В чем сущность институциональной экономики

Джеффри Ходжсон

Джеффри Ходжсон (род.1946) —профессор-исследователь (исследования в сфере бизнеса) Хартфордширского университета (Великобритания), главный редактор Journal of Institutional Economics.

Впервые словосочетание «институциональная экономика» прозвучало в выступлении Уолтона Гамильтона на собрании Американской экономической ассоциации в 1918 г. (Hamilton, 1919; Гамильтон, 2007). Институционализм занимал господствующие позиции в американской экономической науке по крайней мере до 1940-х гг. Перечисляя основные черты, приписываемые этой школе, Уолтон Гамильтон настаивал, что только институциональная экономика способна объединить экономическую науку, показав, как различные части экономической системы образуют единое целое (Hamilton, 1919, 309-311; Гамильтон, 2007, 110-112). В определении институциональной экономики отсутствовали какие-либо указания на нормативную позицию. По словам Гамильтона, «задачей экономической науки не является вынесение суждений по поводу практических предложений» (Hamilton, 1919, 313; Гамильтон, 2007, 112). Тем не менее сама теория вполне могла использоваться в качестве основы для политики. Согласно Гамильтону экономисты-институционалисты признавали, что: ^[272]

«Собственным» предметом экономической теории являются институты... Экономическая теория связана с содержанием процессов... Экономическая теория должна быть основана на приемлемой теории человеческого поведения... (Hamilton, 1919, 314-318; Гамильтон, 2007, 113-115).

Данные положения дополнялись следующими наблюдениями:

неоклассическая экономика... пренебрегала влиянием, которое оказывала на поведение индивида система институтов ...

В основе своей приведенное Гамильтоном описание институционализма выдержало проверку временем, но оно нуждается в некотором уточнении. Это описание может быть перефразировано

и расширено при помощи следующих пяти утверждений:

1. Хотя институционалисты стремятся к тому, чтобы разрабатываемые ими теории имели практическую значимость, сам по себе институционализм ни в малейшей степени не определяется в терминах каких бы то ни было политических предложений.

2. Институционализм широко использует идеи и данные, полученные в других научных дисциплинах (в психологии, социологии и антропологии), для обогащения методов анализа институтов и человеческого поведения.

3. Институты являются ключевыми элементами любой экономики; таким образом, важнейшая задача экономистов заключается в изучении институтов и процессов консервирования, появления новых и изменения существующих институтов.

4. Экономика представляет собой открытую эволюционирующую систему, находящуюся в естественной внешней среде и испытывающую воздействие технологических изменений; экономика включена в более широкий комплекс социальных, культурных, политических и властных отношений.

5. Представление о том, что единственное стремление индивидуальных агентов заключается в максимизации полезности, является неадекватным или ошибочным. Институционализм не рассматривает индивидов как некую данность. На индивидов влияет институциональная и культурная ситуация, в которой они находятся. Таким образом, индивиды не просто (преднамеренно или непреднамеренно) создают институты. Посредством «преобразованной нисходящей причинно-следственной связи» (Hodgson, 2000) институты оказывают фундаментальное влияние на индивидов.

ί

Большинство из этих пяти пунктов непосредственно вытекают из идей, содержащихся в тексте Гамильтона (Hamilton, 1919; Гамильтон, 2007).

Пункт 1 может показаться спорным; поэтому ниже мы более подробно обсудим его содержание. Возможно, это единственный пункт, за удаление которого из приведенного выше перечня «голосовал» бы любой институционалист. Конечно, некоторые институционалисты настаивали бы на том, что к списку из пяти пунктов следовало бы добавить (или, наоборот, удалить) те или иные положения. Но речь здесь идет о том, что они содержат «суть» институционалистской традиции.

В дальнейшем я отстаиваю позицию, согласно которой важнейшей определяющей чертой старого институционализма является утверждение, сформулированное в пункте 5. В нем и состоит принципиальное отличие нового институционализма от старой институциональной экономической теории. Все остальные критерии не позволяют провести столь же четкую границу между старым и новым институционализмом. К тому же определенное согласие с первыми четырьмя пунктами выражают и другие школы экономической мысли. И наоборот, утверждение, приведенное в пункте 5, проходит красной нитью через институционалистскую традицию в целом, от Веблена до Гэлбрейта. В то же время оно очень редко признается или развивается представителями других экономических школ. Доводы в пользу этого положения я приведу ниже. Но сначала мы обратимся к пункту 1 списка. В других разделах этого эссе мы рассмотрим общие черты институционалистской теории и обсудим некоторые их следствия.