2.5.2. Homo-СУЩЕСТВО и Homo-ОБЩЕСТВО

Идя по пути усложнения организации, природа, держа курс на неприроду, создала великое множество видов существ и их общественных организаций, которые разли­чаются между собой разной степенью удаленности от природы и близости к неприроде.

Логично предположить, что природа, занятая сотво­рением неприроды, должна была предельно реализовать свою творческую потенцию, перебрать все возможные варианты и дойти до самого крайнего из них — марги­нального.

Маргинальный вариант — самый неприродный из неприродных, именно тот вариант, при котором осущест­вляется наиболее полное отрицание природы, а следова­тельно, возникает возможность появления особого при-родно-неприродного качества, знаменующего собой полное становление неприроды, ее тождество самой себе.

Маргинальная неприрода — это та неприрода, которая предстает целостным аналогом-антиподом природы, заяв­ляет о себе как новая, или вторая, природа, существует на равных с первичной природой, противостоит ей лицом к лицу, соотносится с ней как целое с целым в рамках единого целого.

59

Маргинальная неприрода — неприрода с особой, обус­ловленной ее целостностью и самостоятельностью, само­активностью. С появлением маргинальной неприроды возникает явление мультипликации неприроды на базе самой неприроды — неприрода теперь тождественна са­мой себе! Самоактивность маргинальной неприроды — творческая активность, инициационная и созидательная, производительная. Маргинальная неприрода творит саму себя и творит — в рамках самой себя — беспредельно.

Маргинальной неприроде должно соответствовать и особое существо — существо-маргинал, являющееся одно­временно и инициатором, и создателем, и носителем маргинального неприродного мира. Перебрав все живое, мы обязательно придем к единственно возможному вы­воду: таким существом может быть только ЧЕЛОВЕК - Именно ЧЕЛОВЕК (homo) способен стать по отношению к природе в критическую оппозицию, противопоставив природе другую природу.

Чем же отлична человеческая неприрода от любой другой неприроды? Какова субстанция homo-неприроды?

Человек создает то, что сама по себе неприрода — без человека — создать не может. Человеческая приро­да — это человеческая неприрода, т. е. «природа наобо­рот». Созидая что-либо, человек созидает нечто, чего нет ни в природе вообще, ни даже в живой природе. Творимое человеком неприродно по своей природе. Это то, что человек выдает из себя и только из себя. Это его функ­ция, его эманация.

Что же такое неприродное в чистом виде, неприродное как неприродное?

Чтобы ответить на вопрос, нужно провести различие между природой вообще, включающей в себя и живую неприроду, и человека как природного феномена, и человеческой неприродой, непосредственно исходящей из человека. Только посредством такого различия, т. е. отталкивания от собственно природного, можно устано­вить суть человеческого неприродного.

И если принять природу как таковую за мир материаль­ный, существующий независимо от человека, хотя и его создающий, то человеческую неприроду можно посчитать за мир нематериальный, а именно идеальный. Природа вообще, рассматриваемая в своем основании,— телесна, человеческая неприрода — духовна.

60

Человек — существо идейное, духовное. Идейным и духовным является и человеческое общество. У человека и человеческого общества как бы по две сущности — природная и неприродная, материальная и идеальная, телесная и духовная.

Человек — творец собственной природы. Он действует как бы вместо природы, рядом с ней, в равном к ней отно­шении. Природа взаимодействует с природой, но с другой природой, производной от первой, оторвавшейся от нее и ставшей самостоятельной. Природа решает, неприрода тоже решает, природа создает и неприрода создает, при­рода господствует и неприрода господствует.

Человек — существо деятельное. Он созидает и сози­дает не только из природы, но и из себя, не только при­родное, но и неприродное. Человек творит не только материальное, но и идеальное, существующее само по себе, без собственного материального воплощения.

Человек выделил себя из природы и противопоставил себя природе. И смог он это сделать только благодаря тому, что обрел способность производить идеи и конструи­ровать свой собственный мир. Данная способность и есть то, что обыкновенно зовется разумом.

Человек — существо, наделенное разумом, homo sapiens. Разум, однако, не только способность, но и меха­низм, механизм по производству идеального. Такой меха­низм свойствен каждому отдельному человеку, но работает он только в обществе — человеческом обществе. Разум неотделим от отношений «человек — человек», «человек-общество» — «общество-человек», «общество — об­щество». Единица разума — не человек, а люди, а также некоторое целостное общество людей (разумное сооб­щество). Как абстрактный индивид homo sapiens не существует. Разум — «дело» общественное.

Чтобы разум существовал и осуществлялся, чтобы он жил и работал, ему необходима собственная, находящаяся в человеке и из человека же исходящая, могущая сущест­вовать и вне человека, конституирующая материя, но материя идеальная, некое идеальное воплощение идеи,— материализованная, но по-своему, по-идеальному, идея. Такая идеальная материя необходима для реализации разума как действующего идеального механизма. Наличие

61

чисто материальной субстанции разума — механизма, т.е. человека как чисто природной — из материи — системы, не снимает потребности в идеальной субстан­ции. Разум — материально-идеальный механизм, причем не материальное, а идеальное начало делает в конечном итоге разум разумом, хотя идеальное и вторично по отно­шению к материальному.

Все природные механизмы суть энерго-информацион-ные системы. Таковой является и материальная основа разума-механизма. С идеальной же основой дело обстоит сложнее. Идеальное еврей собственной, т. е. сугубо идеаль­ной, энергией не располагает. Идеальное пользуется энер­гией материального.

И образ, обязательно расчлененный на образы, т. е. образ как множество образов. Образная природа — при­рода образов и природа из образов. И каждый образ должен иметь свой смысл, свое значение и свое обозна­чение — знак. Именно знак, а не сам образ позволяет создавать образные конструкции, соединяющие образы, обеспечивающие их взаимодействие и, что особенно важно для неприроды, создающие новые образы (образы обра­зов). Знак, хотя и идеальная, но уже плоть образа, его символ и полномочный представитель. Знак функциона­лен, он способен к взаимодействиям и комбинациям, он уже есть не что иное, как момент информации, ее орудие. И дело здесь не только во внешней, но и во внут­ренней специфике знака: знак ведь не только отличитель образа, это еще и его внутренний смысл. Насколько знак формален, настолько и содержателен.

Знак — явление не только индивидуальное, но и об­щественное. Он должен выполнить сразу две функции: индивидуальную, т. е. обозначить образ, и обществен­ную — сделать образ коммуникационным. Знак должен нести в себе и нечто особенное, и нечто всеобщее, т. е. знак образа должен сам состоять из знаков, но таких, которые сами по себе ничего не значат, а наполняются

62

значением только в определенной комбинации. Указанных элементарных знаков должно быть ограниченное коли­чество, но зато комбинаций из них можно составить неограниченное число. Решение было найдено природой и человеком в многообразии и единстве звукового обще­ния человека с человеком, общения, использующего как звуки — элементы, так и их сочетания, а потому и соот­ветствующего потребностям знаково-информационной системы разума-механизма. Знаки получили вполне ма­териальное выражение, превратив идеальный механизм в материальный, причем уже вторичный от идеального. Создание механизма произошло по линии: материаль­ное (первичное) — идеальное — материальное (вторич­ное).

Простейшим элементом информационного процесса стал отдельный звук, а первичным носителем информа­ции — смысловым носителем — стало звукосочетание, соответствующее конкретному идеальному образу, а имен­но Слово.

Слово — знак образа, его смысла. Но это и сам смысл образа. Слово самоопределено. Оно есть содержатель­ный элемент неприроды, возникающий вместе с человеком. Оно активно и даже инициативно. Слово — нечто вроде существа, даже субъекта, разумеется, в идеальном выра­жении.

Слово сочетается со словом, а словосочетания дают полное динамическое выражение разума, являясь его формой, механизмом и самим бытием. Словесное дина­мическое бытие разума, его развертывание, течение и реализация есть не что иное, как речь. Речь — это разум в действии.

Человек — носитель и производитель речи, ее агент. Речь направлена от одного человека к другому, она соединяет людей, обеспечивает формирование и функцио­нирование человеческих общественных систем. Каждый человек — источник и восприниматель речи, а сообщество людей, обменивающихся речью,— речевое сообщество, или, что то же самое, общественный разум. Разум-инди­вид сопряжен с разумом-обществом. Один без другого не существует. Человек — не элемент, а носитель разума. Каждый человек — разум. Но разум человека-индивида сам по себе, изолированно от других разумов-индивидов, не существует: он существует только в обществе себе

63

подобных, только как составной элемент общественного разума. И общественный разум может реализоваться только как система индивидуальных разумов. Речь есть разум, но речь — и соединение разумов, их проявление. Речь индивидуальна, она исходит от человека-индивида, но речь и общественна: она может быть речью только во взаимодействии разумов. Только во взаимоотношении разумов возникает речь, во взаимоотношении она и проявляется — и как общественный информационный процесс, и как свойство индивида. В индивидуальном же своем бытии речь имеет двойственное проявление: как внешний, исходящий от человека процесс и как процесс внутренний, находящийся в человеке. В первом случае — речь звуковая, во втором — беззвучная, но не пришед­шая к звуку, а отошедшая от него, его преодолевшая: беззвучное эхо звуковой речи. Идеальный процесс в самом идеальном виде. Речь без речи. Слово без слова. Речь как образ речи, слово как образ слова. Слово — идея, речь — мысль. Разум как чистый разум. Идеальное как идеальное. Неприрода в своем завершении.