“СТРУКТУРНЫЙ ПАРАДОКС” В РОССИЙСКОЙ ЭКОНОМИКЕ

В течение 1990-х годов и даже в период роста 2000-2005 гг. экономика России испытывала повторяющиеся, но не идентичные экономические кризисы, причины которых различны и до конца не исследованы.

Наличие кризисных явлений в экономике следует воспринимать со следующих позиций. Во-первых, какое-то число кризисов в экономике является отражением (издержками) экономического развития. Следовательно, кризисное явление может иметь помимо отрицательного и положительное значение. Кризис есть неотъемлемый элемент социальной эволюции и одно из осново

полагающих условий хозяйственного развития. Экономическая система многоэлементна, поэтому точно предсказать результат постоянного взаимодействия этих элементов практически невозможно. В этой связи можно констатировать, что кризис возникает случайно, причем случайность выступает частным случаем закономерности, характеризующей экономическую эволюцию. Во- вторых, в экономике происходят кризисы-катастрофы. Это в основном кризисные явления, поражающие целиком экономическую систему и приводящие к значительным социальным потерям (высокой безработице, гиперинфляции, сокращению сбережений, разрушению инновационного потенциала страны, спаду производства, нарушению режима воспроизводства основного капитала, обесцениванию интеллектуальной и других видов собственности, сокращению потенциала финансовой, банковской сфер и т.д.).

Кризисные явления в экономике могут охватывать отдельные, но взаимосвязанные сферы - конвергентные кризисы. В этом случае изменению подвергнуты параметры, характеризующие развитие конкретной сферы, отрасли экономики. В результате эти кризисы способны усиливать друг друга и в конце концов превращаться в так называемый системный кризис, охватывающий экономику в целом, что выражается в соответствующем изменении макроэкономических агрегатов. Конвергентные кризисы могут существовать, не привлекая внимания, т.е. их присутствие в экономике выражается в снижении качества отдельных подсистем без существенного влияния на макроэкономические показатели.

Интересен тот факт, что кризисы, природа которых заключается в принятых решениях, в отличие от “генетических кризисов” (порожденных логикой функционирования экономики), являются полной неожиданностью для экономических властей. В частности, дефолт 1998 г., энергетические кризисы в различных регионах России представляют собой примеры таких кризисов. К ним относится также кризис системы в ходе реализации мероприятий по ее реформированию. Это происходит в том случае, если не продумана целесообразность, глубина реформирования и отсутствуют ресурсы на осуществление необходимых мер и доведение управленческих воздействий до их логического завершения.

Не проблема экономического роста как такового и удвоения к 2010 г. ВВП является на нынешнем этапе развития российской экономики центральной. В частности, растущий Китай, точнее, его правительство, прилагает специальные усилия для того, что

бы снизить темп роста, потому что такую скорость не может выдержать имеющаяся в наличии несовершенная структура экономики, да к тому же просто не хватит ликвидности для его поддержания (проблема устойчивости). Одновременно китайский экономический рост совсем иного содержания и качества, чем в России. Китай ускоренно развивает отрасли высокотехнологичного комплекса, активно реализует программы по развитию энергетики будущего, современной микроэлектроники.

Экономический рост в России обеспечил появление все большего числа потенциальных инвесторов, ставящих перед собой задачи эффективного использования своих накоплений путем вложения их в перспективные долгосрочные проекты и программы. При этом перед инвесторами возникает ряд проблем, связанных с выбором наиболее целесообразных направлений своей дальнейшей деятельности, определением партнеров для реализации идей проекта, а также с минимизацией рисков и затрат в процессе инвестирования. Перед фирмами также встают проблемы выбора перспективного товара, поиска финансовых и других ресурсов для реализации весьма затратного процесса перехода на выпуск новых изделий и другие проблемы, включая оценку своих рисков на стадии реализации инновационных проектов. Совпадение стратегических целей инвесторов и развивающихся предприятий на данном отрезке времени обеспечивает благоприятную ситуацию для развития промышленной системы России. Однако такое положение не может сохраняться в течение длительного времени. Это связано прежде всего с процессом быстрой утраты предприятиями их внутренних ресурсов.

Учитывая многофакторность наукоемкого развития, решение стоящих перед инвестором и предприятием проблем выбора не ограничивается глубоким анализом финансово-экономической стороны вопроса - это необходимое, но не достаточное условие выбора. Перед сторонами инновационного процесса, с точки зрения менеджмента, в общем случае стоит задача принятия решений в условиях высокой степени неопределенности (слабоструктурированные задачи управления). Следует отметить, что названные задачи решаются при помощи различных методов: портфельного анализа, бизнес-планирования, программно-целевых методик и др.

Однако в реальных условиях экономических взаимоотношений субъектов многообразие конкретных ситуаций делает проблему выбора в каждом случае трудноразрешимой из-за отсутствия адекватного взгляда сторон на интересы партнеров, их стратегические цели, возникающую степень риска и уровень доверия при реализации совместных проектов.

Важнейшая инвестиционная предпосылка - создание условий для повышенного спроса на замену оборудования, станков и инструментов отечественного производства со стороны всех субъектов российского хозяйства. Сельское хозяйство, транспорт, медицина - субъекты спроса на оборудование, машины, приборы. А для их производства нужны современные станки и технологии обработки металлов, включая и современнейшие нанотехнологии выращивания узлов и деталей машин с заданными свойствами.

Если рассматривать проблему ускоренного развития и задуматься о том, какими государственными инструментами можно ускорить развитие экономики, то можно выделить два подхода. С одной стороны, содержательная экономическая политика, а с другой - фиктивное ускорение, воспроизводимое за счет валютно-финансового сектора национальной и мировой экономики. Действительно, валютные спекуляции, различные формы финансовых обменов, сделок, требований имеют цель извлечения дохода без создания реальной потребительной стоимости, когда оплачивается услуга, трансакция, никоим образом не связанная с созданием благ, пригодных для потребления. Услуги, бесспорно, тоже потребляются, но возникает вопрос: какой же объем услуг достаточен, откуда возникает свойство бесконечного размножения финансовых и других услуг трансакционного характера?

Видимо, можно употребить сравнение с сорняком и полезной сельскохозяйственной культурой. В первом случае не нужны никакие усилия: эти растения размножаются самостоятельно, а во втором случае требуется высокозатратный уход и колоссальные усилия, чтобы вырастить хотя бы что-нибудь. Этот “природный

парадокс” распространяется и на экономическую сферу, когда операции с финансами и валютой при глобализации мировой экономики и всепроникающем влиянии финансовых рынков распространяются мгновенно и в довольно значительном объеме, намереваясь поглотить и подчинить себе все другие операции, а реальная работа по созданию благ, новых продуктов, идей имеет меньшую рентабельность, вознаграждение, но требует колоссальных усилий и все более высокого уровня образования. Иными словами, человеческое общество достигло такой степени концентрации и обобщения знаний, что дальнейшая генерация новых прорывных идей требует значительного времени работы в рамках конкретной темы, высочайшего образования, на которое требуется и время, и ресурсы, чтобы создать требуемую атмосферу по воспроизводству релевантного знания. Индивид, погруженный в такую атмосферу и наблюдающий, как множится благосостояние участников финансового, валютного рынка, даже очень преданный профессии, тем не менее испытывает пессимизм относительно собственных перспектив и не питает иллюзий по поводу эффективной работы современных капиталистических институтов.

Конечно, неоднократно разными экономистами высказывались предложения по поводу того, чтобы каким-то образом снизить рентабельность валютно-финансового сектора, который уже стал своеобразной помехой развитию мировой экономической системы и порождает только конфликты. Однако в большинстве случаев даже серьезные предложения не касались пересмотра базовых институтов и ограничивались лишь косметическими воздействиями. Для противодействия валютным спекуляциям, которые смогли укрепить свои позиции в основном благодаря поощрительному влиянию монетаристской доктрины, отстаивающей свободу рынков, дерегулирование, невмешательство государства, в частности, представителем кейнсианского направления экономического анализа Дж. Тобиным был выдвинут проект, идея которого сводилась к необходимости введения специального налога на любые валютные и денежные спекуляции. Поскольку спекулянты дезорганизуют денежные рынки, они нарушают инвестиционные процессы, снижают эффективность кредитования промышленности, искажают финансовые потоки в экономике. Если эта деятельность привлекает достаточно большое число экономических агентов и имеет тенденцию к дальнейшему расширению, то необходимо повысить издержки занятия этой деятельностью, с тем чтобы снизить ее

рентабельность и сократить число желающих работать в данной сфере. Однако это предложение нельзя признать достаточно эффективным, поскольку сложившаяся система институционализирована и принципиально не имеет перспектив совершенствования, а предлагаемый налог является как раз тем косметическим мероприятием, которое не меняет системной сути происходящих экономических процессов.              !

Международная система валютных спекуляций, базирующаяся на долларе, может быть преобразована с созданием еще двух независимых валютных центров на базе евро и азиатской единой валюты, которые обеспечили бы конкуренцию доллару, снизили его международное значение. Однако созданием трех валютных и экономических полюсов не исчерпывается набор возможных противодействий валютным спекуляциям и вытекающим из них, а также из нестабильности частного сектора и рынка международных инвестиций мировым финансовым кризисам.

Например, Японии и Китаю удалось выйти из кризиса 1997-1999 гг. с наименьшими потерями. Китайская система противодействия подобным кризисам базируется на значительной величине валютных резервов, поощрении капиталовложений, укреплении роли иностранных транснациональных корпораций на китайском рынке в обмен на доступ к современным технологиям. Целью экономической политики выступает предотвращение снижения темпов роста ниже 8% в год и безработицы выше 3%. Кроме того, Китай осторожно интегрируется в мировое хозяйство. Таким образом, унифицированная в политическом отношении система с некоторыми элементами экономического плюрализма, сильными традициями ведения национального хозяйства демонстрирует удачную политику сопротивления глобальному эксцессу и даже пытается балансировать в борьбе за мировые рынки между Японией и США. Япония имеет еще более прочную базу для противодействия мировым финансовым спекулянтам. Главным фактором сопротивления глобализации, проводимой под знаком неолиберального триумфа, является регионализация: создание мощных в экономическом плане и взаимосвязанных региональных группировок, укрепление позиций государства в экономике и переход к различным вариантам кеин- сианского передаточного механизма экономической политики с разработкой общего институционального механизма. Этот механизм может быть представлен совокупностью инструментов институциональной природы, т.е. представлять набор оптимальных

правил, процедур, установок, моделей экономического поведения, которые признаются целесообразными на основе заданной системы стимулов.

Вспомним, что, согласно Дж.М. Кейнсу, экономический рост стимулируется методом экономической экспансии, когда государство увеличивает свои расходы и проводит эмиссионную политику. Идея такой политики совершенно проста и сводится к стимулированию потребительского спроса, который и порождает расширение производства. Допущением такого вида политики является то обстоятельство, что экономика находится в кризисе, который выражается в сокращении производства с высвобождением соответствующих мощностей без потери качественного состояния производственной базы и без проведения серьезных институциональных модификаций. Сработает ли схема Дж.М. Кейнса в совершенно иных условиях, когда экономический динамизм обусловлен возникновением “третьего сектора”, когда международные ограничения, порожденные глобализацией, довольно существенны, когда осуществляется замена целых институциональных подсистем в экономике? Конечно, бездумное применение любого рецепта экономической политики способно подорвать эффективность и закончиться катастрофическими последствиями для развития хозяйства. Кейнсианский экономический рост происходит за счет наращивания инвестиционных расходов, т.е., по сути, представляет согласованную динамику платежеспособного спроса и производственных мощностей. Генератором выступает государство. Когда мощности загружены и в экономике нет избыточного капитального актива, принимающего вид свободных мощностей, такая политика будет провоцировать инфляцию. Аналогичный результат будет, видимо, и при высвобождении мощностей вследствие износа, поскольку все мощности, пригодные для производства, будут загружены, а инвестиции пойдут не на расширение производственных мощностей и наращивание активов в экономике, а на их замену, т.е. будут исполнять своеобразную роль компенсатора.

В России нынешнего времени как раз и распространена иллюзия, которую охотно принимают и академические круги, что существует необходимый резерв свободных мощностей, что и позволяет полагаться на применение модели кейнсианского экономического роста. Однако это совершенно не так: при таких рассуждениях никак не учитывается качество производственной базы. Фонды, пригодные к эксплуатации, не простаивают, но да

же и они большей частью неконкурентоспособны в силу того, что в течение более чем десяти лет не возобновлялись. И вот здесь можно применить кейнсианский подход, благодаря возникновению и развитию “третьего сектора” экономики, который функционирует и в России и напрямую связан с информационным сектором и с социальными задачами, которые воспроизводятся обществом. Собственно, его возникновение можно объяснить тем, что правительство не вполне эффективно справляется с реализацией мероприятий социальной политики. Вместе с тем для самого государства бережное отношение к этому сектору - это и есть социальная политика, перенесенная на микроуровень и облеченная в конкретные организационные формы. Вот почему, учитывая взаимосвязь между различными секторами, правительство США расходует довольно значительные средства из федерального бюджета на развитие науки и образования, стимулирование здорового образа жизни и здравоохранение, социальные программы. Это представляет собой инвестиции в человеческий капитал, которые по абсолютной величине уже давно превосходят объем инвестиций в производственный капитал. Ожидается, что к 2015 г. это превосходство составит не менее 3-5 раз. Разумеется, эти инвестиции и создают почву для организации “третьего сектора”, который выполняет роль инструмента сохранения социальной стабильности. Данный факт выступает важным условием для решения задач ускоренного развития, но в институционально настроенной экономике, где фундаментальные правила не подлежат пересмотру за короткое время.

Перспективы ускоренного развития зависят, во-первых, от объема инвестиций внутри страны, от направленности инвестиционного процесса, валютного паритета с поправкой на зависимость экономики от импорта, от эффективности кредитных институтов и того, как они связаны с теми контурами, которые создают добавленную стоимость. Инфляция в России сопровождает ускоренное развитие, и этот тезис должен объективно восприниматься правительством. В условиях высокой монополизации экономики вклад инвестиционных и потребительских расходов в общий рост цен составляет не более 20, максимум 30%, остальное, т.е. 70-80% вклада в рост цен совершают монополизированные структуры, неэффективная институциональная организация всей хозяйственной системы и структур управления. Правительству необходимо знать, какой уровень инфляции соответствует степени монополизации экономики и эффективности

ее базовых институтов, настраивающих работу хозяйственной системы. Для этого нужно уметь измерять уровень монополизации и давать хотя бы ориентировочную оценку функционирующим институциональным системам, по глубине их дисфункции, например. Следующим шагом будет определение взноса этих факторов в создание инфляционного давления в экономике, т.е. определение связи между динамикой уровня цен в стране, монополизацией экономических структур и числом эффективных/неэффективных институтов.

Если эти взаимосвязи установлены, тогда можно определить нижний уровень инфляции, который имманентен для системы с такой структурой и институциональным разнообразием с учетом качества этих институтов. Он вполне может оказаться равным 10 или 12%, т.е. той инфляции, которая зарегистрирована службами статистики России в 2007 г. Тогда должна произойти корректировка экономической политики: она не должна исходить из цели, несмотря на международные договоренности или рекомендации международных институтов, дальнейшего сокращения инфляции, так как эти действия обречены на провал, к тому же могут ухудшить состояние - качество и эффективность целых секторов экономики и отдельных институтов. Кроме того, если высока доля импорта, а 66% можно признать довольно высокой долей импорта в России, тогда ревальвация национальной валюты только усилит давление на цены, так как спровоцирует импортированную инфляцию. Экспансионистская политика при прочих равных, признаваемая полезной, вместе с тем увеличивая общую величину расходов, будет способствовать увеличению величины затрат на импорт, спрос на импорт возрастет, что, с одной стороны, притормозит девальвацию, но, с другой - будет стимулятором импортированной инфляции, а значит - и общей инфляции в стране.

Иными словами, нужно научиться жить с инфляцией в 10-12% и поставить задачу обеспечения стабильности такой динамики цен в обофимой перспективе. Управление импортированной инфляцией посредством изменения курсовой разницы чревато возникновением ограничений для импорта, что скажется и на его доле. Такие эффекты опасны с иной точки зрения: они скажутся на уровне потребления и могут принять форму социального недовольства. Сокращение денежной массы или ограничение кредита вызовет такой же негативный итог, касающийся уровня потребления. Здесь произойдет сокращение монетарного

диапазона основных институтов и потеря их качества, что будет иметь долгосрочные отрицательные последствия. Если так погасить инфляцию, то результат вряд ли обоснованно считать эффективным.

В заключение нужно сказать, что создание предпосылок для ускоренного развития - сложная задача экономической политики, но эта задача явно не может быть решена методами подавления инфляции. Развиваясь, придется принять какой-то уровень инфляции за приемлемую величину. Важно привести в соответствие темп инфляции и темп изменения валютных соотношений, использовать резервы получения той валюты, которая находится внутри страны, например, вытесняя импортное продовольствие, будет образовываться экономия валюты, которую можно инвестировать в переоснащение высокотехнологичных производств.

Другим направлением правительственной политики может стать воздействие на уровень процента в сторону его снижения, чтобы обеспечить нормальный внутренний инвестиционный процесс и повысить рентабельность реальных секторов, снизив рентабельность в фиктивном и банковском секторах. Кстати, снижение процента будет препятствовать росту цен. Уточним, что превентивно должны быть организованы институты, от которых зависят решения в каждом отдельном случае на любом иерархическом уровне социальной системы. Эти решения должны быть просты по существу и предполагать наименьшие затраты.

Наиболее рациональным направлением смещения ориентира экономической политики для правительства выступает переход от валютного способа приращения денежной массы к бюджетнодефицитному. Необходимо повысить эффективность бюджета и его использования на цели развития экономики. Другими словами, у правительства имеются ресурсы, а оно не знает, куда их направить и как использовать. Бюджетный профицит в полную силу не используется на протяжении семи лет экономического роста (2000-2007 гг.). Более того, не использованы и имеющиеся резервы по внутреннему долгу. Например, как отмечает В.И. Маев- ский, не только вполне безболезненным, но и очень полезным было бы увеличение доли внутреннего долга в ВВП России с 8,4% в 2001 г. до, скажем, уровня такого же показателя Германии г 1999 г. - в 18,6%[246]. Для этого можно использовать эмиссию госу

дарственных долгосрочных облигаций в соответствии с плановыми показателями прироста денежной массы, которые необходимо будет увеличивать постепенно, доведя до 60% ВВП. Конечно, такой способ чреват ревальвацией и возникновением импортированной инфляции, однако в совокупности с мерами по вытеснению продовольственного импорта, снижению ставок процента значительного нейтрализующего эффекта в этом направлении ожидать не приходится.

Осуществить ускоренное развитие можно исключительно за счет соответствующей инвестиционной политики. Безусловно, иностранные инвестиции никогда не будут главным локомотивом такого развития для большой страны со значительной численностью населения и территорией в 1/6 мировой поверхности суши. Они могут быть фактором развития для Сингапура или, скажем, туристического Таиланда, не имеющего ядерного оружия и оборонно-промышленного комплекса. Однако для России такая модель неэффективна. Более того, она не позволяет сделать внутренний процесс инвестиций эффективным. Следовательно, методы осуществления экономической политики не могут в равной мере быть применимы для различных государств и экономических систем разного уровня национального богатства и хозяйственной, как и культурной, истории.

Чтобы организовать инвестиционный процесс в России на макроэкономическом уровне, нужна экономическая политика, которую можно обозначить по двум направлениям. Во-первых, понадобится постепенно наращивать капитал банковской системы, что невозможно без соразмерного прироста промышленного капитала. Во-вторых, осуществить концентрацию государственных инвестиционных ресурсов за счет накопленных валютных резервов, а также Банка развития. Основная функция работы названных институтов - это предоставление дешевых денег в реальном секторе экономики. Только на таких условиях государство может позволить открывать кредитные линии. Кроме того, могут использоваться и эмиссионные возможности государства через банки, принадлежащие государству[247] и направляющие средства на развитие инфраструктуры и решение иных задач, например, связанных с импортозамещением. Данный способ поз

воляет не ориентироваться на норму сбережений и планомерно расширять монетарный диапазон различных подсистем и институтов, решая проблему повышения эффективности экономики, преодоления ее дисфункции. Предложенные мероприятия позволяют создать теоретическую предпосылку ускоренного развития и должны рассматриваться только в рамках комплексной стратегической программы развития экономической системы.