты также считают необходимым государственное регулирование экономики. Они также стремятся к автаркии для своего народа. Отличительная черта их политики в том, что они не желают мириться с неудобствами, которые создает для них такая же политика других стран. Они не согласны быть навеки «запертыми», как они говорят, в границах относительно перенаселенной территории, где производительность труда меньше, чем в других странах.

Немецкие и иностранные противники нацизма проиграли интеллектуальную схватку с ним, потому что оказались в плену того же непреклонного и нетерпимого догматизма. Британские левые и американские прогрессисты мечтают о системе всестороннего регулирования экономики государством в своих странах, превознося советские методы управления экономикой. Отвергая немецкий тоталитаризм, они противоречат сами себе. Для немецких интеллектуалов отказ Великобритании от политики свободы торговли и золотого стандарта явился наглядным доказательством превосходства немецких методов и доктрин. Теперь они видят, как англосаксы копируют почти все аспекты их системы управления хозяйством. Они слышат, как видные граждане этих стран заявляют, что именно эту политику они будут проводить в послевоенный период. Отчего же, в связи со всем этим, нацистам не быть уверенными, что они были пионерами в деле построения нового и более совершенного экономического и социального порядка?

Вожди нацистской партии и ее штурмовых отрядов являются бандитами и садистами. Ho немецкие интеллектуалы и немецкие трудящиеся терпели их правление, потому что одобряли основы социальной, экономической и политической доктрин нацизма.

Бесполезно заниматься поиском противоречий и непоследовательности в нацистских доктринах. Они действительно внутренне противоречивы и непоследовательны, но их основные ошибки характерны и для всех разновидностей современного этатизма.

Чаще всего нацизму ставится в упрек непоследовательность его демографической политики. Нацистам указывают: когда, с одной стороны, вы жалуетесь на относительную перенаселенность Германии и на этом основании требуете дополнительного жизненного пространства, Lebensraum_i но при этом проводите политику повышения рождаемости, вы противоречите сами себе. Ho, с точки зрения нацистов, здесь нет никакой непоследовательности. Для них единственным средством борьбы с перенаселенностью является достаточная многочисленность немецкого народа, позволяющая воевать за расширение территорий, тогда как малые народы, страдающие от такой же сравнительной перенаселенности, слишком слабы, чтобы защититься. Чем больше солдат сможет поставить под ружье Германия, тем легче ей будет избавиться от проклятия перенаселенности. Исходная доктрина была ошибочна, но если не отвергнуть ее целиком, то трудно спорить со стремлением вырастить как можно больше пушечного мяса.

Разоблачения деспотизма и звериной жестокости нацистов не достигали цели главным образом потому, что многие из критиков были склонны оправдывать советские методы. Поэтому немецкие националисты могли утверждать, что их противники — и иностранцы, и немцы — несправедливы к нацистам, когда осуждают их за то, что считают допустимым для русских. Они называют ханжескими и лицемерными нападки англосаксов на их расовые доктрины. Разве сами британцы и американцы, парируют они, соблюдают принципы равенства в сфере межрасовых отношений?

Иностранные критики осуждают нацистскую систему как капиталистическую. B нашу эпоху фанатичного антикапитализма и восторженной поддержки социализма в глазах светского общественного мнения нет худшего клейма, чем обвинения в капиталистической ориентации. Ho вот этого обвинения нацисты совсем не заслужили. B предшествующей главе мы видели, что Zwangswirtschaft представляет собой абсолютно социалистическую систему всестороннего государственного контроля над экономикой.

Это правда, в Германии пока еще существует понятие прибыли. Некоторые предприятия даже получают куда большие прибыли, чем в последние годы веймарского режима. Ho критики совершенно неверно оценивают значение этого факта. Действует система строгого контроля частных расходов. Ни один немецкий капиталист или предприниматель (директор завода) или кто бы то ни было не волен истратить на свои нужды больше, чем правительство считает приличествующим его рангу и заслугам перед народом. Избыток средств должен быть помещен на банковский счет или вложен в акции или облигации немецких корпораций, находящихся под полным контролем государства. Хранение больших денежных сумм на руках строго запрещено и наказывается как измена государству. Даже до войны отсутствовал импорт предметов роскоши из-за границы, а их производство внутри страны было прекращено. Никто не имеет права покупать больше продуктов питания и одежды, чем положено по карточкам. Арендная плата заморожена, мебель и другие предметы длительного пользования практически недоступны. До сравнительно недавнего времени туристы, желавшие провести отпуск в Швейцарии или Италии, имели право на приобретение ограниченного количества валюты. Нацистское правительство не запрещало гражданам посещение Италии, чтобы не вызвать гнев своих тогдашних итальянских друзей. Co Швейцарией была иная история. Правительство Швейцарии, уступив требованиям одной из важнейших отраслей экономики, добилось, чтобы частью платы за немецкий импорт из Швейцарии стали расходы немецких туристов. Поскольку общая сумма немецкого экспорта в Швейцарию и швейцарского экспорта в Германию жестко зафиксирована в двустороннем торговом договоре, немцам безразлично, как именно Швейцария распорядится суммами превышения экспорта над импортом. Суммы, выделяемые немецким туристам для поездок в Швейцарию, вычитаются из государственного долга Германии перед швейцарскими банками. Так что расходы немецких туристов оплачивали акционеры швейцарских банков.

Немецкие корпорации не имеют права распределять прибыль среди акционеров. Объем дивидендов жестко ограничен и регулируется очень сложными нормативными актами. Утверждается, что это не создает заметных трудностей, потому что корпорации могут выпускать дополнительные акции. Это ошибочное мнение. Они могут выпускать дополнительные акции только на сумму прибыли, полученной в предыдущие годы, после уплаты налогов, но не распределенной среди акционеров.

Поскольку частное потребление жестко лимитируется и контролируется государством, а весь неистраченный доход должен быть инвестирован, т.е., по сути дела, отдан в распоряжение государства, высокая прибыль — не более чем утонченный метод налогообложения. Потребителям приходится втридорога платить за товары, а бизнес номинально прибылен. Государство получает деньги в форме налогов либо займов. И следует понимать, что в один прекрасный день все эти займы будут признаны недействительными. Многие годы немецкие предприятия не имели возможности обновлять оборудование. K концу войны активы корпораций и частных фирм будут состоять, главным образом, из изношенных машин и всевозможных сомнительных долговых обязательств правительства. Воюющая Германия проедает свой капитал, т.е. капитал, который номинально и внешним образом принадлежит ее капиталистам.

Нацисты истолковывают отношение других стран к проблеме сырья как признание справедливости своих притязаний. Лига наций заявила, что существующее положение дел неудовлетворительно и ущемляет интересы наций, именующих себя «неимущими». B четвертом пункте Атлантической хартии^¹¹⁸!, опубликованной 14 августа 1941 r., в которой главы правительств Великобритании и Соединенных Штатов провозгласили «некоторые общие принципы национальной политики их стран — принципы, на которых они основывают свои надежды на лучшее будущее для мира», говорится: «Соблюдая должным образом свои существующие обязательства, они будут стремиться обеспечить такое положение, при котором все страны — великие или малые, победители или побежденные — имели бы доступ на равных основаниях к торговле и к мировым сырьевым источникам, необходимым для экономического процветания этих стран».

B мировой войне Римская католическая церковь находится над схваткой: католики есть в обоих воюющих лагерях. Папа имеет возможность наблюдать за конфликтом беспристрастно. Поэтому в глазах нацистов должно было иметь очень большое значение то, что Папа усмотрел истоки войны в «том холодном и расчетливом эгоизме, который стремится сохранить только для себя предназначенные в пользование всем экономические ресурсы и материалы, так что народам, менее обласканным природой, отказывают в доступе к ним» и заявил далее, что видел «признание необходимости участия всех в прнродных богатствах земли со стороны народов, которые в исполнении данного принципа относятся к категории дающих, а не получающих»^[120].

Что ж, говорят нацисты, все признают, что наше недовольство обоснованно. И добавляют, что в мире, где тоталитарным странам грозит автаркия, компенсировать им ущерб можно только одним способом — провести перераспределение территориального суверенитета.

Ha это часто возражают, что угроза автаркии, которой опасались нацисты, еще далека, что пока экспортная торговля Германии растет, и соответственно растет доход на душу населения. Такие возражения на немцев впечатления не производили. Они стремились к достижению экономического равенства, т.е. чтобы производительность труда в Германии была не ниже, чем в любой другой стране. Немцы вполне резонно указывали: уровень жизни трудящихся англосаксонских стран также сегодня намного выше, чем в прошлом. Тем не менее «прогрессисты» не считают этот факт оправданием капитализма, а вместо этого поддерживают требования о более высокой заработной плате и об устранении системы наемного труда. Несправедливо, говорили нацисты, отвергать немецкие притязания, когда никто не думает опротестовать равные притязания трудящихся англосаксонских стран.

Самый слабый аргумент против нацистской доктрины выдвинули пацифисты: война ничего не решает. Однако невозможно отрицать, что сложившееся распределение территориального суверенитета и политической власти есть результат прошлых войн. Меч освободил Францию от власти английских королей и сделал ее независимой, покорил для белых Америку и Австралию и обеспечил автономию американским государствам. Кровавые битвы сделали Францию и Бельгию странами преимущественно католическими, а Голландию и Северную Германию — преимущественно протестантскими. Единство Соединенных Штатов и Швейцарии было достигнуто в результате гражданских войн.

Против планов нацистской агрессии можно было привести два эффективных и неопровержимых аргумента. Во-первых, сами немцы сделали все возможное для создания ситуации, которую они же теперь расценивают как достойную сожаления. Во-вторых, война несовместима с международным разделением труда. Ho «прогрессисты» и националисты не могли предъявить эти аргументы нацистам. Они сами не заботились о сохранении международного разделения труда; они сами призывали к государственному контролю над экономикой, что с необходимостью ведет сначала к протекционизму, а потом и к автаркии.

Ложные нацистские доктрины не выдерживают критики с позиции здравой экономической теории, которую сегодня пренебрежительно называют ортодоксальной. Ho тот, кто сам привержен догмам популярного ныне неомеркантилизма и призывает к установлению правительственного контроля над бизнесом, тот не сможет им ничего противопоставить. Фабианская и кейнсианская «неортодоксальность» привели к вынужденному признанию принципов нацизма. B области практической политики они сорвали все попытки создать общий фронт народов, которым угрожали притязания нацизма.