ЭФФЕКТИВНОСТЬ, ОБМЕН, И СРАВНИТЕЛЬНОЕ ПРЕИМУЩЕСТВО

Эффективность — достоинство, наиболее последовательно превозносимое экономистами. Это не должно удивлять, поскольку эффективность и экономичность — почти синонимы. Оба термина характеризуют “результативность" (effectivness) использования средств для достижения целей.

Получать как можно больше из доступных нам ограниченных ресурсов — вот что мы имеем в виду под эффективностью и под экономичностью.

B последние годы в нашем обществе стали раздаваться голоса, утверждающие, что мы чересчур высоко ценим эффективность, что иногда мы пренебрегаем более важными целями ради эффективности, тіе стоящей наших усилий. Возможно ли это? Каждый, кто внимательно подумает на данную тему, обнаружит, что в такой критике эффективности есть что-то странное с логической точки зрения. Хотя отдельные положения этой критики могут быть правильными и важными, вряд ли мы платим за эффективность слишком много.

Технологическая эффективность?

Если мы хотим, чтобы в понятии “эффективность” было какое-либо полезное содержание, ec следует понимать как отношение двух величин. Инженеры используют определение эффективности, которое, на первый взгляд, удовлетворяет этому условию. Они определяют эффективность как отношение работы, выполненной машиной, к энергии, потребляемой ею, и

обычно выражают это отношение в процентах. C инженерной точки зрения, дизельный локомотив эффективнее паровоза, поскольку на единицу потенциальной энергии, заключенной в топливе, дизельный локомотив выполняет больше работы.

Это определение, однако, не выдерживает критического рассмотрения. Эффективность не может быть измерена отношением энергии выхода к энергии входа, поскольку по законам термодинамики это отношение всегда равно единице для любого процесса. Инженерная эффективность есть, скорее, мера выполнеппой работы по отношению к затраченной энергии.

Эффективность и оценки

Эффективность неизбежно является оценочной категорией. Это первый пункт, который необходимо зафиксировать. Эффективность всегда связана с отношением ценности результата к ценности затрат.

B эффективности всегда будет, конечно, объективный компонент: наши симпатии и антипатии не определяют потенциальную теплотворность фунта топлива. Одпако сами no себе физические параметры никогда не могут определить эффективность. Из этого следует, что эффективность любого процесса может меняться с изменением оценок, а поскольку все зависит от всего, любое изменение в любом субъективном предпочтении в принципе может изменить эффективность любого процесса.

Давайте вернемся к вопросу об относительной эффективности дизельного локомотива и паровоза. Каждый из них может работать только при

использовании большого количества разнообразных ресурсов (inputs): не только угля, нефти или машинистов, но также и всех ресурсов, используемых в производстве локомотивов, ресурсов ДЛЯ производства этих ресурсов, ресурсов, пошедших на производство продуктов, являвшихся ресурсами при производстве продуктов, которые были затратами при производстве локомотивов, и так далее, без какого- либо видимого предела. Все, что меняет ценность чего- либо, что вносит вклад в работу локомотива, может, в принципе, влиять на его эффективность.

Нам не понадобятся замысловатые примеры для обоснования важного положения. Рост ценности нефти по сравнению с ценностью угля, если он достаточно велик, сам по себе может изменить все таким образом, что работающий на угле паровоз станет эффективнее дизеля. Отсюда следует, что эти относительные эффективности зависят от спроса и предложения нефти и угля, а тем самым и от таких факторов, как транспортные привычки населения, политическая ситуация в нефтепроизводящих странах и отношение к тому, как воздействует открытая добыча угля на окружающую среду. Возможно, вам никогда не приходило в голову, что на относительную эффективность старого паровоза повлияли усилия профсоюза “Объединенные шахтеры”!

“Постойте, — говорит голос с задней парты. — He кажется ли вам, что вы говорите о чем-то другом, а не об эффективности? Я не сомневаюсь, что железной дороге дешевле обходится перевозка тонно-километра груза на дизеле, чем на паровозе. Ho это не то же самое, что большаяэффективность. Если уголь станет достаточно дешевым, некоторые железные дороги могут вернуться к старым паровозам. Однако это произойдет потому, что паровоз станет дешевле, а не потому, что он станет эффективнее”.

Однако, с точки зрения железной дороги,

“дешевле" — это и есть “эффективнее”, поскольку интересующие ее ценности — это денежные ценности. Иллюзия чисто технологической эффективности умирает тяжело, однако она заслуживает, чтобы ее затоптали до смерти. Нет такой машины, такого процесса, такого устройства, настолько эффективного, чтобы его нельзя было сделать неэффективным (или настолько

неэффективного, чтобы его нельзя было сделать эффективным) с помощью соответствующего изменения ценностей.

Миф о материальном богатстве

Подчеркивая ключевую роль оценок в любом показателе эффективности, мы отвергаем также общее убеждение в том, что экономика имеет дело прежде всего с "материальным” миром: с материальным богатством, материальным благосостоянием, или же материальными целями. Это попросту не так, и слово материальный на самом деле не имеет смысла в сочетании с такими словами, как богатство или же благосостояние.

Из чего состоит богатство? Что составляет ваше собственное богатство? Многие уже привыкли полагать, что экономическая система производит “материальное богатство”, такое как: автомобили, дома, баскетбольные мячи, кукурузные хлопья и авторучки. Однако каждая из этих вещей является богатством только в том случае, если она доступна тому, кто ее ценит. Дополнительная вода — дополнительное богатство для фермера, которому необходимо орошение, но она не является богатством для фермера, попавшего в паводок на Миссисипи. Холодильник может быть богатством для американской домохозяйки, но не для эскимоса. Коробка, в которой привезли холодильник, — мусор для домохозяйки, но сокровище для ее маленького сына, который видит в ней игрушечный дом.

Экономический рост состоит не в увеличении производства вещей, а в увеличении богатства.

A богатство — это все то, что людй ценят. Материальные предметы могут, естественно, вносить свой вклад в богатство, и в некотором смысле они критически важны для производства богатства. (Даже такие “нематериальные” блага, как любовь и спокойствие духа, вообще говоря, обладают некоторым материальным воплощением.) B то же время нет обязательной связи между ростом богатства и увеличением объема, веса или количества материальных предметов. Неоправданное отождествление богатства с материальными предметами должно быть отвергнуто с порога. Оно

бессмысленно. Кроме того, оно мешает пониманию многих сторон экономической жизни. Лучшим примером этого является торговля (или обмен).

Торговля создает богатство

Торговля издавна обладает в западном мире сомнительной репутацией. Возможно, это результат укоренившегося в народе убеждения в том, что на самом деле от простого обмена выиграть ничего нельзя. Сельское хозяйство и промышленность считаются действительно производительными: кажется, что они создают что-то действительно новое, дополнительное. Л торговля только обменивает одну вещь на другую. Отсюда следует, что человек, зарабатывающий торговлей, облагает общество чем-то вроде налога. Зарплата или другие прибыли фермера или ремесленника могут быть получены от так называемого реального продукта их усилий, и они имеют своего рода право на получаемый доход; они пожинают то, что сами посеяли, B то же время торговцы на первый взгляд пожинают, ничего не сея; кажется, что их деятельность ничего не создает, однако их усилия вознаграждаются. Поэтому торговля, как считают некоторые, является растратой для общества, синонимом неэффективности.

Этот ход мысли затрагивает глубокие чувствительные струны в душе многих, кто сохраняет древнюю неприязнь к торговцам в форме недоверия к “посредникам”. Каждый стремится обойти посредника — этого узаконенного бандита на широкой дороге торговли, которому дано право сдирать проценты с каждого глупца или неудачника, попавшегося ему на пути.

Каким бы древним и глубоко укоренившимся ни было это убеждение в непроизводительности торговли, оно абсолютно ошибочтю. Нет ни одного удовлетворительного определения слова производйтел}>яый, которое можно было бы применить к сельскому хозяйству и промышленности, но не к торговле. Обмен производителен! Он производителен, поскольку он способствует большей эффективности использования ресурсов.

Многие совершали фатальную ошибку в самом начале рассуждений, предполагая, что обмен, если он основан не на обмане или принуждении, это всегда

обмен равными ценностями. Верно как раз противоположное обмен: никогда не может быть обменом равными ценностями. Будь это не так, никакого обмена бы не было. При информированном и добровольном обмене (а именно это мы понимаем под настоящим обменом) оба участника выигрывают, отдавая нечто меньшей ценности за нечто большей ценности. Если Джек меняет свой баскетбольный мяч на бейсбольную перчатку Джима, Джек ценит перчатку больше, чем мяч, а Джим ценит мяч больше, чем перчатку. Для обеих сторон обмен является неэквивалентным (unequaI). Именно это и есть источник его производительности. Теперь у Джека большее богатство, чем раньше, и у Джима тоже. Обмен был производительным, поскольку он увеличил богатство обоих участников.

“Вовсе нет, — говорит голос спорщика с заднего ряда. — Никакого прироста богатства не произошло. Джим и Джек чувствуют себя обогатившимися (bet.ter off) — это правда, у них поднялось настроение и так далее. Однако обмен на самом-то деле ничего не. произвел. По-прежнему есть одна перчатка и один мяч".

Ho и производители бейсбольной перчатки и баскетболыюго мяча "иа самом-то деле" тоже ничего не произвели: они просто соединили исходные материалы в более ценные комбинации. A разве ото в принципе не. то же самое, что происходит во время торговли? Наше подозрительное отношение к торговле свидетельствует о нашем материальном фетишизме, который присущ и голосу с заднего ряда. Как Джек, так и Джим, несомненно, обладают большим богатством после обмена.

Вспомните, что мы до этого решили насчет эффективности: она измеряется отношением одной ценности к другой, а не отношением каких-либо физических величин. Вы можете представлять себе обмен между Джимом и Джеком как акт производства. Джек использовал баскетбольный мяч в качестве ресурса и полнил бейсбольную перчатку в качестве результата. Для Джима перчатка явилась затратами, а мяч — результатом. Итог производственного процесса (обмена) состоял в том, что ценность готового продукта превышала ценность издержек для обоих участттиков. Больше ничего не требуется для

того, чтобы определить деятельность как производительную. Обмен увеличил реальный готовый продукт.