«HOMO SOCIOLOGICUS»: СУЩНОСТЬ МОДЕЛИ И СОВРЕМЕННЫЕ ИНТЕРПРЕТАЦИИ

Классические черты модель человека социологического при­обрела в конце XIX — середине ХХ в. в трудах Э. Дюркгейма, Т. Пар­сонса, Р. Мертона. Акцент в этой «зрелой» версии модели человека социологического делался не на врожденных моральных свойствах человека, а на значимости социального регулирования человече­ского поведения, на роли социального порядка и социальных норм.

275

Одновременно социологами, историками и социальными антропо­логами было осознано, что в разных типах обществ конкретное на­полнение социальных требований может меняться: в первобытных обществах важнейшим требованием может стать щедрость, взаи­мопомощь, дарение, альтруизм; в так называемых восточных, «эта­тистских» — подчинение государству, конформизм, выполнение многочисленных государственных повинностей, минимизация индивидуального интереса; в современных западных обществах именно нормативная и ценностно-идеологическая системы ори­ентируют человека на эгоистическое поведение, стремление к при­были и максимизацию полезности.

Основной линией в развитии социологии, внутри которой раз­вивалась и модель homo sociologicus, стала разработка принципа системности применительно к обществу, что привело в ХХ в. к созданию системно-функционального подхода в социологии

(О. Конт, К. Маркс, Э. Дюркгейм, Б. Малиновский, Т. Парсонс, Р. Мертон, Н. Луман и др.). В самом общем виде системный подход базируется на идее о том, что человеческое общество представляет собой социальную систему, выступающую как иерархизированное целое, имеющую свою структуру и механизмы взаимодействия эле­ментов, каждый элемент выполняет свою собственную функцию. В качестве элементов в структуру общества входят не только инди­виды, но и их объединения (социальные группы), разнообразные социальные связи и отношения, социальные нормы, ценности, правила, идеалы, социальные роли, позиции, социальные санкции, символические формы, системы власти и многое другое.

Огромный вклад в разработку системного принципа рассмот­рения общества и проблемы роли человека в нем внесли немецкие мыслители К. Маркс и Ф. Энгельс, именно поэтому в истории науки их считают не только крупными философами и экономи­стами, но и выдающимися социологами. В марксизме системное исследование общества сочеталось с историческим подходом к ана­лизу экономических систем. К. Маркс критиковал мысль о вневре­менной, внеисторической, «родовой» сущности человека, незави­симой от конкретной системы социальных отношений, утверждая в «Тезисах о Фейербахе», что «сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В своей действительности она есть совокупность всех общественных отношений» [10, с. 3].

В марксизме впервые было найдено общетеоретическое ре­шение проблемы различия человека и животного, выдвинута идея возникновения человека и общества на основе появления труда и общественного производства (так называемая трудовая теория

276

антропосоциогенеза). Под влиянием первых значимых этногра­фических открытий и обобщений Л. Моргана основоположни­ками марксизма была выдвинута концепция первобытного комму­низма, коллективизма и общественной собственности на средства производства. Заняв крайне критические позиции в отношении основ и перспектив развития капитализма, К. Маркс и Ф. Энгельс в «Капитале» разработали теорию прибавочной стоимости и экс­плуатации, существенно обогатив тем самым научное понимание проблем социального неравенства, власти, социального отчуж­дения, социальных конфликтов, и оказали тем самым колоссальное воздействие на формирующуюся социологию и социологическое понимание человека.

Следующий этап в развитии системного подхода в социологии и в создании модели человека социологического связан с твор­чеством французского социолога Эмиля Дюркгейма (1858-1917). В своих важнейших работах «О разделении общественного труда» (1893), «Правила социологического метода» (1895) и «Самоубий­ство» (1897) Э. Дюркгейм обозначил своей целью создание точного научного метода для исследования социальных феноменов.

В противоположность сторонникам методологического индиви­дуализма в социологии (Ф. Теннис, М. Вебер) Э. Дюркгейм концен­трировал внимание не на субъективных мотивациях действий ин­дивидов, пусть и закрепленных в ценностях, но на строго научном изучении «социальных фактов» (понятие, введенное Э. Дюрк- геймом для описания социальных явлений). Социальные факты существуют сами по себе и не зависят от действий индивидов, од­нако оказывают на них принудительное воздействие посредством либо формального правового регулирования, либо неформальных, религиозных или семейных норм. Социальные факты, по мнению Э. Дюркгейма, оказываются в некотором смысле более объектив­ными, чем действия составляющих общество индивидов, а изуча­емые социологами социальные феномены (социальные факты) можно объяснять не апелляцией к индивиду, но только с помощью других социальных фактов (принцип объяснения социального со­циальным).

277

Центральными категориями социологии Э. Дюркгейма стали понятия социальной регуляции и социальной нормы. Правовые, нравственные и религиозные правила (нормы), согласно Дюрк- гейму, представляют собой не просто идеи, но, что гораздо важнее — разновидности социальных правил, общей системы со­циальной регуляции и регламентации. По его мнению, социальная регуляция осуществляется посредством двух основных механизмов:

1) правил (норм, ценностей, символов), которые уже сложились в обществе, закрепились и приобрели традиционный характер;

2) норм, ценностей и символов, которые только формируются и являются частью особых образований — идеалов, т.е.

Регулятивная роль традиций и идеалов чрезвычайно важна — они составляют фактически две разновидности единого регулятив­ного механизма, основу нормативного порядка. Соответственно, «аномия» (важнейший термин, введенный Э. Дюркгеймом), т.е. «безнормие», отсутствие или предельное ослабление авторитета социальных правил, выступает фактором дезинтеграции и разру­шения общества как такового.

Если, по мнению сторонников экономического либерализма, свобода от внешних социальных и особенно государственных ограничений расчищает путь естественному проявлению эконо­мической инициативы и ведет к экономическому процветанию, то в теории Э. Дюркгейма размывание социальных норм и социального контроля (аномия) опасно тем, что в подобном состоянии все, что связано с биопсихической природой человека (его потребностями, желаниями, страстями, импульсами, эмоциями и т.п.), не находя вне себя никакого регулирующего, ограничивающего, обуздыва­ющего начала, окажет разрушительное воздействие и на инди­видов, и на общество. Аномия и кризис в современных европейских обществах заключаются, по мнению Дюркгейма, не в переходе от традиционализма (который нежизнеспособен) к рационализму и индустриализму (сам по себе этот переход необходим, «нормален» и плодотворен), а в затянувшейся пустоте, неопределенности регу­лятивной сферы, отсутствии эффективной замены традиционных норм и ценностей иными, заключенными в идеале [4; 8].

278

Введенное Э. Дюркгеймом понятие аномии получило развитие в работе американского социолога Р. Мертона «Социальная теория и социальная структура» в связи с концептами девиации, девиант­ного поведения, преступности, социальных дисфункций [11]^[15].

Влияние идей Э. Дюркгейма испытали практически все крупные представители социологической мысли, особенно сторонники структурно-функционального направления в социологии и со­циальной антропологии — Б. Малиновский, А. Радклифф-Браун,

Т. Парсонс, Р. Мертон, К. Леви-Стросс, М. Фуко, К. Гирц, М. Мосс

и многие другие. Принцип методологического «социологизма» и системный подход в анализе общества Э. Дюркгейм и его после­дователи считали необходимым распространить на все социальные науки, в том числе и на экономическую теорию, что дало основание говорить о социологическом империализме. Наибольшее влияние в экономической науке подходы социологов оказали на предста­вителей американского институционализма, в первую очередь

Дж. Коммонса, Дж. Гэлбрейта, Р. Хайлбронера.

Таким образом, системообразующей категорией социологи­ческой науки и центральным компонентом человека социологиче­ского стала рассматриваться социальная норма. П. Вайзе, рекон­струируя социологический подход к человеку, пишет: «Обычно под нормой понимают общепризнанное правило, имеющее обяза­тельную силу; привычное, отвечающее ожиданиям состояние; тре­буемое действие или бездействие. С помощью норм определенные действия из множества возможных становятся обязательными для исполнения или неисполнения всеми членами общества, эти дей­ствия нормируют и стандартизируют общественные отношения. Благодаря этому и обеспечивается гарантия порядка: во-первых, как уверенность в ориентации: каждый знает, на что имеет право он сам и другие люди; во-вторых, уверенность в результатах: каждый знает, во что обойдется нарушение нормы ему и во что обойдется это другим. ... Зная нормы, каждый член общества может судить о возможном поведении других членов общества в определенной ситуации и благодаря этому планировать свои действия с учетом стабильно ожидаемой реакции других и чувствовать себя уверенно перед ней. Нормы задают параметры поведения людей; знание норм координирует это поведение» [3, с. 116].

«Для члена общества на микроуровне это означает, что норма обязывает его вести себя определенным образом. Предписывая это, норма ставит индивида перед альтернативой: соблюдать требо­вания нормы или идти на риск подвергнуться санкциям. Поскольку перед этой альтернативой стоят все индивиды, то в случае полного применения нормы каждый индивид будет вести себя одинаково и a priori будет знать, как поведет себя другой. Таким образом, люди уравниваются в своем поведении.

Но благодаря этому они приобретают все же некоторую авто­номию, состоящую не в том, что они могут свободно действовать - это как раз не допускается, а в том, что они имеют защиту от про­извольных действий других. Такие действия предотвращаются угрозой санкций, которые должны обладать достаточной устраша­ющей силой» [3, с. 117].

Крупнейший представитель структурно-функционального под­хода Т. Парсонс ввел в социологический анализ человеческого по­ведения важнейшую понятийную пару - «статус - роль». Концепт социальной роли стал с этого момента рассматриваться в модели человека социологического в качестве второго по значимости после понятия социальной нормы. «Статус - роль», по Парсонсу, анало­гично элементарной частице в механике и выступает элементарной категориальной парой, характеризующей положение человека в социальной системе. Основными понятийными наборами совре­менного социологического анализа, ставящего перед собой задачу описания человеческого поведения, полагает крупный немецкий социолог Р. Дарендорф, являются категории «социальная норма», «социальная позиция», «социальная роль», «ролевые ожидания» и «социальная санкция».

Каждое общество, пишет Дарендорф, представляет собой «мно­гомерное поле социальных отношений и социальных позиций»; при этом «с каждой позицией соотносится некоторая социальная роль, т.е. множество способов поведения, заданных обладателю определенной позиции в определенном обществе». «Поле отно­шений, где позиции нас располагают, и связывающий нас с ними набор ожиданий обязывают нас с момента, когда мы становимся обладателями позиций и исполнителями ролей. За тем, чтобы мы не уклонялись от этих обязанностей, следит система социальных санкций, т.е. значимых вознаграждений за конформное и нака-

280

заний за отклоняющееся от конформного поведение» [6, с. 270]. Дарендорф подчеркивает, что «о человеке в социологических ана­лизах речь идет в первую очередь лишь так, словно он соответствует всем ожиданиям, которые связываются с его социальной позицией. Эту абстракцию — научную модель социологии — мы можем на­звать homo sociologicus». «То, что человек — существо общест­венное — больше, чем метафора, его роли — больше, чем маски, которые можно снять, его социальное поведение — больше, чем просто комедия или трагедия, откуда и актера отпускают в “под­линную” действительность» [6, с. 271].

Социологи всегда подчеркивали, что социальные нормы и роли не выступают как исключительно внешние по отношению к чело­веку, как результат чистого социального принуждения. Социальные требования интериоризируются (или интернализируются), стано­вятся важной частью человеческого самосознания и саморегулиро­вания. Процесс освоения и принятия норм происходит в процессе воспитании, или социализации. Социологи также подчеркивают, что сохранение определенного социального единства и социального порядка является условием выживания и успешного функциони­рования людей в долгосрочной перспективе, именно поэтому они не воспринимают социальные нормы как абсолютно навязанные извне. Проблема же патологического, девиантного поведения, откло­нения от норм и ценностных установок объясняется в структурно­функциональном подходе, как правило, психологическими откло­нениями самих девиантов и компенсируется в обществе наличием системы социального контроля, т.е. системы социальных санкций.

Обобщая социально-философские и собственно социологи­ческие поиски последних двух столетий в отношении общества и человека, подчеркнем значение некоторых основополагающих идей. Общество присутствует в сознании каждого человека, как показали философы и социологии еще в XIX в., не только в виде разделяемых всеми идей, т.е. «коллективных представлений» («об­щественного сознания») — общих ценностей, моральных представ­лений, религиозных убеждений, научных идей и других форм миро­воззрения. Собственное открытие социологии — это открытие нор­мативной природы человеческого поведения, открытие социальной регуляции. Впервые социологами было показано, что в полной мере человеческое поведение — не просто сознательное (или целе­рациональное, в терминах М. Вебера), а, что не менее важно, пове­дение морально-волевое, социально регулируемое и одновременно саморегулируемое, т.е. «самоограничивающее», подчиненное об­щественным требованиям, общественным нормам.

281

Важнейшим механизмом в поддержании и воспроизводстве социального порядка оказывается не только система социальных санкций (поощрений и наказаний), но и социализация — процесс превращения родившегося человека посредством воспитания и об­разования из биологического существа в социальное существо, процесс постепенного включения молодого человека в систему существующих социальных отношений, освоение социального опыта и социальных правил новыми поколениями. В процессе со­циализации, как показали социологии и антропологи, происходит усвоение не только общественно значимых идей, языка, много­численных навыков и умений, накопленного опыта, но и форми­рование механизмов саморегуляции, индивидуальной воли, са­моконтроля. Как доказывает «эффект Маугли», без специального социального воздействия ребенок в возрасте до шести лет практи­чески остается животным и не в состоянии позже освоить не только человеческий язык, но даже элементарные навыки гигиены и само­обслуживания, не говоря уже о более сложных моделях поведения.

Самые первые социальные нормы, как выяснили антропологи, возникли в человеческом обществе в процессе антропосоциогенеза (1,6-1,8 млн лет назад — 35-40 тыс. лет назад (закончится появле­нием homo sapiens — человека разумного)) и носили специфический характер табу. Табу — это абсолютные запреты («негативные нормы»), источник которых для людей остается неизвестным, но нарушение их воспринималось обществом как преступление, грозившее бедами не только нарушителю, но и всему обществу. Нарушителей первобытных табу жестоко карали. Табуированные действия вызывали у людей иррациональный страх, поскольку при­чины запретов и сила возмездия были для них неизвестны [16].

Первобытные табу охватывали две важнейшие сферы — ре­гулирование полового инстинкта (половые запреты) и распреде­ление пищи (пищевые распределительные нормы), т.е. первые со­циальные нормы жестко регулировали проявление двух мощнейших биологических инстинктов человека — полового и пищевого. Только после подчинения социальному контролю, коллективной воле биологической природы в полной мере человек стал чело­веком, т.е. превратился не просто в homo sapiens, но и, что не менее важно, в человека морального, т.е. в полной мере в социальное су­щество. Если пищевой инстинкт был социально подчинен первыми нормами равного совместного распределения пищи (первобытный коммунизм), то половой инстинкт был введен в социальные рамки благодаря возникновению института экзогамии и дуально-родо­вого брака. Не случайно антропологами и социологами такое при-

282

стальное внимание всегда уделялось системам брака и родства, си­стемам запретов и процессам социализации.

В зависимости от характера и типа общества содержательное на­полнение социальных норм оказывается совершенно разным. Од­нако самый главный вывод социологов: не может быть общества без социального регулирования, без социальных норм и санкций, без целенаправленного формирования человека.

16.3.