ОГРАНИЧЕННОСТЬ МОДЕЛИ ЭКОНОМИЧЕСКОГО ЧЕЛОВЕКА: КРИТИКА ИЗНУТРИ И ИЗВНЕ. ФОРМИРОВАНИЕ РАННЕЙ МОДЕЛИ ЧЕЛОВЕКА СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО

Ранняя модель человека экономического и ее критика со стороны зарождающейся социологии. Первые дискуссии в общественных науках вокруг смитовской модели экономического человека ве­лись вокруг оппозиций «альтруизм-эгоизм», «общественное-ин-

270

дивидуальное».

В основании ранней «смитовской» версии человека экономи­ческого лежали определенные социально-философские, идео­логические и политические идеи, получившие распространение в Англии в середине и во второй половине XVIII в. Речь идет о зна­менитом английском либерализме, одним из основоположников которого считают А. Смита (наравне с создателем утилитаризма философом И. Бентамом и известным английским философом и экономистом Дж. Миллем). Отличительными особенностями английского либерализма (по сравнению, например, с француз­ским, возлагающим гораздо больше надежд на просвещенное го­сударство) считают: ценность личной (индивидуальной) свободы; минимизацию роли государства; активную самодеятельность инди­вида.

Методологию анализа экономических процессов и поведения человека в экономике, предложенную А. Смитом, принято сегодня обозначать терминами «методологический индивидуализм» или «методологический субъективизм»: 1) примат отдельной челове­ческой личности, индивидуального поведения и мотивации по от­ношению к обществу как целому и любым социальным группам; 2) признание базовой характеристикой человека стремления к вы­годе, пользе, к «максимизации полезности», к поиску наиболее эф­фективных средств для достижения поставленных целей (экономи­ческий рационализм); 3) «социальный атомизм», т.е. рассмотрение

271

индивида в качестве самодостаточной единицы, исключение из рассмотрения моментов социального взаимодействия, взаимо­зависимости индивидов, проявлений коллективизма и альтруизма. Как подчеркивает В.С. Автономов, «принцип методологического индивидуализма в экономической науке представляет собой нечто большее, чем рабочую гипотезу: отчасти это составная часть либе­рального символа веры, унаследованного от английской классиче­ской школы, в котором огромная ценность придается личной сво­боде и независимости от внешних воздействий» [1, с. 32].

В общественных науках в течение XVIII и XIX вв. параллельно с развитием классической политической экономии вызревал иной подход к анализу социальных и социально-экономических про­цессов, иной взгляд на человека и общество: социологический. Несмотря на то что социологическая и экономическая науки воз­никали приблизительно в одни и те же исторические сроки, причем из общего интеллектуального корня (социальной философии XVII— XVIII вв., и в первую очередь — из английского и французского Про­свещения), методологические подходы и теоретические принципы, на которых базировались эти две науки, оказались принципиальны разными, во многих отношениях — диаметрально противополож­ными. Если исходным пунктом рассуждений у А. Смита, а позже у представителей формальной экономической теории, стал тезис о первичности отдельного экономического агента и его эгоисти­ческого интереса, стремления человека к максимизации индиви­дуальной полезности (в поздней версии — «максимизация целевой функции»), то в социологии с момента ее появления в 1830-е гг.

Рождавшаяся в конце XVIII — начале XIX в. социологическая наука в лице крупнейшего французского философа социалиста- утописта А. Сен-Симона, а также непосредственных основателей социологии как отдельной науки французского ученого О. Конта (ученика А. Сен-Симона) и английского мыслителя Г. Спенсера выдвинула следующие основополагающие принципы: 1) «методо-

272

логический холизм» (греч. holos — целый) — подход, согласно кото­рому целое первично и всегда обладает свойствами, несводимыми к свойствам отдельных элементов, иными словами, целое больше суммы своих частей; 2) «социологический объективизм» — подход, согласно которому развитие общества выступает как объективный процесс, законы которого ученые могут раскрыть; 3) «социологи­ческий реализм» (в противоположность «социологическому но­минализму») — утверждение, что общества и социальные группы реально существуют, а не выступают в качестве «ноуменов», т.е. мыслительных конструкций; 4) «социологический коллекти­визм» — подход, ставящий в центр изучения не отдельных ин­дивидов, а социальные группы, коллективы, общество в целом; 5) «прогрессизм» — идею социальной эволюции и социального про­гресса; 6) представление о первичности альтруизма и солидарности (как врожденных и естественных свойств человека) по отношению к эгоизму, индивидуализму и преследованию частного интереса. На базе именно такой методологии стала формироваться первона­чальная модель человека социологического (homo sociologicus).

Таким образом, вместе с возникновением в 1830-е гг. социо­логии в европейской общественной мысли утвердились концепции, идеологически и методологически противостоящие утилита­ризму И. Бентама, методологическому индивидуализму А. Смита, принципам максимизации полезности маржиналистов. Социо­логов в XIX — начале XX в. прежде всего волновали проблемы социального единства, альтруизма и социальной солидарности. С самого своего возникновения эта новая дисциплина была наце­лена не только на строгий научный поиск, но и на открытие дей­ственных рецептов по улучшению общества, на решение так на­зываемого социального вопроса (проблем нищеты, использования детского труда, социального неравенства, угнетения).

Обоснование не «экономической», а так называемой со­циальной точки зрения^[13] на общество и социальные процессы, тео­ретическое обоснование проекта преодоления индивидуального, группового, классового, этнического и национального эгоизма, стремление утвердить в обществе принципы солидарности и аль­труизма рассматривались социальными мыслителями того вре­мени в качестве научной цели и моральной обязанности. Не слу­чайно О. Конт не только изобрел название новой научной дис­циплины - «Социология», но и придумал термин «альтруизм» с целью обоснования фундаментальных основ социального взаи­модействия - социальной солидарности и морали; другой ученик А. Сен-Симона П. Леру ввел термин «солидарность». «Понятия со­лидарности, морали и альтруизма, - подчеркивал историк социо­логии А.Б. Гофман, - изначально шли рука об руку с понятиями общества, социальности и социального и таким образом занимали в социологии привилегированное место», и следовательно, утверж­дение, будто «“западная” традиция является заведомо индивиду­алистической и либеральной, не соответствует действительности» [4, с. 98-99]. Идеи солидарности и альтруизма продолжали разви­ваться и в ХХ в. в трудах крупных социальных философов и социо- логов^[14].

В социальных концепциях середины XIX в. особое место от­водится значимости так называемых общественных благ, которые являются достижениями предшествующих поколений, нередко результатом труда всего общества. Так, выдающийся теоретик ли­берализма и солидаризма экономист Ф. Бастиа в «Экономических гармониях» (1850), писал о невозможности функционирования общества исключительно на принципах равного и взаимовыгод­ного обмена. Столяр, - рассуждает Ф. Бастиа, - делает столы и ящики, но в обмен за свой труд получает от общества огромное множество благ, которые созданы не им: одежду, еду, вымощенную и освещенную улицу, услуги юристов, возможность посещать цер­ковь и библиотеку, пользоваться транспортом и т.д.; другими сло­вами, «в один день он потребляет такое количество предметов, которое сам не смог бы произвести и в 10 столетий». А живущий в Париже студент потребляет множество предметов и услуг, предо­ставляемых обществом, но сам при этом в обмен еще не оказывает обществу и другим людям никаких услуг [4, с. 111]. Как только ро­ждается ребенок, - говорит другой французский философ и юрист Л. Буржуа в работе «Солидарность» (1986), - он, еще ничего не со­здав сам, не сможет удовлетворить ни одну из своих потребностей, «не черпая из громадного резервуара благ, накопленных человече­ством» [4, с. 102].

Проблема «коллективных» или «общественных» благ, поднятая мыслителями XVIII—XIX вв., в следующем столетии потребовала уже от экономистов серьезного исследования (А. Пигу, К. Виксель, Э. Лидаль, П. Самуэльсон, Р. Масгрейв и др.). Были исследованы вопросы определения стоимости общественных благ, их эконо­мической и социальной эффективности, ценности для отдельных индивидов.

Критику «альтруистической» версии модели социологического человека в середине ХХ в. предпринял идеолог экономического империализма Г. Беккер, получивший в 1992 г. Нобелевскую премию за «распространение сферы микроэкономического анализа на целый ряд аспектов человеческого поведения и взаимодействия, включая нерыночное поведение». Согласно его позиции альтруизм, наряду с эгоизмом и завистью, не противоположные явления, а звенья одной и той же цепи, которые можно описать функциями полезности. Альтруистическое поведение в семье, например, ученый представил не как моральное в своей основе, а как взаимо­выгодное. Аналогично экономический инструментарий теории мак­симизации полезности и ее ключевые понятия («редкость», «цена», «альтернативные издержки» и т.п.) были применены Г. Беккером и другими представителями этого течения (Дж. Стиглер, Р. Познер, Т. Шульц, С. Эззи, Р. Эрнберг, Д. Хамермеш, Н. Сосс) к анализу ин­ститутов и явлений, которые ранее были исключительно объектами изучения социологов: преступности, браку, планированию семьи, дискриминации, образованию, религии, спорту, суициду, сексу­альной жизни и др. Обновленная модель человека экономического, благодаря усилиям сторонников экономического империализма, стала претендовать на статус универсальной для всех социальных наук. Однако далеко не все социологи и экономисты с этим согла­сились.

16.2.