Проверяемость и приблизительность[111]

Герберт Саймон

Герберт Саймон (1916-2001) родился в г. Милуоки, что в штате Висконсин, учился в Чикагском университете, где и получил докторскую степень по политологии. Он преподавал в Иллинойском технологическом институте и Университете Карнеги—Меллона.

Я нахожу методологические исследования интересными и полезными в тех случаях, когда они посвящены конкретным задачам эмпирической науки. Поэтому, хотя в целом я согласен почти со всем, что было сказано предыдущими докладчиками и их оппонентами, я бы хотел изложить свои замечания на несколько менее абстрактном уровне.

Отношения между предпосылками и выводами в экономической науке

Профессор Нагель отметил, что то, является ли конкретное предположение фундаментальной предпосылкой теории или одним из ее производных заключений, связано с формулировкой самой

теории. Если бы дело было только в этом, то асимметрия между предпосылками и производными, о которой говорил Фридман,— то, что профессор Самуэльсон назвал F-Twist и что мне нравится называть Фридмановым «принципом нереалистичности»,— была бы совершенно произвольной. Однако замечания профессора Круппа о законах композиции и связи между микроскопическими и макроскопическими теориями позволяют предположить, что дело не только в этом.

Поскольку приставки «микро-» и «макро-» в экономической науке имеют весьма узкое значение, я предпочел бы их не использовать; лучше я буду вести речь о теориях экономических акторов и теориях экономических рынков. В текущем контексте релевантная теория на уровне актора может быть приблизительно изложена в виде следующих предпосылок: X—бизнесмены хотят максимизировать прибыль; Y — бизнесмены могут делать и делают расчеты, определяющие наиболее прибыльный образ действий.

Защищая теорию, состоящую из X, У и Z, Фридман утверждает, что неважно, ложны ли предпосылки X и У, если вывод Z соответствует истине. Профессор Нагель и профессор Самуэльсон уже доказали логическую ошибку использования истинности Z для доказательства X и У, равно как и для доказательства последствий X и У, которые не следуют исключительно из предпосылки Z. Но мнение Фридмана ставит перед нами и другие, не менее серьезные проблемы.

Тот факт, что X и У выбраны в качестве предпосылок, a Z-в качестве вывода, объясняется не только предпочтениями автора теории при ее формулировке. Такая формулировка вписывается в наши привычные, пусть и неявные, представления об объяснении. Мы объясняем макроскопическое микроскопическим (при помощи некоторых композиционных законов) — объясняем рынок акторами. Мы поступаем так отчасти потому, что это соответствует нашему ощущению, что отдельные акторы являются простыми компонентами сложного рынка; соответственно, они являются подходящими объяснительными элементами. Мы делаем это отчасти потому, что X и У, вместе с композиционными законами, позволяют нам сделать и другие предположения на уровне рынка—допустим, о переносе налогового бремени или об иных политических вопросах, —которые мы не можем проверить при помощи непосредственных наблюдений.

Логическая ущербность Фридманового принципа нереалистичное™ так захватила ученых—причем не только на сегодняшнем заседании,—что никто не обратил внимания на другие его ошибки. Большинство критиков приняли предпосылку Фридмана о том, что предположение Z проверяется эмпирическим путем, в то время как X и Y не поддаются непосредственному наблюдению. Это, конечно, чушь. Никто не наблюдал на практике, действительно ли фирмы ведут дела так, чтобы максимизировать свою прибыль; и никто не выдвинул метода проверки этого предположения путем непосредственного наблюдения.

Если в таких условиях Z — это состоятельная теория, то ее состоятельность должна объясняться тем, что она следует из эмпирически верных предпосылок об акторах и эмпирически верных законов композиции. Мы действительно располагаем достаточным количеством эмпирических данных о предпосылках X и F. Однако в отношении как минимум Y эти данные свидетельствуют о ложности. Заявленная цель Фридманового принципа нереалистичное™ — сохранить классическую экономическую теорию при том, что предпосылка Y очевидно несостоятельна (аргумент Алчиана о выживании фирм «выживают только те, кто максимизирует прибыль» тут бессилен, поскольку его, как и Z, нельзя подтвердить непосредственным наблюдением —мы не можем определить, кто максимизирует свою прибыль, а кто нет).

Для разрешения этой сложности имеется весьма незатейливое средство, которое, однако, может потребовать проведения большего количества эмпирических исследований на уровне отдельных акторов, чем привыкли проводить большинство экономистов, воспитанных традиционной школой. Давайте проведем наблюдения, необходимые для того, чтобы найти и проверить истинные предпосылки, назовем их X^r и Y^y и заменим ими ложные X и Y. Затем мы сможем построить на этом более крепком основании новую рыночную теорию. Это предложение, разумеется, не является революционным. За последние двадцать лет оно достаточно заметно приблизилось к реализации.