2.1. Мегагорода как объекты мегаэкономики: концептуальные основы идентификации

Существенные трансформации хозяйственного пространства глобальной экономики, имевшие место в последние десятилетия, актуализируют новые направления научных исследований, предметом которых становятся закономерности, противоречия и экономические механизмы функционирования крупных городов и протяженных городских агломераций в контексте возрастания влияния выполняемых ими функций на региональную, национальную и мировую экономику в условиях развертывания процессов глобализации.

Следует отметить, что интерес к проблемам развития и роли крупных урбанизированных образований (городов и городских агломераций) у исследователей возник уже достаточно давно ^[129].

Эволюция концептуальных подходов к исследованию этого, ставшего мегаэкономическим, феномена получила теоретическое отражение в работах представителей различных отраслей научного знания (социологов, политологов, философов, географов, демографов, экономистов, регионоведов, экологов, правоведов и др.) ^[130], объективно характеризуя возрастание значения таких мегаэкономических объектов для функционирования различных уровней строения глобальной экономики в ходе ее развития. Ускорение процессов глобализации в 1990-х годах послужило импульсом к усилению научной полемики и возникновению новых направлений исследований, касающихся проблем крупных городов, в рамках которых такие города стали рассматриваться с принципиально иных позиций. По мнению одного из ведущих специалистов по проблематике глобальных городов, профессора Колумбийского университета (США), социолога С. Сассен, можно выделить шесть основных направлений, которые в обобщенном виде отражают ключевые проблемы развернувшейся в монографической и периодической литературе дискуссии ^[131]:

– конструкция или модель глобального города, ее обоснованность, обусловленные ею возможности, «онтологический» статус и проблемы оценки;

– значение финансовой сферы в глобальных городах, ее пространственная организация, степень взаимосвязанности возрастающей дигитализации рынков с функционированием глобальных городов;

– роль оказываемых городом услуг производителям в придании городу статуса глобального, их связи с производством, их пространственной организации;

– отношения между городами, проблемы конкуренции, иерархий и сетей;

– проблема неравенства в глобальных городах, включая неравенство доходов и пространственные формы поляризации;

– возможность возникновения в глобальных городах нового пространственного порядка.

В современных условиях рост внимания исследователей к крупным и сверхкрупным городам стал закономерным следствием интенсивного развития следующих процессов:

– динамично развивающейся урбанизации, быстрого увеличения численности городского населения. Так, в 1950 г. городское население составляло 29,6% от общего числа населения, а в 2011 г. превысило 52%. Более того, в период 1970–2011 годов число людей, проживающих в городах, увеличилось почти в 10 раз – с 39,5 млн до 359,4 млн человек ^[132];

– увеличения количества и роста размеров городских поселений: в период 1975–2011 годов количество городов и городских агломераций с числом жителей свыше 10 млн чел. возросло в 7,7 раза, от 5 до 10 млн чел. – в 2,9 раза, от 1 до 5 млн чел. – в 2,7 раза, от 500 тыс. до 1 млн чел. – в 2,3 раза ^[133] (см. приложение, табл. 2);

– сохранения в развитых регионах мира преобладающей доли городского населения в общей численности населения (уже в 1950 году городское население здесь достигало 58,4%, в то время как в менее развитых регионах – 17,4%; в 2011 году в более развитых – 77,4%, в менее развитых – 46,6%) ^[134] при прогнозировании экспертами усиления интенсивности процессов урбанизации в менее развитых регионах, где к 2030 году доля городского населения возрастет до 55,7%;

– роста и укрепления хозяйственного потенциала крупных и сверхкрупных городов. Экономический потенциал ведущих мировых городов колоссален, по объемам ВРП каждый из них сопоставим с некоторыми странами, причем 10 крупнейших городов производят более 10% ВВП мира ^[135]. Лидирующие позиции по этому показателю сохраняет Токио, как самая населенная современная городская агломерация, количество жителей которой оценивалось в 2011 году в 37,2 млн чел., а производимый ВВП ^[136] составлял в 2008 году почти 1,5 трлн долл. США;

– расширения на этой основе спектра и усложнения выполняемых крупными городами функций в глобальной экономической системе.

– разделения функций между крупными глобальными городами, не являющегося, как считают исследователи ^[138], результатом конкуренции и ставшего определяющих фактором закрепления высокой специализации ведущих глобальных городов в обслуживании определенных глобальных рынков и глобальных фирм;

– возрастания значения крупных городов как фактора, оказывающего во многом определяющее воздействие на устойчивость развития глобальной экономики на всех ее структурных уровнях.

Именно поэтому при определении роли того или иного крупного города в глобальной экономике эксперты политологического журнала «Foreign Policy» совместно с консалтинговой компанией «A.T. Kearney» и исследовательским институтом «The Chicago Council on Global Affairs» выявляют его глобальное влияние по следующим основным направлениям ^[139]: как движущей силы роста для своей страны и региона; как важного элемента мировой экономической системы; как фактора значительного влияния не только на большие регионы планеты, но и цивилизацию в целом. На основе совместно проводимых исследований группа специалистов определяет, как глобальные города распространяют в системе мирового хозяйства экономическое, политическое и культурное влияние.

Проводимые в указанных направлениях исследования позволяют делать выводы относительно особой роли целого ряда крупных городов в «связывании» сегментов хозяйственного пространства глобальной экономической системы, повышении степени его гомогенности и непрерывности, определяя их значимость как ключевых точек мировой экономики ^[140].

Поскольку практически во всех теоретических работах по проблемам функционирования крупных и сверхкрупных городов с разной степенью полноты анализируются основные этапы эволюции научных представлений об этом предмете исследования, в предлагаемой работе внимание будет сфокусировано преимущественно на научном обосновании методологического подхода к исследованию сложных процессов образования и функционирования крупных городов как объектов мегаэкономики, выступающей особой сферой глобальной экономической системы.

Разработка такого подхода требует, прежде всего, формирования категориального аппарата исследуемых процессов, адекватного мегаэкономике как разделу предметного поля экономической теории. Это предполагает, в свою очередь, уточнение категориального ряда исследуемых процессов, включая обоснование необходимости, возможности и целесообразности применения соответствующих категорий для описания этих процессов в контексте выявления глобального значения и направлений влияния крупных городов как мегаэкономических феноменов.

Решение этой задачи представляется тем более актуальным, что в зарубежных и отечественных исследованиях, проводимых специалистами по региональной экономике, международной экономике, экономике города, экономической географии, демографии, социологии и др., для обозначения такого экономического явления, как крупный или сверхкрупный город, применяются многочисленные категории.

Среди наиболее часто встречающихся – следующие: мегаполис (megapolis), мегалополис (megalopolis), метроплекс (metroplex), мегагород (megacity), глобальный город (global city), город мирового значения / мировой, международный город (world city), альфа-город (alpha city), город-ворота (gateway city), мегарегион (megaregion), глобальный городской регион (global city-region) и др. При этом указанные категории часто применяются исследователями как синонимы, что отражает нечеткость и отсутствие единства в методологических подходах к выделению специфических или сходных сущностных характеристик больших городов.

При этом можно выделить следующие преобладающие точки зрения.

Ряд исследователей (включая экспертов по народонаселению Департамента экономических и социальных вопросов, входящего в структуру ООН) выделяют крупные города в глобальной экономической системе на основе преимущественно количественных критериев (прежде всего, демографических) ^[141]:

– численность населения от 10 млн чел. и выше; плотность населения не менее 2 тыс. чел./ кв. км.;

– огромные пространственные масштабы как у наиболее крупной формы расселения, образующейся в результате срастания большого числа соседних городских агломераций, связанных единой транспортной сетью.

Такой подход часто обозначают в специальной литературе как «демографический»^[142], а выделенные на его основе города называют мегагородами, мегалополисами, метроплексами (причем часто эти категории используются как взаимозаменяемые). Еще в начале 60-х годов XX века Ж. Готтман назвал мегалополисом территорию непрерывной городской застройки Восточного побережья США от Бостона до Вашингтона ^[143]. Для обозначения большого промышленного города, достигшего пределов роста, использовал этот термин Л. Мамфорд ^[144]. По мнению Р. Ланга и А. Нелсона, эти конурбации можно также называть мегарегионами ^[145].

При таком, по сути количественном, подходе к идентификации крупных городов как основных агломераций в пространстве глобальной экономической системы (называемых экспертами ООН «мегагородами») к их числу в 2011 году были отнесены 23 крупнейших города ^[146]. Среди них, например: Токио – 37,2 млн чел. (1-е место); Дели – 22,7 млн чел. ( 2-е место); Нью-Йорк – 20,4 млн чел. (4-е место); Карачи – 13,9 млн чел. (11-е место); Стамбул – 11,3 млн чел. (18-е место); и др.

Совершенно очевидно, что, помимо различной (но свыше 10 млн чел.) численности населения, эти города имеют явно выраженные качественные отличия ключевых характеристик экономического, технико-технологического, научно-инновационного, информационного, образовательного, культурного потенциала, учет которых серьезно изменит итоги ранжирования таких городов. Так, например, К. Парнрейтер справедливо приводит в качестве примера Стамбул, роль которого в мировой экономике не изменилась, после того как численность его жителей превысила планку в 10 млн чел.^[147] Авторитетные исследователи мировых городов Дж. Фридманн и Г. Вольф подчеркивали в связи с этим, что определяющей характеристикой таких городов является не численность населения, которую скорее можно рассматривать как следствие их экономической и политической роли в мировой экономике. По мнению ученых, значительно более важным вопросом является то, какими особыми путями происходит интегрирование этих урбанистических территорий в глобальную систему экономических отношений ^[148].

В связи с этим специалисты «PricewaterhouseCoopers» («PwC») обоснованно считают, что данные о численности населения города не дают исчерпывающего представления о масштабах его экономической деятельности, поэтому предложили в 2008 году осуществлять ранжирование крупнейших городов мира по объему ВВП с учетом ППС ^[149] (см. табл. 2).

Таблица 2

Ранжирование крупнейших городов мира по объему ВВП с учетом ППС

Источник: PwC: Топ-30 крупнейших городов мира по размеру ВВП. URL: http://www.rb.ru/inform/122817.html (дата обращения: 12.11.2012); Крупнейшие города мира по ВВП в 2025 году. URL: http://rating.rbc.ru/articles/2009/11/25/32629927_tbl.shtml?2009/11/25/32629905 (дата обращения: 30.11.2011) ; Крупнейшие города мира по ВВП в 2008 году. URL: http://rating.rbc.ru/articles/2009/11/25/32629927_tbl.shtml?2009/11/25/32629917 (дата обращения: 30.11.2011).

Отдельно следует отметить также тот факт, что при характеристике крупнейших городов (называемых мегагородами) некоторые исследователи (например, Ф. Краас) делают акцент на негативных аспектах их развития, утверждая, что такие города являются источником кризиса, социальной дезорганизации, политического неспокойствия, природных и антропогенных проблем, вследствие высочайшей концентрации населения и сверхвысокой волатильности развития ^[150].

Как видим, происходит фактическое отождествление мегагородов как городов, функционирование которых оказывает значимое, по существу глобальное, влияние на мировое хозяйство, с мегалополисами в развивающихся и беднейших странах, действительно страдающими от перенаселенности, высокого уровня безработицы, развития теневой экономики, социального регресса, бедности, роста преступности и крайних проявлений социального расслоения.

Вместе с тем при характеристике мегагородов следует также объективно учитывать образно названные В. Каспером «агломерационные издержки, которые являются побочными продуктами роста»^[151] мегагородов. Это такие противоречивые и зачастую негативные явления, как очень высокая плотность населения, чрезвычайно интенсивный образ жизни, изменение привычного режима жизнедеятельности, рост расходов на ее обеспечение, снижение работоспособности вследствие стрессов и высоких нагрузок, значительные затраты времени на передвижение по городу, выраженная социальная стратификация и пространственная сегментация.

Учитывая происходящие под влиянием глобализации трансформации GES, особенно на ее мегауровне, проявляющиеся в интенсификации хозяйственного взаимодействия в рамках мегаэкономики (относительно обособленной системы транснациональных и межнациональных общественных отношений между участниками мирового производства, распределения, обмена и потребления, образующих особую сферу производных отношений высшего уровня в глобальной экономике); формировании и росте многообразия феноменов (объектов) мегаэкономического типа (мегарегионов, мегакластеров, мегасетей и их локализованных узлов, мегацентров, мегапроектов и др.), – методологически важно идентифицировать среди крупных и сверхкрупных городов такие объекты мегаэкономики, которые бы обладали основными признаками мегаэкономических объектов.

Для их терминологического обозначения целесообразно применить уже известную категорию – «мегагород». Однако следует уточнить ключевые мегаэкономические характеристики таких исследуемых объектов как в качественном, так и количественном аспектах, а также определить ключевые индикаторы для осуществления такой идентификации.

Важно подчеркнуть, что объекты мегаэкономики (включая мегагорода) приобретают стратегическое значение для функционирования и устойчивого развития отдельных фирм, их вертикальных и горизонтальных объединений, регионов, целых стран и их мегарегиональных интеграционных блоков. По своей сути мегаэкономические феномены всегда имеют стратегическое содержание, поскольку исполняют роль «локомотивов» глобальной интеграции. Эти новые образования связывают мировой и национальный уровни устройства глобальной хозяйственной системы.

В контексте оценки роли в GES и значимого влияния на развитие различных уровней ее структуры целесообразно применять понятие «мегагород» по отношению к крупным городам, выполняющим экономические, финансовые, научные, образовательные, инновационные, информационные, культурные и другие функции для концентрации и дистрибуции мировых ресурсов, формирования и развития субъектов, объектов, проектов и процессов, кластеров и сетей мегаэкономики, масштабного и мобильного обеспечения международных трансакций и трансформаций в русле актуальных мегатрендов.

Этому утверждению созвучно мнение С. Сассен: «Глобальный город – это именно то место, где глобальные процессы могут активизироваться изнутри страны при участии определенных национальных сил. Глобальный город предлагает эндогенный ключ к динамике и условиям существования глобальной экономики»^[152].

В связи с этим особое внимание следует обратить на содержание второго (качественного, или функционального) подхода к идентификации крупных городов как организационной формы трансформации хозяйственного пространства GES, основывающегося на комплексном анализе выполняемых ими функций в мировой экономике ^[153].

Именно с позиций наличия значимого влияния на развитие мировой экономики в условиях глобализации крупные и сверхкрупные города целесообразно называть мегагородами.

Опираясь на результаты исследований проблем их функционирования, проведенных учеными Великобритании, США, Канады, Германии, Австралии и других стран ^[154], представляется возможным сформировать систему сущностных характеристик для идентификации мегагородов в глобальной экономике, включающую:

– производство значительного (в сравнении с другими городами мирового хозяйства) валового городского / регионального продукта, значимые в мирохозяйственном контексте качественные и количественные характеристики его структуры по видам экономической деятельности;

– интегрированность в максимальное количество сетей глобального, внутринационального и регионального характера, прежде всего высокотехнологических; сетей услуг различного вида (особенно финансовых и информационных); коммуникационных и транспортных сетей; дополнение их сетями с невысокой добавленной стоимостью (сборочные массовые производства и др.);

– активность в областях финансового контроля, менеджмента, стратегического позиционирования и координации глобальной экономики; постоянное наращивание присутствия в глобальных сетях производства и финансовой деятельности;

– плотную концентрацию и многомерность сетей различного уровня в городе; расширение разнообразия видов экономической деятельности;

– развитую инфраструктуру (производственную, научно-техническую, финансовую, инновационную, транспортную, интеллектуальную и др.);

– статус финансового, научного, инновационного, культурного центра;

– создание и поддержку новых идей, отношений, конвенций и других институтов; формы осуществления политики и стимулы, способствующие непрерывному обучению и адаптации в быстро меняющейся среде;

– наличие многообразной рабочей силы: обладающей необходимыми технологическими и организационными знаниями, восприимчивостью к новым знаниям, творческим потенциалом; способной инициативно управлять, анализировать, экспериментировать, принимать нужные решения в динамично меняющейся среде;

– полицентричность внутренней организации города, наличие многочисленных национальных общин (такое разнообразие населения способствует синергическому взаимодействию идей).

Российские исследователи проблем функционирования глобальных городов (мегагородов) ^[155] считают, что их наиболее значимыми индикаторами являются: значительные объемы потоков ресурсов, факторов и результатов производства (финансовых, информационных, инновационных, деловых и других услуг); свобода открытия, ведения и закрытия бизнеса; высокая производственно-инновационная активность и ее результативность; наличие развитой инфраструктуры бизнеса и экономической стабильности; привлекательность для проживания (включая стоимость жизни, эстетическую привлекательность, качество базовых образовательных, медицинских и транспортных услуг, экологическую чистоту и личную безопасность граждан и предпринимателей).

Как видим, в хозяйственном пространстве мегагородов (в предлагаемой автором трактовке) происходят локализация и аккумулирование различных, характеризующихся высокой плотностью и многомерностью, сетей, прежде всего высокотехнологичных, финансовых и деловых услуг широкого спектра, информационно-коммуникационных и транспортных и т. д. В то же время «даже ведущие глобальные города характеризуются высокой специализацией в обслуживании определенного набора глобальных рынков и глобальных фирм»^[156]. Таким образом, происходит разделение функций между крупными глобальными городами (specialized divisions of functions among cities), которое не является результатом конкуренции ^[157].

Кроме того, в зависимости от важности и сложности спектра выполняемых мегагородами функций, в их составе следует выделять города, которые исследователи называют:

а) глобальными (global cities); их также можно назвать альфа-городами (alpha cities) – Д. Кинг, С. Сассен, Т.Р. Лакшманан, Д.Е. Андерссон, С. Чаттерджи, К. Сасаки ^[158];

б) городами-воротами (gateway cities) – Дж. Шорт, К Брейтбах, С. Букман, Дж. Эссекс, В. Каспер и др.^[159]

Глобальный (альфа-) город выполняет функции крупнейшего центра финансовых и бизнес-услуг, научного и культурного творчества, инноваций, являющихся критически важными для управления глобальной экономикой, а также полюса «информационной экономики»^[160]. Город-ворота, помимо этого, выполняет важнейшую функцию узла транспортных коммуникаций глобального значения и является местом аллокации важнейших объектов транспортной инфраструктуры, в том числе инфраструктуры международных транспортных коридоров. Например, Москва фактически является глобальным городом, но в силу ряда геополитических и экономических причин пока не стала глобальным коммуникационным узлом (то есть городом-воротами), выступая в роли транспортного узла межрегионального значения, считают В.В. Петров и А.Е. Кузич ^[161].

Что касается категории «world city» (переведенной в русскоязычной специальной литературе как «мировой город», «международный город», «город мирового значения»), то она была введена в научный оборот еще в 1915 г. известным представителем британской урбанистики П. Геддесом ^[162] и в последующий период часто использовалась исследователями (в том числе П. Холлом, Дж. Фридманном, Г. Вольфом, Д. Кларком, Р. Смитом и др. ^[163]) фактически как синоним категории «глобальный город».

Например, Дж. Фридманн считает, что ключевыми индикаторами мирового города являются ^[164]: выполнение функции мирового финансового центра; место расположения штаб-квартир ТНК (включая региональные); место расположения международных институтов; быстрый рост сектора деловых услуг; важный (в масштабе мировой экономики) центр обрабатывающей промышленности; основной транспортный узел; размер численности населения. Дж. Шорт, Й. Ким, М. Куус и Г. Уэллс, помимо совпадающих с позицией Дж. Фридманна критериев мирового города как финансового центра, места расположения штаб-квартир ТНК и транспортного узла, предлагают в число ключевых критериев, позволяющих выстроить иерархию мировых городов, также включить: выполнение функций узла телекоммуникаций и места глобальных событий ^[165]. Вместе с тем подобный подход к идентификации мировых городов, считает Э. Уили, оставляет в стороне такой существенный аспект их характеристики, как «взаимодействие между городами»^[166].

В приведенных трактовках понятия «мировой» и «глобальный город» в значительной степени совпадают, выступают практически синонимами. Это вызывает обоснованный вопрос о целесообразности использования нескольких различных категорий для терминологического обозначения одного и того же объекта исследования. С другой стороны, возможно, разные категории следует применять для обозначения разных исследуемых объектов? Ответы на оба эти вопроса можно получить, если анализировать различные крупные города с позиций оценки глобальной значимости выполняемых ими функций. В контексте таких рассуждений представляется целесообразным дифференцировать понятия мирового и глобального города. Необходимость такого «различения» также считает полезной С. Сассен: «…существует различие между мировыми городами, вроде Флоренции или Венеции, и глобальными городами… Оно способствует укреплению доводов в пользу аналитической концепции глобального города»^[167]. Трудно оспорить тот факт, что такие поистине мировые культурные центры, как Флоренция и Венеция, вряд ли выполняют глобальные экономические функции, подобно глобальным городам (мегагородам) типа Токио или Нью-Йорка.

Далее следует также понимать разницу между мегагородами и мегаполисами. Можно утверждать, что все мегагорода (глобальные города, города-ворота) по количественным критериям являются мегаполисами (мегалополисами). В то же время не все мегаполисы выполняют глобальные функции, поэтому не все из них могут быть квалифицированы как мегагорода: например, мегалополисы в трактовке Л. Мамфорда, использовавшего этот термин для обозначения большого промышленного города, достигшего пределов роста ^[168]; тем более – мегалополисы беднейших стран мирового хозяйства. В связи с этим не вполне точным представляется определение мегаполиса, встречающееся в отечественной специальной литературе по исследуемой проблематике. Так, А.С. Новосельцева определяет мегаполисы как крупные города, имеющие важное международное значение; функционирующие в качестве интегрированных на глобальном уровне сетевых структур, комплексных динамично развивающихся систем; осуществляющие взаимодействие между социально-экономическими и природными процессами локального и глобального масштаба; выступающие полюсами роста региональных экономик и узлами различного рода и уровня сетевых структур ^[169]. Как представляется, молодому исследователю не вполне четко удалось решить поставленную ею же задачу – разграничить мегалополисы и мегаполисы на основе дифференциации характеристик «гипер-размерности» (в первом случае) и «глобальной значимости» (во втором). В то же время совершенно обоснованно для целей выявления особой роли крупных городов в глобальной экономике А.С. Новосельцева делает акцент на их функциональных характеристиках, а также на трансформирующем влиянии таких городов на внутреннюю среду и на их экзогенное окружение.

Важной функцией мегагородов является «скрепление» международного хозяйственного пространства GES, усиление его однородности и непрерывности. Действительно, система крупных городов и городских агломераций, а также соединяющих их транспортных коммуникаций формирует своего рода «опорный каркас»^[170] пространственного развития GES. «Особая роль каркаса в территориальной структуре экономики состоит в том, что он и его элементы реализуют сопряженность социального и экономического развития, территориальных интегральных (районы) и специализированных (отраслевых) систем, стыков между подсистемами «производство – расселение», «производство – инфраструктура», «расселение – инфраструктура»^[171].

Мегагорода, образовавшиеся на основе мощных городских агломераций (крупных городов с пригородами), разрастающихся и объединяющихся друг с другом, благодаря интегрированным рынкам факторов производства, транспортной и коммуникационной инфраструктуре, системам землепользования, дают импульс к формированию мегарегионов, выполняющих функции по обеспечению производства или движения транснациональных и интернациональных потоков товаров и услуг.

Такие мегагорода, очевидно, имеют значительные пространственные масштабы, что значительно осложняет, но не снимает задачу их идентификации при наличии соответствующего инструментария.

В этом смысле несколько противоречивым выглядит мнение С. Сассен ^[172] о том, что нет никакого фиксированного числа глобальных городов, поскольку оно зависит от степени, в которой национальные и иностранные фирмы превращают являющийся деловым центром конкретный город в основную точку приложения капитала. Однако в развиваемой С. Сассен концепции «географии глобализации» (называемой ею также «новой географией центральности» или «географией центральных мест»), исследователь утверждает, что экономическую глобализацию следует скорее понимать в контексте ее многочисленных локализаций, чем как всеохватывающие макроэкономические процессы, что характерно для теоретического мэйнстрима. Речь идет о реконфигурации экономического пространства, связанной с процессами глобализации в глобальных городах. В этом контексте исследователь рассматривает глобальные города как стратегическое местоположение таких локализаций глобализации. Но такая локализация предполагает «привязывание» к определенному локусу хозяйственного пространства с присущими ему вполне конкретными количественными и качественными характеристиками, требующими выявления, уточнения, систематизации и формализации.

Поэтому формирование системы четко сформулированных критериев, качественных и количественных показателей, всесторонне характеризующих результаты функционирования мегагорода (глобального города) в аспекте значимости для обеспечения прогрессивного устойчивого развития мировой экономики, позволит четко идентифицировать их как мегаэкономические объекты в пространстве GES.

К числу значимых плодотворных попыток идентифицировать и ранжировать «крупные и важные города» (в данном конкретном случае названные мировыми – world cities) относится исследование, проведенное в 1999 году на географическом факультете университета Лафборо (Loughborough University), Великобритания, где был создан исследовательский центр «Исследовательская сеть глобализации и мировых городов» (the Globalization and World Cities (GaWC) Research Network) ^[173]. В основе примененного ими подхода, который хорошо известен исследователям проблематики мировых и глобальных городов, – дифференциация мировых городов как крупных производителей деловых услуг (финансовый учет, реклама, банковские и юридические услуги), в результате которой среди 55 мировых городов были выделены альфа-, бета- и гамма-города и соответствующие им субкатегории ^[174]. Динамику позиций таких крупных финансовых центров исследователи отразили в четырех проектах «The World According to GaWC», осуществленных в 2000, 2004, 2008 и 2010 годах ^[175].

При разработке индикаторов мегагородов в пространстве GES (адекватно их ключевой роли) применение подходов к идентификации крупных городов ведущих специалистов GaWC П. Тейлора и Дж. Бивербрука ^[176] может оказать существенную методическую помощь. Исследователями была сформирована система из 43 индикаторов и 74 субиндикаторов (см. табл. 3), использование которых позволило им соответствующим образом ранжировать 75 городов мира, называемых авторами исследования в широком смысле «глобальными городами».

Таблица 3

Индикаторы глобальных городов в пространстве глобальной экономической системы

Составлено по: Worldwide centers of Commerce Index 2008: Insights. MasterCard Worldwide, 2008. P. 2–15. URL: http://www.mastercard.com/us/company/en/insights/pdfs/2008/MCWW_WCoC-Report_2008.pdf (дата обращения: 06.12.2011).

Однако при всей значимости проводимых GaWC исследований следует отметить наличие некоторых уязвимых мест в применяемой учеными этого исследовательского центра методологии: фокусирование внимания преимущественно на финансовых и деловых (в первую очередь, консультационных) услугах и функционировании ТНК в этой сфере при явном недоучете роли производственных ТНК, а также информационно-коммуникационных и транспортных факторов, обеспечивающих доминирование таких городов в глобальной экономике. Дискуссионным считают этот подход, в котором отсутствует учет наличия «высших управляющих органов компаний, выполнения функций управления потоками, научного измерения»^[177], и французские исследователи П. Маршан и И. Самсон. Вместе с тем исследование британских ученых, по мнению Н.А. Слуки, может служить основой для анализа складывающейся глобальной градоцентрической модели пространственной структуры мирового хозяйства ^[178].

Значительным потенциалом обладает методология исследования глобальных городов, применяемая консалтинговой компанией «A.T. Kearney», исследовательским институтом «The Chicago Council on Global Affairs» и политологическим журналом «Foreign Policy», на основе которой определяется «Индекс глобальных городов» (Global Cities Index, GCI) и осуществляется их соответствующее ранжирование (см. табл. 4) ^[179]. Все 66 городов, охваченные исследованием, оцениваются по 25 критериям (экономическим, социальным, информационным, культурным и политическим), объединенным в пять групп, которым присвоены определенные удельные веса:

– уровень деловой активности – 30% (количество штаб-квартир компаний, входящих в список 500 крупнейших компаний мира «Fortune Global 500»; размеры фондовых и товарных рынков; количество предлагаемых бизнес-услуг; объемы потоков товаров, проходящих через порты и аэропорты города; количество международных отраслевых и экономических конференций, проводимых в городе);

– человеческий капитал – 30% (количество граждан иностранного происхождения; количество университетов, входящих в число ведущих высших учебных заведений мира; число иностранных студентов; количество международных школ начального и среднего уровня; количество граждан с высшим образованием);

– информационный обмен – 15% (количество корреспондентских пунктов ведущих газет мира, базирующихся в данном городе; объем международных новостей в ведущих местных газетах; 10 крупнейших телевизионных каналов; информационно-коммуникационная инфраструктура, широкополосная связь и др.);

– культурный опыт – 15% (количество музеев, театров, концертных и выставочных залов мирового уровня; количество международных спортивных соревнований; количество диверсифицированных учреждений общественного питания; количество принимаемых городом иностранных туристов; отношения с городами-побратимами);

– политический вес – 10% (число иностранных посольств, консульств, представительств международных и местных организаций с международным участием, базирующихся в городе; количество проводимых в городе международных конференций; и др.).

Таблица 4

Рейтинг городов мира по «Индексу глобальных городов» (GCI)

Примечание. Данные по Барселоне и Монреалю за 2008 год в отчете не приведены.

Источник: 2012 Global Cities Index and Emerging Cities Outlook. Seoul: A.T. Kearney Korea LLC, 2012. P. 3. URL: http://www.atkearney.com/documents/10192/dfedfc4c-8a62-4162-90e5-2a3f14f0da3a (дата обращения: 11.12.2012).

Изучение и сопоставление результатов выделения глобальных / мегагородов, полученных специалистами ООН, «PricewaterhouseCoopers», «The Globalization and World Cities Research Network», «A.T. Kearney», «The Chicago Council on Global Affairs». «Foreign Policy» и ряда других на основе разных методик, достаточно очевидно демонстрируют наличие несовпадений и даже противоречий (прежде всего, касающихся позиций ряда городов, да и самого отнесения некоторых городов к числу глобальных). Так, например, вызывает сомнение тот факт, что глобальная экономическая значимость Парижа (3-й ранг – по методологии расчета GCI) в 2012 году была выше, чем у Токио (4-й ранг), а у Вашингтона (10-й ранг) выше, чем у Пекина (14-й ранг).

Из проведенного анализа следует, что для более обоснованной и реалистичной идентификации мегагородов как объектов пространства мегаэкономики предлагаемые разными специалистами индикаторы глобальных городов следует уточнить (либо дополнить), прежде всего, в блоке экономических (внешнеэкономических) показателей функционирования. В частности, в экономическом блоке целесообразно оценивать:

– удельный вес стоимостного объема валового регионального (городского) продукта в совокупном мировом продукте;

– долю экспорта в ВРП, рассчитанного по ППС;

– доли ведущих экспортно-ориентированных отраслей в общем объеме промышленного производства мегагорода;

– значения коэффициентов концентрации и диверсификации экспорта;

– значения коэффициентов сложности экспорта / импорта;

– долю экспорта / импорта иностранных инвестиций и услуг в ВРП.

Формирование адекватной системы таких показателей для объективной идентификации мегагородов как ключевых элементов глобальной сети международного хозяйственного взаимодействия становится самостоятельной актуальной и сложной исследовательской задачей.

Таким образом, современными формами институциональной и организационной трансформации хозяйственного пространства GES становятся мегагорода, выполняющие на мегауровне глобальные экономические, финансовые, инновационные и социокультурные функции. Последнее утверждение позволяет дифференцировать мегагорода (глобальные города и города-ворота) и мегаполисы (мегалополисы, метроплексы), а также мегагорода и мировые города. Можно утверждать, что все мегагорода являются мегаполисами и мировыми городами, но не все мегаполисы и мировые города выполняют глобальные функции, поэтому не все из них стали мегагородами (например, мегалополисы беднейших стран мирового хозяйства или крупные мировые культурные центры).

Проведенная дифференциация позволяет уточнить категориальный аппарат исследования актуальных и прогнозирования перспективных процессов трансформации на мегауровне глобальной экономической системы, повысить степень обоснованности его результатов.