Благородные игроки

Имеется огромное количестве литературных примеров, осуждающих игроков благородных кровей, которые, возможно, и считали свои финансовые обязательства долгом чести, но чаще при раздаче обещаний, чем тогда, когда наступало время платить по векселям [39].

Наблюдаемое сегодня изнеможение и уныние [sic] является справедливым возмездием за безумство, жадность, несносное высокомерие, безрассудность отчаянной и беспринципной той азартной игры, которая наложила позорное клеймо на представителей аристократии, аморальных сенаторов и торгашей всех мастей [45].

Розенберг утверждает, что, пока австрийская и французская аристократия в погоне за «золотым тельцом» скупала любую недвижимость, берлинские бюрократы успешно выступали против распространения подобной практики в Пруссии, и приводит в качестве примера неудавшуюся попытку Мевиссена получить места в составе правления банка с капиталом в 50 млн талеров. Он допускает, что прусские юнкера спекулировали па рынке вина и сельхозпродукции, но обходили стороной рынок городской недвижимости [46]. Возможно, в 1857 г. так оно и было. Однако в следующем десятилетии отношение к деньгам, как к злу, ослабло. Финансирование строительства железных дорог, как в самой Германии, так и силами Штраусберга в Румынии, было сопряжено со скандалом, в который оказались вовлечены представители аристократической верхушки, включая самих членов прусского двора.