Рудимент чувства нехватки

Чувство нехватки присуще человеку, это наша, судя по истории, случившейся в райском саду, особенность, существовавшая еще до грехопадения и ставшая де‑факто причиной изгнания из Рая: «Человеческая раса не должна была ждать капитализма, чтобы быть зараженной вирусом ненасытности… он был в человеке всегда… спящему вирусу лишь потребовались изменения в социально‑экономических и культурных условиях, обеспечивших ему подходящую среду»^[832].

Но мы можем повлиять на то, чего нам перестает хватать. И в этот момент мы должны быть очень осторожны в своем выборе. Как говорил Аристотель, одна страсть вытесняет другую. Несмотря на бурный рост богатства в последние несколько лет, нам все еще чего‑то не хватает. Как будто новая «продукция заполняет ею же сотворенную пустоту»^[833]. Сколько же нам надо, чтобы не было мало? Что за непостоянство сидит в нас и не дает удовлетвориться? Почему мы не можем обрести мир и покой?

С одной стороны, такие внутренние блуждания выгодны. Они ведут нас к новым открытиям, деяниям, и в определенной степени именно чувству нехватки мы должны быть благодарны за постоянный рост экономики. Именно в созидательном разрушении, все время заменяющем вчера еще вполне функционирующее на что‑то новое, экономисты видят тягловую силу принципов капитализма и свободы.

Парадоксальную ситуацию, при которой с ростом богатства мы счастливей не становимся, экономист Фред Хирш объясняет так: если вы сидите в концертном зале и во время исполнения произведения кто‑то неожиданно встанет, то он окажется в сравнительно более выгодном положении. Но только за счет других, сидящих за ним, которым он мешает смотреть и слушать. Если все остальные последуют его примеру и тоже встанут, то сравнительная выгода исчезнет: все опять окажутся в одинаковом положении, лишь с той разницей, что у всех будут больше болеть ноги.

Августин в «Исповеди» произнес знаменательную фразу: «…Не знает покоя сердце наше, пока не успокоится в Тебе»^[835]. Но было ли его сердце спокойно в течение всей жизни? Нашел ли он, что искал, и перестал ли стремится к чему‑то новому, более совершенному? Ветхозаветные евреи, даже дойдя до Земли обетованной, вынуждены были продолжать воевать. Желанного спокойствия и безмятежности они не обрели. Иерусалим в переводе означает «Город покоя». Хотя имя его говорит о желании мира, там нет согласия и сегодня. Похоже, что в этом материальный мир подобен духовному. В обоих мы все время хотим большего и постоянно бываем неудовлетворены. Как будто бы в нас сидит создающий бесконечное внутреннее напряжение неискоренимый рудимент чувства нехватки. Психологи говорят об эго, которое непрерывно ставит перед нами почти невыполнимые задачи и предъявляет такие же требования, но и после того как мы со всем справимся, оно нами недовольно и продолжает над нами насмехаться.

Согласно убежденному стоику Аристотелю, мы должны быть довольны тем, что имеем. В этом, полагал он, и заключается счастье. А иначе мы попадем в ловушку лукавого «я‑уж‑и‑не‑знаю‑чего‑бы‑еще», и так как аппетит приходит во время еды, то довольны мы никогда не будем. «Все вещи – в труде: не может человек пересказать всего; не насытится око зрением, не наполнится ухо слушанием», – написал тысячелетия тому назад автор библейской Книги Екклесиаста^[836].

Совет Аристотеля хорош, только им трудно воспользоваться. Главным образом из‑за постоянно ощущаемой нами нехватки чего‑то – чувства, которое мы к тому же в последнее время так пестовали. И все же нам необходимо стремиться быть благодарными и довольными. Особенно в ситуации, когда в материальном плане мы имеем (все равно, есть кризис или его нет) в сотни раз больше, чем самый, с нашей точки зрения, бедный Философ. Словами нашей молитвы должны быть: «Боже, сделай так, чтобы мы желали лишь того, что у нас уже есть».