От капризов природы – к капризам человека

Через всю историю человечества красной нитью проходит желание как можно меньше зависеть от капризов природы^[63]. Чем более развита цивилизация, тем больше человек защищен от природы и ее воздействий и тем выше его способность приспособить к себе окружающую среду.

За первичными попытками адаптации окружающей нас среды к желаемой жизни мы можем проследить и в «Эпосе о Гильгамеше» – лучше всего именно на примере строительства стены вокруг Урука, который, в том числе и благодаря ей, смог стать колыбелью цивилизации^[64]. Такое приспосабливание касается также и деятельности человека, его труда. Индивид лучше всего делает то, в чем специализируется, и пока в удовлетворении остальных потребностей он может положиться на труд других, общество богатеет. У людей уже давно нет необходимости самим шить себе одежду и обувь, охотиться, выращивать растения или готовить пищу, искать источники питьевой воды и строить себе жилище^[65]. Эта роль переходит к институту рыночной специализации (существовавшему, разумеется, задолго до того, как Адам Смит указал на него как на один из главных источников богатства народов)^[66]. Каждый теперь сосредоточен на производстве того, что приносит обществу наибольшую выгоду.

В эпосе описан огромный скачок в развитии разделения труда. Так как сам Урук является одним из старейших городов, то в повествовании отражен исторический шаг вперед – по направлению к новому общественному городскому устройству. Благодаря стенам люди в городе смогли посвятить свое время не заботе о собственной безопасности, а иным вещам; они стали и дальше развиваться в своей сфере. Нельзя также не учитывать стабильность , которую обеспечивает окруженный стеной город.

С экономической точки зрения именно так возникновение укрепленного поселения приносит значительные изменения в жизнь людей; кроме того, глубокая специализация дает его жителям «возможность ремесленничать и торговать, разбогатеть по мановению руки – но также и обнищать. Возможность добыть средства к существованию безземельным, младшим сыновьям, отверженным, энергичным и просто авантюристам откуда угодно – со всего света»^[68].

Однако все имеет свою цену, и на всех всего не хватает. Даже на богатом пиру, устроенном обществом с разделением труда. Платой за независимость от капризов природы является подчинение обществу и цивилизации. Чем сложнее устроен данный социум в целом , тем более вероятно, что его члены как индивидуумы не смогут выжить сами по себе, без него. Чем общество специализированней, тем больше тех, от кого мы зависим^[69]. И наше существование определяется именно этой зависимостью.

Энкиду мог выживать в природе самостоятельно и без всякой помощи, свободно, ибо он:

Ни людей, ни мира не ведал…

Вместе с газелями ест он травы,

Вместе со зверьми к водопою теснится,

Вместе с тварями сердце радует водою^[70].

Энкиду похож на зверя, у него нет своего народа, и он не является представителем какой‑либо страны. Своими действиями он может сам позаботиться об удовлетворении всех своих потребностей, он вне цивилизации, не цивилизованный.

Смена окружающей среды (переход от природы к городу) в «Эпосе о Гильгамеше» очень тесно связана с изменениями внутренними – превращением дикаря в цивилизованного человека. Стена вокруг города Урук, кроме всего прочего, является символом внутреннего отдаления от природы, бунта против подчинения не поддающимся контролю законам, которые человек в лучшем случае может лишь открыть и использовать в своих интересах.

«Практическая цель стены во внешнем мире имела свою параллель с внутренним миром человека: формирующееся эго‑сознание отгораживается таким образом некой стеной, отделяющей его от остальной психики. Обороноспособность является важной характерной особенностью эго. И, таким образом, Гильгамеш предзнаменует человеческую изоляцию от природной среды, как внешней, так и внутренней»^[72]. С другой стороны, эта изоляция делает возможными новые, ранее не известные формы развития, связанные с пребыванием в городской среде. «Потенциал человека, энергия его эго… дифференциация на разных уровнях городской структуры все вместе явились условиями для одной трансформации – роста цивилизации»^[73].