2.5.5. ОБЩЕСТВЕННАЯ HOMO-ОРГАНИЗАЦИЯ: ОБЩИНА И ГОСУДАРСТВО

Человек — общественно организованное существо. Об­щественная организация реализуется как самоорганиза­ция общества, как объективированное сознание, как институт.

Общественная организация — само устройство об­щества, его конструкция и механизмы.

Общество состоит из индивидов, индивиды состоят в обществе, они его составляют и составляют по-разному: непосредственно, когда индивид неотделим от общества и общество неотделимо от индивида, и опосредствованно, когда соединение индивида с обществом осуществляется через посредника — специальный, выделенный из общест­ва и в нем находящийся, институт — орган. В первом слу­чае реализуется общинная организация, во втором — государственная.

Общинная и государственная организации сосуществу­ют, взаимодействуют и нередко составляют единые (сме­шанные) общественные организмы. Исторический приори­тет оказался за общинной организацией, более естествен­ной и простой. Государственная организация возникла и развивалась в борьбе с общинной, в ее отрицании и пре-

85

одолении. В настоящее время государственная организа­ция преобладает над общинной, но это не означает ни вечности государственной организации, ни невозможности ее отрицания и преодоления организацией негосударствен­ного — того же общинного — типа.

Историческая необходимость и смысл государственной организации вытекают из естественной ограниченности об­щинной.

Община, в особенности родовая, весьма крепкий соци­альный организм. Его сила в практически полном единст­ве индивидуального и общественного организационных на­чал, их свободном перетекании друг в друга, осуществле­нии одними и теми же агентами — членами общины.

Уязвима община и перед внешним миром. Внутрен­няя крепость и целостность общины защищают ее от внеш­них воздействий, обеспечивают сохранность, но тоже до определенных пределов. Сила внутренней организации не всегда компенсирует слабость системы в целом. Возмож­ны агрессии, против которых община оказывается бессиль­ной. Перед грубой силой может устоять только сила, а ее-то у общины бывает не так уж много.

86

Гомеостазис общины высок. Она стремится ликвидиро­вать возникающие неравновесия. Устойчивость общины велика. Но общине приходится считаться и с фактом не­равновесий, приспосабливаться к ним посредством качест­венных нововведений. Община создает дополнительные механизмы организации, выделяя из себя и удерживая в себе особые институты (вождей, советы старейшин, дру­жины, знахарей), способные обеспечить равновесие си­стемы на новом уровне, смягчая и ликвидируя раздража­ющее неравновесие.

Наделенные организационной инициативой, а тем более обретя относительную самостоятельность, институты-пос­редники с неизбежностью вступают в противоречие с ор­ганизационной ролью отдельных субъектов и общины в целом, но их противостояние индивидам и обществу оказы­вается предпочтительнее раздражающего общину проти­воречия между индивидуальным и общественным начала­ми. Противоречие между специальными управляющими институтами и общиной имеет противоречивое следствие для общины: с одной стороны, оно служит разрешению противоречия между индивидуальным и общественным началами, а с другой — может, в случае обострения, раз­решиться отрицанием самой общины, вызвать переход к новой — необщинной — общественной организации. Та­кая необщинная организация, возникающая посредством отрицания общины с помощью выделенных из общины спе­циальных управляющих институтов, есть не что иное, как организация государственная.

Причин развала общинной организации множество. Среди них есть и такие, например, как изменение климата, но непосредственно кризис и гибель общинной организа­ции следует связывать с развитием индивида, его соз­нания и организационной роли. Так или иначе, но инди­виду становится не по себе в общине, он не находит в ней смысла, а потому стремится к другой общественной ор­ганизации, которая смогла бы учесть индивида как уже другого индивида, более индивидуального индивида, како­вым он мог стать уже в иной, чем община, организации.

87

Человек — существо общественное. Индивид общест­вен, общество — общество общественных индивидов. Раз­рывая общину, индивид должен оказаться в другой, более удовлетворяющей его индивидуалистические амбиции, ор­ганизации.

Первый вариант оказался нежизнеспособным: он был явно неустойчивым и по существу переходным — либо на­зад к общине, либо ко второму варианту. Жизнеспо­собным стал именно второй вариант, который удовлетво­рял индивидуалистическим амбициям человека, но... ам­бициям одних людей, реализуемых за счет других. Не­равновесие, которого так страшилась община, не только не исчезло во втором варианте, а, наоборот, закрепилось, получив иное выражение — социального неравенства. Ин­дивид определял жизнедеятельность индивида уже не как со-деятель и даже не как носитель опыта, наставник, а как представитель внешней организующей силы, дейст­вующей сначала в интересах организатора, а затем уже в интересах организуемого. Деятельность по организации общества становилась прерогативой части общества, об­щество разделилось на управляющих и управляемых, от­дающих команды и исполняющих команды. Теперь уже не общество как таковое владело организацией, а выделен­ная из общества группа индивидов. Власть на организа­цию перетекла от общества индивидов к группе инди­видов — классу управляющих. Так возникло и закрепи­лось социальное неравенство по организации человечес­кого общества. Так возникла государственная организа­ция общества.

Государство — это прежде всего по-государственному организованное общество. Государственная организа­ция — иерархическая организация, и никакой другой она быть не может. Иерархичность отражает саму сущность государственной, осуществляемой через аппарат-посред-

88

ник, организации. Разумеется, иерархия может быть выра­женной по-разному, с разным направлением власти и функций по иерархическим слоям, но иерархической струк­туры избежать невозможно как невозможно избежать в рамках государственной организации ее устремления к центру — централизации власти. Без иерархии и центра­лизации государственная организация лишена смысла.

Государство — это также сам аппарат-посредник, та система в системе общества, которая и выполняет функ­цию общественного организатора общества. Но, выполняя функцию общественного организатора общества, госу­дарство действует и в своих интересах, подменяя при этом общественные интересы своими собственными. Это естественно. Государству как аппарату свойственно не только выделяться из общества, но и отделяться от него, быть в обществе и вне его, располагаться над обществом. Государство как аппарат вольно или невольно противос­тоит обществу в целом, не говоря уже о тех слоях об­щества, которыми оно непосредственно управляет. Между государством и обществом существует противоречие, кото­рое общество и государство призваны эффективно раз­решать, если хотят оставаться обществом и государст­вом. Государственные организации отличаются не только структурой организации, но и механизмом разрешения противоречия между государством и обществом. Нет госу­дарства, лишенного указанного противоречия, есть лишь государства с разными по сути и эффективности меха­низмами его разрешения.

Государство — это еще и территория. Государственная организация — явление пространственное. Без территории нет государства. Государство — общественно-территори­альное целое. '

Государственная организация реализуется по-разному. Государственных форм множество, типология их обшир­на. Природа-неприрода разнообразна, разнообразны и го­сударственные образования. Выделим только два основ­ных, даже основополагающих, типа: монократический и плюрократический. Первый тяготеет к возможно более полному сосредоточению власти в единой, расположенной, естественно, в центре и наверху, точке, второй — к рас­средоточению власти,— насколько это возможно при необ­ходимой для государственной организации иерархии и централизации,— по нескольким центрам решений. Пер­вый тип доходит в своих конкретных реализациях до

абсолютной монархии или личной диктатуры, второй — до абсолютной демократии, когда решения принимаются с со­гласия всех его агентов без исключения. Наиболее ста­бильными и эффективными оказываются системы, соче­тающие монократию с плюрократией, когда все центры власти уравновешивают друг друга, когда власть действу­ет, не вырождаясь ни во власть ради власти, ни в безвлас­тие.

Государство как и община принадлежит к числу таких социальных систем, которые меньше всего стремятся в рамках своей собственной организации к риску. Это и понятно. Государство и община — скрепляющие общество институты, гасители волнения, неопределенности, стихии. Храня общество, они хранят себя, а храня себя, они... хранят общество. Самосохранение — важнейшее качество и стремление такого рода институтов, как община и госу­дарство.

Самосохранение и неприятие риска ведут к тому, что при любом начальном уровне сложности указанные си­стемы стремятся к наиболее простой форме реализации, что обеспечивает им наибольшую внутреннюю согласован­ность и крепость. Община и государство — противники разнообразия и гибкости. Инвариант предпочтительнее ва­рианта. Та же забота о самосохранении ведет к возмож­но более полному закрытию управляющих систем от внеш­него воздействия и для внешнего мира. Деятельность инс­титутов-посредников во многом оказывается не просто скрытой, но и по-настоящему таинственной, обрастая слу­хами, легендами, мифами. Государство и община — вели­кие мифотворцы.

Государство — это аппарат, определенная система учреждений, некое общество в обществе. Государство — это люди. Государство всегда в ком-то конкретно выра­жено, персонифицировано. И каждый «кто-то» вовсе не прочь заявить: «Государство — это я!», что вполне естест­венно, ибо власть государства, хочет оно того или нет, рас­пределена по конкретным учреждениям и людям. Каждый элемент государственного аппарата — элемент власти. Но при этом ни один из элементов не является самостоятель­ным. Власть — это система. Стремление элемента про­явить власть сочетается со стремлением системы не дать возможности элементу проявить эту власть. Отсюда весь­ма своеобразный выход. Властная инициатива элемента проявляется в его ... неинициативе, а также — в инициати-

90

ве к неинициативе. Неинициатива — священный принцип государственной организации.

Однако государство действует и действует отнюдь не всегда пассивно. Каким же образом? Только «всем ми­ром», аппаратом в целом, всей государственной машиной и непременно по инициативе верхнего уровня, центра, от­куда и может «выйти» реальная инициатива. Давление верха приводит государственный механизм в движение, с неизбежностью наталкиваясь при этом на сопротивле­ние неинициативных элементов-исполнителей. Инициатива сочетается с неинициативой. Ситуация парадоксальная, но не абсолютно безвыходная. Давление «верхней» ини­циативы может оказаться сильнее «нижней» неинициатив­ности, и на время аппарат может стать конструктивно активным. Но аппарат находит и свой собственный выход, усиливая чисто фиктивную (бумажно-совещательную) де­ятельность, успешно сопрягая ее с фактической безыни­циативностью. Вся энергия ratio уходит на реализацию irratio. Аппарат служит аппарату.

Служение аппарата аппарату — первый признак бю­рократии. Бюрократия — не просто власть аппарата, а ап­парата, служащего самому себе. Отсюда такие великолеп­ные черты организации, как неразбериха, «лабиринт-ность», парадоксальность. Бюрократическая организация настолько оригинальна, что обычному здравому рассуд­ку просто недоступна.

Наивно думать, что бюрократ нерационален, он очень даже рационален, но для себя. В бдении своего интереса бюрократ настойчив и изобретателен. Бюрократ никогда не изменит бюрократии. Он сам себе мера, сам себе проку­рор и судья.

Однако бюрократия, будучи абсолютом для себя, не является абсолютом для общества. Только общество спо­собно ограничивать и преодолевать бюрократию. И лучше всего тогда, когда государственная система сама пре­дусматривает систематический контакт аппарата с общест­вом, обеспечивает открытость аппарата во внешний мир и внешнему миру. Это достигается легче всего через де­мократические институты, отличающиеся прямым учас­тием общества в государственных делах. Бюрократия неиз­бежна, но ее можно свести к минимуму.

Государственность — феномен культуры. Она развива­ется вместе с культурой. Как и любой другой культурный феномен, государственность реализуется не только в раз-

91

ных по существу самообразованиях, не только в разных формах, но и в разных исторических состояниях. Госу­дарства зарождаются, достигают зрелости, процветают, деградируют и умирают. Государства образуются обычно как продукт естественного развития общества, возникают они и под влиянием внешних обстоятельств. Аналогич­но обстоит дело и с исчезновением государства. Движение государственной культуры — сложнейший общественно-исторический процесс.

Узловыми моментами в данном общественно-истори­ческом процессе являются ситуации, когда происходят смены государственных систем. Любые качественные изме­нения важны, но особое значение имеют те из них, которые обусловливаются логикой внутреннего развития госу­дарства, т. е. те качественные изменения, которые пред­ставляют собой сажопревращение государства. Такого ро­да события вызываются ресурсным обеднением и куль­турным обесценением государственного образования, его неспособностью к решению стоящих перед ним задач, ис­черпанием возможностей приспособления и развития, его несоответствием уровню развития общества, интересам ди­намичных социальных сил. Государственное образование противоречит в данном случае и самому себе, ибо всякие попытки изменения на своей собственной основе (в рам­ках своей и только своей парадигмы) лишь усугубляют положение государственного образования. Подобные ситу­ации самому себе обостренного противоречия суть ситуа­ции кризиса.

Кризис — еще не конец, даже не катастрофа. Кризис — сигнал беды, но беды вовсе не непреодолимой, более того, кризис — сигнал к обновлению, поиску лучшего варианта организации. Кризис — всегда шанс.

Кризис ведет (может привести) к качественному скач­ку. Если культуру можно принять за мать нового (об­новленного) явления, то кризис, несомненно, следует пос­читать за отца. Без кризиса нет развития, нет качествен­ных превращений. Скачок от одного явления (проявле­ния) к другому предполагает и необходимость такого скач­ка, а необходимость эта обусловливается невозможностью дальнейшего — без качественных изменений — бытия, под­вергающегося превращению явления (проявления). Кри­зис — непременная предпосылка и условие качественного скачка.

92

Выход из кризиса — свершение качественного скачка. Способ преодоления кризиса и качественного превраще­ния может быть различным: быстрым и долгим, резким и постепенным, спокойным и бурным. Преобразование мо­жет произойти по инициативе управляющих (сверху) и по инициативе управляемых (снизу), посредством реформ, политических переворотов и революций. Но каким бы ни был способ преобразования, само преобразование с необ­ходимостью мотивируется и направляется «духом отрица­ния», т. е. содержит в себе момент отрицания преобразу­емого, движения к противоположности, носит переворот-ный характер. Сила, уровень и качество отрицания также бывают различными — от замены черт до полного прев­ращения явления, но главное здесь в том, что новое черпается в противоположном, как правило, уже сущест­вующем, а нередко и давно существовавшем раньше, т. е. новое часто выходит из ... старого, безусловно, в новом, соответствующем времени, обличье.