Заключение

Домохозяйства в странах региона с переходной экономикой пострадали значительно больше в результате финансового кризиса 2008-2010 годов, чем домохозяйства в западноевропейских странах-компараторах.

На основании проведенного в данной главе анализа можно сделать вывод о наличии четырех основных причин для таких различий.

• Во-первых, по сравнению с домохозяйствами в западных странах-компараторах домохозяйства в странах региона с переходной экономикой значительно больше пострадали от потери работы, сокращения заработной платы и уменьшения объема денежных переводов. Так, доля домохозяйств, сообщивших о потере работы в период между концом 2008 и концом 2010 года, была в этих странах в два раза выше (20%), чем в странах Западной Европы. При сравнении стран на основе макроэкономических показателей (таких, как сокращение ВВП в 2009 году) эти различия обычно недооцениваются, в особенности в отношении стран, зависящих от денежных переводов.

Врезка 2.1

Ипотечные кредиты, деноминированные в иностранной валюте, и кризис

В таблице 2.2 показано,что в регионе с переходной экономикой, в отличие от Западной Европы, домохозяйства, имевшие ипотечную задолженность, тяжелее пережили кризис, чем домохозяйства, не имевшие такой задолженности. Этот эффект вызван домохозяйствами, которые перенесли одно или несколько потрясений, вызвавших уменьшение дохода (таких, как сокращение притока денежных переводов или потеря работы), причем в особенности сильным, как представляется, он был среди домохозяйств, имевших ипотечные кредиты, деноминированные в иностранной валюте.

В настоящем разделе более подробно рассматривается роль различных видов ипотеки.

В таблице 2.1.1 приводится анализ последствий двух свойств ипотеки, которые, возможно, повлияли на остроту воздействия кризиса: во-первых, относительного размера ипотечного кредита, который отражен в переменной «бремя обслуживания долга», показывающей расходы на платежи по оплате ипотеки в качестве процентной доли дохода домохозяйства; и, во-вторых, валюты деноминации ипотеки (национальная или иностранная). Обе эти переменные могли повлиять на потребление в ходе кризиса по каналам, действовавшим в противоположных направлениях.

Как в странах Европы с переходной экономикой, так и в западноевропейских странах бремя обслуживания долга составляло примерно 30% в 2010 году, хотя среди домохозяйств наблюдались и значительные вариации. Часто считается, что бремя обслуживания долга, превышающее 30%, означает, что домохозяйство уязвимо в финансовом отношении. Поэтому можно было ожидать, что домохозяйства, взявшие большой ипотечный кредит до начала кризиса, в большей степени сократят потребление во время кризиса (в особенности, если они также пострадали от сокращения уровня дохода). Однако может присутствовать и некоторый эффект селекции, поскольку банки выдают крупные ипотечные кредиты (по отношению к доходу домохозяйства) только наиболее

кредитоспособным клиентам, которые также более способны поддерживать уровень потребления во время кризиса.

В том что касается деноминации в той или иной валюте, свою роль могли также сыграть два фактора. Во-первых, банки и домохозяйства, конечно, знали, что ипотека, деноминированная в иностранной валюте, может быть сопряжена с большим риском, чем займы в национальной валюте, поскольку в случае обесценения национальной валюты ежемесячные платежи в погашение ипотечного кредита возрастут. Поэтому банки, возможно, выдавали ипотечные кредиты в иностранной валюте только относительно кредитоспособным домохозяйствам, в особенности в тех странах, которым был присущ высокий уровень риска существенной девальвации или обесценения.

В некоторых странах, таких, как Польша, органы банковского надзора напрямую потребовали ввести более жесткие критерии отбора заемщиков в случае кредитов в иностранной валюте.

Хотя в регрессиях, приведенных в таблице 2.1.1, учитываются различные особенности домохозяйств и тем самым, в первом приближении, качество заемщиков, вполне возможно, что банки имели доступ к более точной информации относительно качества заемщиков, чем это явствует из данных LiTS. В итоге домохозяйства, имевшие ипотеку в иностранной валюте, возможно, находились в лучшем финансовом положении и поэтому были менее склонны сокращать уровень потребления во время кризиса. Однако в тех странах, где произошло значительное обесценение валюты, любой подобный эффект мог утратить свое значение в условиях заметного увеличения сумм ипотечных выплат в национальной валюте, которые пришлось осуществлять заемщикам с ипотекой в иностранной валюте. В этих обстоятельствах заемщики, имеющие обязательства в иностранной валюте, могли быть вынуждены в большей степени корректировать свой уровень потребления, в особенности если их доходы также сокращались.

С целью проверки того, действительно ли эти потенциально противоположные эффекты присутствуют на практике, в таблице

1. выборка домохозяйств разбита на две группы: держатели ипотеки, проживающие в стране, пережившей во время кризиса значительное обесценение или девальвацию своей валюты (правая часть таблицы), и держатели ипотеки, проживающие в стране с более стабильным валютным курсом (левая часть).
   В качестве порогового значения использовалось обесценение валюты на 30%. К этой категории относятся три страны: Венгрия, Польша и Украина.

Из колонок [1] и [2] видно, что в странах со стабильным валютным курсом валютная деноминация ипотеки не оказала существенного влияния на реакцию держателей ипотеки в области базового потребления. В то же время домохозяйствам, имевшим ипотеку в иностранной валюте в странах, перенесших резкое обесценение валюты, пришлось сокращать уровень потребления в значительно большей степени. Различие довольно велико: колонка [3] свидетельствует о том, что по сравнению

Таблица 2.1.1

Уровень потребления домохозяйств с ипотекой в иностранной валюте в странах, переживших валютный кризис,сократился в большей степени

(0,455)              (0,492)              (0,410)              (0,952)

Страновые эффекты              да              да              да              да

Источник: LiTS.

Примечание. В таблице показаны коэффициенты регрессии ОМНК; в скобках приведены значения стандартной ошибки. Приведенные регрессии объясняют реакцию домохозяйств в области потребления, исходя из различных характеристик ипотеки, но в то же время с учетом особенностей домохозяйства. В выборку были включены только домохозяйства, имеющие ипотечную задолженность. Определение события, вызванного кризисом, см. в примечании к таблице 2.1.

с домохозяйствами, имевшими ипотеку в национальной валюте, держатели ипотеки в иностранной валюте вынуждены были почти вдвое больше скорректировать уровень своего потребления.

Из колонки [4] видно, что этот усугубляющий эффект ипотеки в иностранной валюте полностью происходит за счет домохозяйств, доход которых во время кризиса сократился. Как свидетельствует приведенный в этой колонке отрицательный коэффициент переменной ипотеки в иностранной валюте, в странах, переживших валютный кризис, уровень потребления домохозяйств, имеющих ипотеку в иностранной валюте, доход которых не уменьшился, сокращался в меньшей степени, нежели уровень потребления держателей ипотеки в национальной валюте. Аналогичным образом, данная таблица свидетельствует о том, что больше всего сокращался уровень потребления домохозяйств (в тех же странах), имевших высокую долю заемных средств и пострадавших от сокращения уровня дохода.

Помимо этого в таблице 2.1.2 рассматривается вопрос о том, насколько дифференцированное воздействие кризиса на держателей ипотеки в иностранной валюте (в отличие от национальной валюты) также оказало влияние (по данным самооценки) на задержку ипотечных платежей. Опять-таки здесь возможны противоположные эффекты. Если домохозяйства, имеющие ипотеку в иностранной валюте, были более склонны выплачивать кредит (что банки могли заметить в процессе

обработки заявки на получение кредита), то они, возможно, представляли собой меньший риск, даже если им приходилось в большей степени сокращать свой уровень потребления, чтобы продолжать обслуживать свой ипотечный кредит.

В то же время вполне возможно, что этот эффект утратит свою силу, если бремя обслуживания долга в результате сильного обесценения валюты возрастет более существенно.

Как ожидалось, таблица свидетельствует о том, что домохозяйства, в большей степени пострадавшие от кризиса, более склонны просрочивать платежи по погашению ипотечного кредита (см. строку «воздействие событий, вызванных кризисом»). Этот эффект примерно в три раза сильнее выражен в странах, переживших значительное обесценение валюты. Однако полученные результаты также свидетельствуют о том, что применительно ко всей выборке кредитный риск держателей ипотеки в иностранной валюте был ниже, чем кредитный риск заемщиков в национальной валюте (см. отрицательные коэффициенты в первом ряду колонок [1] и [2]). Как показано в колонках [3] и [4], этот результат получен главным образом за счет стран, в которых во время кризиса не происходило обесценения валюты (или оно было лишь ограниченным).

Таблица 2.1.2

Свидетельств повышения кредитного риска в случае ипотеки в иностранной валюте не имеется

Источник: LiTS.

Примечание. В таблице показаны коэффициенты регрессии ОМНК; в скобках приведены значения стандартной ошибки. Приведенные регрессии отражают вероятность задержки домохозяйствами платежей по погашению ипотечного кредита, исходя из различных характеристик ипотеки, но в то же время с учетом особенностей домохозяйства. В выборку были включены только домохозяйства, имеющие ипотечные кредиты. Определение события, вызванного кризисом, см. в примечании к таблице. 2.1.

Однако даже в тех странах, где произошла резкая девальвация, общего увеличения задержки в погашении ипотечных кредитов в связи с тем, что они были деноминированы в иностранной валюте, не наблюдалось. Более того, приведенные ниже пунктирной линии показатели взаимозависимости между воздействием кризиса и деноминацией кредитов в иностранной валюте показывают, что в странах, переживших значительное обесценение валюты, кредитный риск домохозяйств, которые имели ипотеку в иностранной валюте и доход которых сократился, в целом был ниже, а не выше кредитного риска пострадавших от кризиса домохозяйств с ипотекой в национальной валюте. В отличие от этого, пострадавшие от кризиса домохозяйства с высоким уровнем заемных средств в странах, переживших значительное обесценение валюты, были более склонны просрочивать платежи, чем домохозяйства с низким уровнем заемных средств (но не в странах с более стабильными номинальными ставками обменного курса).

Полученные результаты показывают, что валютная деноминация ипотечных кредитов играла определенную, хотя и не прямую, роль. В странах, где наблюдалось резкое обесценение валютного курса, домохозяйствам, одновременно взявшим ипотечный кредит в иностранной валюте и пострадавшим в результате одного или нескольких сокращений дохода, пришлось сократить большее число статей расходов по сравнению с аналогичными домохозяйствами, имевшими ипотеку в национальной валюте. Примечательно, однако, что это, как представляется, не повысило кредитный риск этих заемщиков: объем просроченных платежей по ипотеке в иностранной валюте в целом был ниже, даже в ситуации сильного обесценения национальной валюты. С одной стороны, это отрадно, поскольку свидетельствует о том, что банки хорошо поработали, выбирая подходящие домохозяйства для выдачи ипотечных кредитов в иностранной валюте. Однако стремление этих домохозяйств выплатить кредит в условиях кризиса и обесценения курса валюты означало существенные жертвы в плане потребления. В этом отношении в странах, пострадавших от сильного обесценения курса, ипотечные кредиты в иностранной валюте действительно оказались весьма дорогостоящими.

• Во-вторых, в большинстве стран региона с переходной экономикой были слабее официальные механизмы социальной защиты. Анализ, применительно к региону

с переходной экономикой в целом, показывает, что пособия по безработице или жилищные субсидии не оказали какого-либо статистически значимого смягчающего влияния на сокращение потребления. В странах же Западной Европы, напротив, механизмы социальной защиты сыграли важную роль.

• В-третьих, хотя доступ к официальным источникам заимствования помог компенсировать сокращение уровня потребления как в странах региона с переходной экономикой, так и в государствах Западной Европы, в последних больше ощущалось его смягчающее воздействие.
• Наконец, в отличие от западных стран-компараторов, некоторые домохозяйства во всех странах региона

с переходной экономикой, возможно, оказались в уязвимом положении из-за кредитов, взятых до кризиса. Анализ показывает, что задолженность по ипотечным кредитам не помогала домохозяйствам в странах региона с переходной экономикой в случае сокращения дохода сохранять тот же уровень потребления (например, путем увеличения ипотеки с целью получения дополнительного кредита под залог уже оплаченной части стоимости своей недвижимости). Кроме того, в странах, где наблюдалось значительное обесценение валюты, наличие ипотечной задолженности, деноминированной в иностранной валюте, усугубляло сокращение потребления. И наоборот, показатели возврата кредитов заемщиками по ипотеке в иностранной валюте обычно оказывались выше, чем показатели заемщиков в местной валюте, даже в тех странах, которые пострадали от значительного обесценения своей валюты. Это свидетельствует о том, что банки в целом смогли выбрать наиболее кредитоспособные домохозяйства для выдачи кредитов в иностранной валюте.

В заключение следует отметить, что в значительной мере так же, как и предыдущие «Доклады о переходном процессе», в которых проводился анализ кризиса с точки зрения макроэкономики и финансового сектора18, данная

глава свидетельствует о двоякой роли финансовой системы в определении реакции стран региона с переходной экономикой на кризис. С одной стороны, финансовая система помогла смягчить удар, нанесенный кризисом.

С другой стороны, она привела к возникновению уязвимости - вплоть до уровня домохозяйств, - приведшей к тому, что потребление сократилось еще больше.

Наконец, данная глава показывает, что во многих странах региона с переходной экономикой официальные механизмы социальной защиты оказались не очень эффективными, когда разразился кризис. В целях обеспечения дальнейшей поддержки открытых и потенциально уязвимых экономических систем этим странам в их политике в посткризисный период следует уделять первостепенное внимание развитию и расширению охвата механизмов социальной защиты.