Некорректность хайдеггеровской интерпретации экзистенции. Оптимизм Гераклита

Нам представляется, что интерпретация всякого человеческого бытия как бытия к смерти не вполне корректна. Да, умирают даже грудные дети, но подобная смерть есть случайность, следовательно, никак не связана с бытием к смерти.

Молодые и здоровые в своей повседневности живут так, как будто бы смерть для них не наступит никогда. Они выносят ее за скобки, элиминируют. Конечно, случаи смерти периодически наблюдаются, но при этом смерть гнездится во внешнем мире, а не в нас самих. Каждый из молодых ощущает себя бессмертным, и это нормальное для молодости экзистенциальное состояние. Смерть настолько нереальна, что с ней играют, ее искусственно культивируют, порой убивая себя по поводам столь же ничтожным, сколь и нелепым. Очевидный факт: только молодые способны пожертвовать жизнью, и не потому, что они, в силу недостатка ума, не осознают ее ценности; просто в их мире смерти еще нет.

Отношение молодости к смерти можно истолковать как парадоксальный пример противоречия между верой и знанием, причем, противоречия абсурдного. Каждый из молодых знает, что он умрет, но не верит в реальность этого. Примеры рациональных гносеологических стратегий: атеист знает, что Бога нет, и потому не верит в Его существование; напротив, теист не знает, есть ли Бог, но верует в него. Стратегия молодости иррациональна: знание о неизбежности смерти никак не может сочетаться с неверием в нее, но именно это и имеет место.

Если попытаться связать неверие в смерть с какими-нибудь экзистенциальными феноменами, то наиболее очевидным способом поддержания иллюзии вечности, несомненно, является повторение.

30

человека счастливым, тогда как воспоминание несчастным» . Молодость априорно счастлива, потому что для нее практически все повторимо; напротив, старость несчастна, так как ей остается только воспоминание. В данной связи вспоминается также тезис Ницше о вечном возвращении^[26]. Но истоки подобного рода идей, как нам представляется, ведут к Г ераклиту.

Это был человек пессимистического склада ума, прозванный современниками «плачущим». Однако отстаиваемый им тезис о единстве противоположностей неявно содержит в себе колоссальный заряд экзистенциального оптимизма. Действительно, если все течет и все изменяется, то всякая вещь рано или поздно должна перейти в свою противоположность. Молодое становится старым, здоровое больным, живое мертвым. Но и эти противоположности должны измениться, то есть перейти в свои противоположности. А это означает, что старое помолодеет, больное выздоровеет и, наконец, мертвое оживет. Потому все едино - ночь и день, молодость и старость, жизнь и смерть. «Одно и то же в нас - живое и мертвое, бодрствующее и спящее, молодое и старое, ибо эти [противоположности], переменившись, суть те, а те, вновь переменившись, суть эти»^[27].

Однако, если экзистенциальная ситуация действительно такова, как она представлялась Гераклиту, всякое изменение оказывается иллюзорным, неким пульсирующим движением с постоянным возвращением в исходную точку, подобно тому как Земля вращается вокруг Солнца, непрерывно воссоздавая уже бывшие положения, что вызывает смену дня и ночи, времен года и прочие геобиологические круговороты.

В целом же повторение создает полную иллюзию вечности, психологически оформляющуюся в устойчивое ощущение того, что наличное сегодня состояние пребудет далее всегда.

Суть в том, что в молодости все представляется повторимым, если не актуально, то, во всяком случае, потенциально. Человек в этот период своей жизни непрерывно превосходит самого себя, становится лучше, как бы наполняясь бытием. Конечно, молодые люди, в большинстве своем, не пытаются вновь посещать детские дошкольные учреждения, либо переписать набело прошедшие школьные годы. Однако в случае острой необходимости соответствующую экзистенциальную стратегию можно было бы без труда реализовать. Молодые в этом отношении подобны Господу Петра Дамиани, воздерживающемуся от того, чтобы сделать бывшее не бывшим не потому, что Он не обладает подобной возможностью, а потому, что у Него нет

соответствующего желания^[28].

2.3.