Вооруженные партии

Ноябрьская революция возродила явление, давно исчезнувшее из немецкой истории. Авантюрно настроенные офицеры создавали вооруженные добровольческие отряды, ИЛИ FreikorpSy и действовали на свой страх и риск.

Правительству не хватило духу их распустить. Некоторые отряды отважно сражались с коммунистами. Другие — успешно защищали восточные приграничные районы от поляков и литовцев. Они похвалялись своими достижениями, и молодые националисты открыто им симпатизировали. Признанные вожди националистической партии с глубокой враждебностью относились к руководителям этих отрядов, которые не слушались их советов и своими безрассудными акциями грозили сорвать их планы. Крестьяне и помещики страдали от вымогательства этих отрядов, полезность которых ушла вместе с угрозой коммунистических беспорядков. Рейхсвер, новая армия, реорганизованная в соответствии с требованиями Версальского договора, теперь достаточно окреп, чтобы справиться с этой задачей. Руководители националистов совершенно справедливо подозревали, что молодые вожди вооруженных отрядов надеялись заменить их в качестве лидеров националистического движения и изобрели хитроумный план избавления от них. Следовало включить их в состав рейхсвера и таким образом обезвредить.

Поскольку главарям этих отрядов становилось все труднее добывать средства для их содержания, они были готовы принять это предложение и встать под команду армейских офицеров.

Однако это решение шло вразрез с требованием Версальского договора, по которому численность рейхсвера не могла превышать 100 тыс. человек. Возник конфликт с представителями Франции и Британии. Союзные державы потребовали разоружить и распустить так называемый черный рейхсвер. Когда правительство подчинилось и попробовало распустить самую сильную из нелегальных частей, бригаду капитана Эрхардта, это лишь спровоцировало Капповский путч'¹⁰⁵1

Мировая война, затем гражданская плюс революционные настроения марксистов и националистов создали атмосферу такой всеобщей жестокости, что политические партии приняли полувоенный характер. Правые националисты и левые марксисты завели собственные вооруженные силы. Партийные войска, разумеется, сильно отличались от добровольческих отрядов, созданных крайними националистами и коммунистами. B них входили солидные, имевшие работу люди, которые были заняты на службе с понедельника до вечера субботы. B конце недели они надевали свою униформу и устраивали парады с духовыми оркестрами, флагами, а зачастую и с огнестрельным оружием. Они гордились принадлежностью к своим организациям, но не горели желанием воевать; им недоставало агрессивности. Их парады, похвальба и вызывающие речи их вождей создавали много шума, но не представляли серьезной угрозы для гражданского мира.

После подавления революционных выступлений Каппа в марте 1920 r., Гитлера и Людендорфа в ноябре 1923 г. и различных коммунистических мятежей, важнейшим из которых было восстание Хольца в марте 1921 r., Германия начала возвращаться к нормальной жизни. Добровольческие и коммунистические отряды стали постепенно сходить с политической сцены. Они еще устраивали бои между собой и с полицией. Ho постепенно все это вырождалось в прямой бандитизм и хулиганство. Необузданность и заговоры малочисленных авантюристов не представляли серьезной угрозы общественной стабильности.

Ho социал-демократическая партия и ее печатные органы, постоянно осуждая еще сохранившиеся националистические добровольческие корпуса и требуя их роспуска, тем самым допустили грубый промах. Эта шумиха действовала как вызов для националистических партий, которые любили этих воинственных авантюристов не больше, чем социал-демократы, но не рисковали выступить против них открыто. B ответ они потребовали роспуска коммунистических вооруженных формирований. Ho и социал-демократы находились в столь же щекотливом положении относительно коммунистических отрядов. Они их ненавидели и боялись, но не хотели выступить против них открыто.

Как в империи Бисмарка, так и в Веймарской республике основные властные функции принадлежали не правительству рейха, а правительствам отдельных земель. Пруссия была самым большим и богатым государством федерации с самым многочисленным населением; она была центром тяжести рейха или, точнее говоря, самим рейхом. Поскольку в императорском рейхе в Пруссии тон задавала консервативная партия, вся имперская Германия находилась под влиянием консерваторов. Поскольку в период Веймарской республики Пруссией правили социал-демократы, они и были главной силой в республиканском рейхе. Когда 20 июля 1932 г. канцлер Папен совершил государственный переворот и сверг социалистический режим в Пруссии, вопрос о политической власти в рейхе был практически решен.

Баварское правительство противилось роспуску националистических отрядов на своей территории. Дело было не в симпатиях к националистам, а в провинциальном партикуляризмеІ ¹⁰⁶I Пойти наперекор центральной власти было делом принципа. Правительство рейха ничего поделать не могло, разве что развязать гражданскую войну, чтобы привести к покорности строптивого члена федерации. И вот в этой ситуации социал-демократическое правительство Пруссии предприняло роковой шаг. 22 февраля 1924 г. в Магдебурге была создана военная организация ReichsbannerSchwarz-Rot-Gold («Черно-красно-золотое имперское знамя»1^,071).

Социал-демократы попытались оправдать создание «Рейхсбаннера» ссылкой на националистические настроения рейхсвера, сто тысяч солдат которого составляли все официальные вооруженные силы рейха. Ho капповский путч продемонстрировал, что рейхсвер является вполне надежным инструментом, и в случае прямого столкновения националисты будут немедленно разгромлены. Единственную серьезную угрозу для Веймарской республики представляли националистические симпатии профсоюзов. Вожди социал-демократов не сумели перебороть этого настроения — многие втайне сочувствовали националистам. Хуже всего было то, что создание «Рейхсбаннера» обеспечило Гитлеру хорошую стартовую площадку. Его мюнхенский путч в ноябре 1923 г. окончился полным провалом. Когда в декабре 1924 г. он вышел из тюрьмы, казалось, что у него нет никаких перспектив. Создание «Рейхсбаннера» оказалось для него весьма кстати. Bce немарксисты, т.е. большинство населения, были в ужасе от агрессивных речей его руководства и от того факта, что к концу первого года существования под его знаменами собралось более 3 млн человек — больше, чем во всех правых Wehrverbandel*⁰⁸)>^[116] вместе взятых. Подобно самим социал-демократам, они сильно переоценивали силу «Рейхсбаннера» и его боеспособность. B результате множество людей были готовы помогать нацистским штурмовым отрядам.

Ho последние очень отличались от других вооруженных формирований как левых, так и правых партий. B них входили не ветераны Первой мировой, которые были уже в возрасте, повоевали на фронте и теперь больше всего хотели сохранить работу, чтобы иметь возможность заботиться о своих семьях. Нацистские штурмовые отряды, как и прежние добровольческие, формировались из безработных парней, готовых дракой зарабатывать на жизнь. Их можно было собрать в любой час дня и ночи, а не только в выходные и праздничные дни. Вызывало сомнения, что вооруженные формирования других партий станут упорно драться в случае серьезной опасности. И уж заведомо было ясно, что они не могут быть инструментом агрессии. B отличие от этого гитлеровские штурмовые отряды были воинственны, это были профессиональные драчуны. Если бы в 1933 г. их противники не сдались без боя, то под руководством своего фюрера они развязали бы кровавую гражданскую войну.

B первый период своей карьеры Гитлер получал субсидии от большого бизнеса. Bo второй период своей борьбы за власть он вымогал у них гораздо большие суммы. Тиссен и остальные платили ему, но то были не взятки. Гитлер принимал их деньги, как король принимает дань от своих подданных. Если бы они отказали ему в деньгах, он организовал бы саботаж на их заводах или попросту убил. Ho в таких радикальных мерах не было нужды. Предприниматели предпочитали стать простыми менеджерами на своих предприятиях при нацистах, чем быть ликвидированными при коммунизме на русский лад. Никакого третьего пути в тогдашней Германии у них не было.

Сила и деньги бессильны перед идеями. Нацисты покорили Германию не благодаря нескольким миллионам рейхсмарок от большого бизнеса или безжалостной отваге своих штурмовых отрядов. B течение многих лет подавляющее большинство немцев испытывало сочувствие одновременно к социалистическим и националистическим идеям. Социал-демократы, бывшие членами профсоюзов, симпатизировали радикализму нацистов в той же мере, что и крестьяне, католики и лавочники. За коммунистов голосовали главным образом потому, что считалось: именно коммунизм поможет сокрушить западный капитализм и утвердить господство Германии в Европе. Немецкие торговцы и промышленники внесли свою долю в триумф нацизма, но ведь точно то же самое делали и все остальные слои общества. Исключением не были даже церкви — католическая и протестантская.

Большие идеологические перемены вряд ли можно объяснить тем, что KTO-TO вложил в это дело деньги. Что бы ни стояло за популярностью коммунизма в современной Америке, но это не щедрые дотации русского правительства и не тот факт, что какие-то миллионеры субсидируют левые газеты и журналы. И хотя верно, что некие еврейские банкиры, напуганные антисемитизмом нацистов, пополняли партийную кассу социалистов и что самые щедрые пожертвования на проведение социальных исследований в Германии дал еврей-зерноторговец, профинансировавший создание института Маркса во Франкфуртском университете, но, вопреки утверждениям нацистов, немецкий марксизм не был продуктом еврейских маклеров.

Лозунг «народной солидарности» (Volksgemetnschaft) приобрел такую власть над сознанием немцев, что никто не отважился выступить против нацистов, когда те нанесли последний удар. Нацисты обманули ожидания очень многих своих прежних сторонников. Большой бизнес, землевладельцы и крестьяне, ремесленники, лавочники и церкви — все были разочарованы. Ho престиж главных элементов нацистского символа веры — национализма и социализма — был столь высок, что это недовольство не имело никаких практических последствий.

C властью нацистов может покончить лишь одно: военное поражение. Экономическая блокада и бомбежки немецких городов британской и американской авиацией в конце концов убедят немцев, что нацизм — не лучший путь к процветанию страны.

4.