Враждебные коалиции

В США и Европе есть влиятельные противники того, чтобы Соединенные Штаты Америки взяли на себя роль империи. В недавней дискуссии, предшествовавшей войне в Ираке, этот вопрос, как правило, формулировался в терминах противопоставления одностороннего и многостороннего подходов в мировой политике.

Чтобы прояснить ситуацию, полезно разобраться с тем, что на самом деле разделяет приверженцев одностороннего и многостороннего подходов. Их позиции невозможно определить с помощью традиционных политических категорий, таких как «левые» и «правые», потому что разногласия наблюдаются во всех сегментах традиционного политического спектра. Более того, как это часто бывает в других диспутах, где противники вроде бы спорят о стиле конкретных политических действий, на самом деле речь идет о самой сути политики. Спор между сторонниками одностороннего и многостороннего подходов, чтобы там ни говорили, — это спор не о средствах, а о целях, не о реализуемости империи, а о ее желательности. Эта путаница оказывается возможной из-за того, что ни одна из сторон публичной дискуссии не готова признать тот факт, что США являются империей, и начать давно назревшее обсуждение, какой именно империей они должны быть.

Получающаяся в результате путаница дает о себе знать по- разному. Утверждается (например, многими противниками войны в Ираке), что США для достижения своих целей должны использовать не военную силу, а дипломатию. Хотя принуждение иногда бывает необходимо, применять его должны уполномоченные международным сообществом международные силы, пусть и во главе с США, как это было в первую Иракскую войну. Без подобной многосторонней поддержки Соединенные Штаты Америки не смогут добиться своего, поскольку односторонний подход приведет к рассеиванию их «мягкой силы» и формированию враждебной коалиции других держав, которые будут им противодействовать[37]. На первый взгляд, это выглядит как аргумент, доказывающий реализуемость утверждения Соединенными Штатами своей имперской власти, но его нежелательность. Но так ли это?

Рассмотрим первое утверждение защитников многостороннего подхода — о том, что для достижения своих имперских целей

дят в нынешней международной системе продолжение анархичной европейской системы государств, тогда как на деле она уже стала имперской. Так, стратегический реалист Кристофер Лейн из Института Катона недавно на основе исторических данных доказывал, что державы-гегемоны с большой вероятностью приводят к появлению противостоящей коалиции других государств, потому что «когда одно государство делается более могущественным, становится гегемоном, возникающее в результате неравновесие сил становится угрозой для безопасности всех других государств»» (Layne 2002). Это центральное прогностическое утверждение реалистической теории международных отношений. Эта теория утверждает, что однопо- лярность динамически нестабильна. В качестве противовеса гегемонии США возникнет новая коалиция стран. Но некоторые специалисты по теории международных отношений начинают признавать, что представление о нестабильности однополярного мира глубоко ошибочно (см.: Donnelly 2003). Как отмечает Волфорт, неправильно считать свойственную США «беспрецедентную количественную и качественную концентрацию силы преходящим „эпизодом11...

Тем не менее теоретики не любят аномалий, и, пытаясь влить старое вино в новые мехи, они изобрели понятие «мягкой силы»», которая «проявляет себя через международные режимы торговли, право и организации, такие как ООН, и [как утверждается] может быть взаимозаменяемой с „жесткой силой11 — имеющимся богатством, военной силой и т.п. »gt; (Donnelly 2003:1). Главным сторонником этой теории является Джозеф Най из Гарвардского института государственного управления им. Джона Ф. Кеннеди, бывший чиновник Пентагона в администрации Клинтона. Он призвал США прибегнуть к «мягкой силе»» и не действовать как имперская держава. Но насколько реальна эта «мягкая сила»»? В международных отношениях сила, по лаконичному определению Арона, — это «способность политического образования навязать свою волю всем остальным»» (Aron 1966: 47). Главным компонентом такой силы является военная сила, а для реалистов вроде Миршеймера к этому почти все и сводится. Най, однако, доказывает, что есть и другой аспект силы. «Этот аспект силы — способность сделать так, чтобы другие хотели того же, что и ты, — я называю мягкой силой. Она вовлекает людей, вместо того чтобы принуждать их...

ЧАСТЬ I. МИР

США должны по возможности предпочитать дипломатию военным средствам. Здесь не может быть никаких споров между поборниками многостороннего и одностороннего подходов. Всегда дешевле достигать своих целей разговорами, а не сражениями. Римляне, как мы видели, будучи в зените имперской мощи, не пренебрегали

Но, как будет показано в третьей части настоящей книги, хотя американская культура может быть привлекательна для многих, любая попытка сделать то, что Най описывает словами «формировать политическую повестку дня так, чтобы влиять тем самым на предпочтения других» (Ibid., 9) скорее может стать источником международного хаоса, а не порядка.

Не убедительна и аналогия Ная, уподобившего сложившееся распределение силы игре на трехмерной шахматной доске. Он согласен с большинством других наблюдателей, что на верхней доске военная сила вполне однополярна. Затем он вводит вторую доску, представляющую экономическую силу. Он утверждает, что «экономическая сила многополярна». Но, как следует из предыдущего раздела, это просто неверно. Более того, значимость этого измерения силы связана с военной силой. Най, похоже, перепутал этот аспекте чисто экономическими взаимосвязями в глобальной экономике. Он, вероятно, ошибочно считает, что экономические отношения представляют собой игру с нулевой суммой, когда пишет: «На этой экономической доске США не являются гегемоном и часто вынуждены на равных договариваться с Европой» (Ibid., 39). Вера в то, что в международных экономических отношениях есть гегемоны и сатрапы, является пережитком меркантилистского мышления. Таким образом, данная Наем характеристика его второй шахматной доски протитворечива. Международный экономический порядок требует международного политического порядка, но если в последнем гегемон может быть необходимым, то в первом такая необходимость отсутствует.

Его третья шахматная доска также проблематична. Он говорит, что третья доска представляет собой «сферу международных отношений, пересекающих границы за пределами правительственного контроля. Эта сфера охватывает множество негосударственных действующих лиц — от банкиров, переводящих по электронным каналам суммы, превышающие государственные бюджеты большинства стран, до террористов, проводящих свои атаки, и хакеров, нарушающих работу Интернета» (Ibid., 39). Но это путаница, вводящая в заблуждение. Банкиры, свободные в своих действиях от государственного контроля, — это именно то, что нужно для эффективного функционирования глобально интегрированных рынков капитала. Представлять себе дело иначе — опять-таки пережиток меркантилизма. Описывать их действия как проявление силы, принуждающей государства следовать их воле, означает повторять бредни, распространяемые множеством активистов антиглобалистского движения. Действия этих банкиров, так же как и участников международной торговли, взаимовыгодны и исключительно благотворны, что и отличает их от террористов и хакеров, которые являются международными преступниками и сила которых больше всего напоминает силу пиратов былых времен. Подавление их деятельности является главной целью функционирования международного порядка, и независимо оттого, кто будет этим заниматься — коалиция государств или имперская власть, как сегодня, — недопустимо объединять их в одну группу с приносящими пользу банкирами и торговцами и ставить на особую шахматную доску, отдельную от тех, где имеют место традиционные военные и экономические отношения. Надеюсь, сказанного достаточно, чтобы понять, что сама идея «мягкой силы» плохо продумана, а пожалуй что и вовсе бессмысленна.

ГЛАВА 3. ГРЯДУЩИЕ ВЫЗОВЫ АМЕРИКАНСКОМУ ГОСПОДСТВУ дипломатией в отношениях с пограничными варварскими государствами. Но при этом под бархатной перчаткой у них был стальной кулак, и они не забывали об этом напомнить. Защитники многостороннего подхода возражают против того, чтобы американский кулак не был подконтролен ООН. Но с чего бы им возражать, если их целью является поддержание Pax Americana, а ООН не может или не хочет санкционировать развертывание американских сил или предоставить свои собственные?