Обоснованность модели Мински

Против модели Мински были выдвинуты три аргумента. Во-первых, каждый кризис является уникальным, поэтому обобщенная модель не всегда будет правильно отражать реальную ситуацию.

Каждый аргумент заслуживает отдельного рассмотрения.

В соответствии с первым аргументом, каждый кризис уникален, так как является продуктом определенного набора обстоятельств, либо экономические кризисы сильно отличаются друг от друга и могут быть классифицированы по различным видам, каждый из которых обладает своими особенностями. Финансовые кризисы часто повторялись в первой трети XIX в. и в последней трети XX в. Следуя этой точке зрения, каждый уникальный кризис является продуктом определенной серии исторических событий — что было сказано о 1848 и 1929 гг. [5], — и может быть соотнесен с историческим значением отдельных кризисов, которые упоминались в этой книге. Также каждый кризис имеет уникальные индивидуальные особенности, к которым относятся: характеристика толчка, объект спекуляции, форма кредитной экспансии, изобретательность мошенников и природа случая, который может вызвать резкое изменение хода событий. Но, перефразируя французскую поговорку, можно сказать, что, чем больше что-либо изменяется, тем больше оно остается прежним. Детали множатся, структура остается.

Более убедительным является предположение о том, что все кризисы должны быть разделены на группы. С точки зрения финансового рынка проводится подразделение на товарные, индустриальные, денежные, банковские, фискальные и финансовые кризисы. Если же в качестве критерия выбирается масштаб кризиса, то различают локальные, региональные, национальные и интернациональные группы кризисов.

Второе направление критики связано с тем, что модель Мински, основанная на нестабильности кредитного предложения, более не может быть признана уместной из-за структурных изменений в основах экономики, включая усиление влияния корпораций, появление крупных профсоюзных объединений, современного банковского дела и средств коммуникаций. Финансовый крах в Мексике, Бразилии, Аргентине и более чем в десяти развивающихся странах в начале 1980-х гг. соответствует модели, предложенной Мински. Рост внешней задолженности этих стран был намного больше, чем уровень процентных ставок по их кредитам, поэтому заемщики использовали все имеющиеся средства для своевременной оплаты процентов по кредитам. Бум на рынках недвижимости и ценных бумаг в Японии во второй половине 1980-х гг также укладывается в модель Мински, поскольку годовой рост цен был в 3-4 раза выше, чем процентные ставки по средствам, привлеченным для покупки этих активов. «Пузыри» и последующие банкротства в Таиланде, Гонконге, Индонезии и России демонстрируют ту же схему развертывания событий.

Третье направление критики связано с отрицанием возможности возникновения ценовых «пузырей» йотой причине, что рыночные цены всегда соответствуют экономическим закономерностям, и резкое падение цен обычно отражает «политику переключения», проводимую правительством или Центральным банком. Сторонники этой позиции полагают, что «пузырь» является результатом действия эффекта толпы — легковерные простаки следуют за ловкими инсайдерами. Кроме того, считается, что эта модель не может учитывать все особенности происходящих событий, некоторые из них остаются за рамками теории, и поэтому необходимы дальнейшие исследования [6].

Наиболее убедительным противником Мински был Элвин Хансен, который утверждал, что данная модель актуальна для середины XIX в., но на сегодняшний день она не работает по причине изменений институциональной среды.

Теории, основанные на неопределенности рынка, спекуляциях, затоваривании, чрезмерном банковском кредитовании, психологии спекулянтов и торговцев, в действительности соответствуют ранней «меркантилистской» или коммерческой фазе современного капитализма. Но поскольку XIX в. уже прошел, промышленные магнаты стали основными источниками капитала, находящегося в поиске прибыли через накопление и инвестиции [7].

Хансен, будучи выдающимся комментатором Кейнсианской модели делового цикла и, в особенности, устойчивого высокого уровня безработицы, стремился к тому, чтобы объяснить деловой цикл, и хотел снизить значимость альтернативных объяснений уровня экономической активности. Особое внимание Хансена к важности взаимосвязи между накоплениями и инвестициями ие требовало отрицания той точки зрения, что изменения в предложении кредита могут иметь важное влияние на стоимость ценных бумаг и уровень деловой активности.