УСТОЙЧИВОЕ РАЗВИТИЕ И НЕСТАБИЛЬНОСТЬ

Наверное, впервые понятие “устойчивое развитие” было использовано и введено в широкое употребление Международной комиссией по окружающей среде и развитию в 1987 г., т.е. 20 лет назад.

Таким образом, “устойчивое развитие” включает в себя два ключевых и взаимосвязанных понятия. Во-первых, понятие потребностей, в том числе приоритетных - необходимых для существования беднейших слоев населения. Во-вторых, понятие ограничений, вытекающих из технологических возможностей и организационной основы общества, которые далеки от совершенства. Именно эти ограничения определяют некий лимит на способность окружающей среды удовлетворять нынешние и будущие потребности человечества. Безусловно, если учитывать все потребности, тогда понятие устойчивого развития вырождается, поскольку вряд ли можно их удовлетворить без нанесения ощутимого ущерба экологическим системам, поэтому устойчивое развитие предполагает удовлетворение наиболее важных для жизни потребностей всех людей и предоставление всем возможности реализовывать свои стремления к лучшей жизни в равной степени в будущем.

В связи с этим возникают пять основных принципов обеспечения устойчивого развития, фигурировавших в докладе Международной комиссии по окружающей среде и развитию еще в

1987 г. Эти принципы можно считать базовыми, некой основой для всех дальнейших рассуждений и выстраивания теорий стабилизации экономики, описания на создаваемых моделях нестабильности развития и формирования представлений об эффективной экономической политике.

1. У человеческого общества имеется возможность придать развитию устойчивый и долговременный характер, чтобы оно отвечало потребностям ныне живущих людей, не лишая при этом будущие поколения возможности удовлетворять свои потребности.
2. Ограничения в сфере эксплуатации природных ресурсов относительны. Они связаны с современным уровнем техники и социальной организации, а также со способностью биосферы справляться с последствиями человеческой деятельности, т.е. ассимиляционным барьером, который ни при каких обстоятельствах нельзя нарушить, дабы обеспечить исполнение первого принципа. До тех пор, пока у биосферы будут существовать способности ассимилировать загрязнения, у человеческого общества есть все шансы не только выжить, но и обеспечить устойчивое развитие в рамках основных институтов, действующих сегодня. Однако значительное число институтов потребует трансформации.
3. Необходимо удовлетворить элементарные потребности всех людей и всем предоставить возможность реализовывать свои надежды на более благополучную жизнь. Без этого устойчивое и долговременное развитие попросту невозможно. Одна из главнейших причин возникновения экологических и иных катастроф - нищета, которая стала в мире обычным явлением, а разрыв между наиболее бедными и богатыми странами неуклонно возрастает год от года.
4. Необходимо согласовать образ жизни тех, кто располагает большими средствами (денежными и материальными), с экологическими возможностями планеты, в частности, относительно потребления энергии и других видов благ, особенно это касается вопроса перераспределения ресурсов от богатых к бедным и возможного влияния этого процесса на стабильность социальной и экологической системы.
5. Темп роста населения должен быть согласован с меняющимся производительным потенциалом глобальной экосистемы Земли, т.е. ее ресурсными ВОЗМОЖНОСТЯМИ[248].

Значительную роль в формировании концепции устойчивого развития сыграли исследовательские проекты, проводимые в рамках Римского клуба уже не одним поколением авторитетных научных работников, центров, лабораторий, университетов.

Однако, несмотря на системность проводимых исследований и даже высокую точность выводов и обоснованность рекомендаций, все-таки изменить ментальность политических лидеров и призвать их к реформированию международного порядка в границах предлагаемых действий не представлялось возможным. Видимо, по этой же причине и императивы устойчивого развития не могут быть воплощены сразу или в какой-то короткий период времени. Необходима действительно институциональная трансформация, причем речь идет не об изменениях, постигших страны бывшего советского блока, а о коренных преобразованиях институциональной сущности современной капиталистической системы. Ни одна из предлагаемых Римским клубом, точнее, учеными, подготовившими доклады в рамках проектов этой организации, моделей мирового порядка не нашла практической реализации, так и оставшись неким идеалом будущего. С этих позиций свою актуальность не потерял даже один из первых докладов под названием “Пересмотр международного порядка”, подготовленный крупнейшим экономистом XX столетия Я. Тинбергеном.

Устойчивое развитие, таким образом, должно принести некое состояние гармонии и такой управляемый процесс изменений, при котором масштаб эксплуатации ресурсов, величина и целенаправленность капиталовложений, техническое развитие и институциональные изменения согласуются с нынешними и будущими потребностями.

устойчивого развития, воздействуя на которые можно создать экономические и организационные (институциональные) условия, отвечающие императивам устойчивого развития[249]. Эти три уровня могут быть представлены так:

1. определить масштаб экономики, который соответствовал бы ее экологической системе жизнеобеспечения;
2. обеспечить справедливое распределение ресурсов и возможностей как среди ныне живущих поколений людей, так и между нынешним и будущими поколениями, а также между человеком и другими биологическими видами; противодействовать, а затем и исключить уничтожение биологического разнообразия, видов животных;
3. эффективно распределять имеющиеся у человечества ресурсы во времени, учитывая требования экологического характера, сохраняя природный капитал как основную компоненту мирового, а значит - и национального богатства.

Конечно, все три уровня касаются проблемы институциональной организации экономики и в целом человеческой жизни. Причем если первый и третий пункты затрагивают аспект эффективной хозяйственной организации, требуют проектирования института оценки хозяйственной деятельности, управления потребностями, а значит - рынками и производством, то второй пункт по своему содержанию касается выработки критериев справедливости. Безусловно, понадобится и общественная популяризация этих критериев в условиях современной политической демократии, и дальнейшее формирование всей хозяйственной структуры должно исходить из этих фундаментальных принципов. Как видим, проблема является вовсе не тривиальной, она не имеет простого решения. Камнем преткновения здесь выступает асинхронность развития разных стран и континентов, элементы международной структурной зависимости и наслаиваемые модификации экономики, возникающие в силу аккумулирующего эффекта различных управляющих воздействий.

В условиях осуществляемой трансформации экономики обеспечить некое элементарное выполнение критерия справедливого и эффективного распределения ресурсов, благ, доходов не пред-

ставляется возможным, даже на основе общепринятых в капиталистической хозяйственной системе принципов. Иначе институты, отвечающие за выполняемость этих критериев, мотивирующие и принуждающие большинство экономических агентов следовать им, при плановой модификации экономики, особенно если меняется тип хозяйственного устройства, как это наблюдается в странах бывшего социалистического лагеря, по факту перестают продуктивно исполнять предписанные им задачи. Так возникает их дисфункция, вызванная как самой трансформацией и вытекающей трансплантацией важнейших институтов децентрализованного хозяйства, так и ошибками экономической политики, отсутствием единой стратегии управления изменениями, недоучетом реакций и ожиданий агентов, их желаний следовать или не следовать новым принципам, установкам, институтам.

Далее подробно рассмотрим две основные модели, объясняющие динамику экономической системы и эффективность/неэффективность экономической политики реформирования, а затем перейдем к рассмотрению того, как экономическая политика порождает нестабильность. Если удастся показать, что неверная экономическая политика снижает устойчивость системы и повышает ее нестабильность, тогда можно будет утверждать, что она, будучи подвергнута эффекту кумуляции, определяет долгосрочные возможности экономического роста, а значит становится важнейшим фактором долгосрочного развития экономики.

Безусловно, экономическая политика, предполагающая какие-либо реформы, представляется особым типом политики, так как не является ни фискальной, ни кредитно-денежной, а предполагает некое взаимодействие различных ветвей и инструментов макроэкономической политики. Когда экономическая система развивалась без сомнений в эффективности базовых институтов и не предполагала серьезного изменения правил хозяйствования, правовой инфраструктуры, методы кредитно-денежного и фискального регулирования составляли два стержня макроэкономики и соответствующей правительственной политики. Однако мир изменился, и теперь стало очевидно, что эти инструменты исчерпали свои возможности, а глобальные перемены стали настолько ощутимы и изменчивы, что надеяться только на макроэкономический инструментарий и довольствоваться равновесными неоклассическими представлениями, которые ничего не описывают и не проясняют, стало бесполезным аналитическим занятием.

ВПС (доход)

Рис. 13.2. Жизненный цикл института (институциональной системы)

Требуются новые оценки, подходы и обязательный учет институционального планирования, эффектов функционирования институтов, разработка методов управления институциональными изменениями. В этом случае реформа может стать как фактором экономической стабилизации, так и дестабилизировать систему и вообще привести ее к катастрофе.

Для институтов, как и для иных экономических структур, свойственно понятие жизненного цикла. Именно жизненный цикл позволяет представить модель эволюции институтов и других объектов, связав проблему институциональных изменений и экономического роста, измеряемого динамикой ВВП или валового продукта системы (ВПС), которая исследуется. Уже на отрезке времени СЕ (рисунок 13.2) исчерпывается потенциал институциональных изменений, обеспечивающих прирост дохода, и число дисфункций становится критическим. В этот период правительство по отношению к этой системе может предпринять попытку институциональных преобразований (модификации), т.е. спланировать и осуществить институциональные изменения. Экономическая политика институционального реформирования может быть осуществлена на этапе СЕ превентивно либо на этапе EG, когда процесс сокращения институционального качества предотвратить довольно трудно. Как видно из рисунка, в точке Е может появиться новый институт, который не только будет способствовать предотвращению нарастающей дисфункционально- сти, но и обеспечит дальнейший экономический рост. Однако развитие по нисходящей или восходящей траектории будет зависеть от того, насколько эффективна сама реформа, т.е. какие институты и в каком объеме предложены обществу, хозяйственной

системе, с какими издержками они внедряются, каких инвестиций потребуют, испытают или нет потерю качества, когда будут внедрены в существующую институциональную структуру. Между двумя институтами, старым и новым, возникает разрыв 0Х02, который выражается в конкуренции между ними и в разной способности обеспечивать эффективность производства продукта (дохода).

Из приведенного анализа ясно, что шансы вернуться в обозримом будущем на восходящую траекторию, если институциональная реформа начнется не вовремя, если упущено время как стратегический ресурс любой экономической политики, довольно малы. Причина состоит в том, что, внедряя новые институты на участке EF, потребуется вложить ресурс, чтобы дисфункция старых институтов не была перенесена на новые в момент их внедрения. Следовательно, институциональная модификация проходит тем успешнее, чем более эффективна экономическая система и все ее институциональные структуры и организации. Чем ниже эффективность и выше глубина дисфункции институтов экономической системы, тем больше шансов, что предполагаемые и даже крайне необходимые институциональные корректировки будут отвергнуты на системном уровне. То есть понадобится совершать действия по повышению адаптационной эффективности и разрабатывать экономическую политику, направленную не на улучшение работы отдельных подсистем экономики, а на преодоление системных проявлений дисфункции.

В этом ключе интерес вызывает модель Дж. Хеллмана, анализировавшего процесс рыночной трансформации, который происходил за счет политических столкновений различным образом мотивированных групп, преследующих разные интересы. Главным допущением модели выступает тезис о системности изменений, которые должны сопровождаться очень значительными затратами в краткосрочном и среднесрочном периодах. Только тогда, когда накоплена критическая масса таких изменений, что возможно по прошествии некоторого времени, произойдет повышение эффективности системы и реформы получат положительную оценку, т.е. результаты будут признаны успешными.

На рис. 13.3 кривая Дж. Хеллмана занимает верхнее положение. Действительно, после прохождения точки масштаба реформ R* национальный доход начнет постепенно возрастать. Сначала некий период он снижается с величины W0, однако

ВВП

Масштаб реформ

ВВП

Масштаб реформ

Рис. 13.3. Экономический рост и кризис в зависимости от масштаба институциональных реформ

достичь величины Wx = W0 удастся только при масштабе реформ Rx. Конечно, это в том случае, если имеет смысл продление кривой, поскольку не доказан тот факт, что в ходе трансформации экономики, а именно этот процесс интерпретирует Дж. Хеллман, оживление, наставшее после масштаба реформ R0, не будет элиминировано дальнейшими преобразованиями, измеряемыми масштабом RoRx. В какой корреляции находится дальнейший рост масштаба с эффективностью результатов реформы - вопрос очень сложный. Но очевидно, что простой связи не существует, так как все зависит от содержания и даже последовательности реформ, не говоря уже о базовых институтах и социально-культурной обстановке осуществления трансформации, а также о подготовленности ресурсной базы.

Безусловно, велика вероятность, что первоначальное сокращение национального дохода создаст такие институциональные формы, отвечающие этапу EG, что дальнейший рост масштаба реформ даже до R* не приведет к возврату на уровень начального благосостояния W0 даже при масштабе Ru поскольку нижняя кривая приблизится к уровню W0 асимптотически, но при куда более значительной величине масштаба, который, может быть, и невозможно достичь в реальной экономике. Следовательно, экономическая система может впасть в перманентную бедность при уровне реформ Ru никогда не поднявшись до уровня начального благосостояния W0.

Таким образом, кривая Дж. Хеллмана наглядно демонстрирует заблуждения реформаторов бывшей советской экономической системы. Оно состояло в том, что на первом этапе реформ

должно быть ухудшение уровня благосостояния, а на следующих этапах созданные новые правила, системы, рынки должны обеспечить эффективность и рост уровня национального дохода.

Здесь не учтены и ошибочны следующие моменты. И это с необходимостью следует из представленной мной кривой, которая расположена ниже кривой Хеллмана. Во-первых, если первоначальное ухудшение очень значительно, оно дестабилизирует экономическую систему и вызовет эффекты девиации в развитии институтов, закрепляя в том числе неэффективные состояния, либо институты как будто незаметно теряют свои качественные характеристики, т.е. становятся дисфункциональными.

Во-вторых, сокращение национального дохода требует дополнительных мероприятий экономической политики, поскольку хозяйственные агенты долго не смогут выносить ухудшение и их реакции станут препятствием для дальнейших реформаторских действий, необходимость которых будет объясняться благими прогнозами и ожиданиями, а фактически индивиды не будут наблюдать этого улучшения. Таким образом, социально-психологическая фрустрация станет реальностью, что увеличит вероятность провала такой стратегии реформирования экономики. Вместе с тем экономическая политика, нацеленная на то, чтобы не допустить дальнейшего сокращения национального дохода, может углубить кризис либо заложить основу для его возникновения в будущем. Тогда и кривая Хеллмана, и кривая, изображенная ниже, будут напоминать синусоиду и не факт, что в обозримом периоде ее амплитуда позволит выйти на величину национального дохода, равную Wx.

В-третьих, при более низком уровне доходов возникает психологическое отторжение реформ, поскольку при отсутствии каких-либо действий со стороны правительства широкие слои населения жили если и не лучше, то по крайней мере не хуже и именно так себя ощущали. Нарушение удовлетворенности жизнью и повышение неопределенности вызывают демотивацию, особенно когда люди наблюдают сокращение собственного благосостояния и резкое увеличение благосостояния других, узкого круга лиц, которые прикладывают равные усилия по получению этого дополнительного дохода либо не прикладывают таких усилий вовсе. Подобные эффекты сильно рационализируют действия экономических агентов, а рациональное поведение, подобное “дилемме заключенного”, далеко не всегда приводит к максимальному социальному результату и удовлетворению. Наоборот, 766

такая модель часто способствует подрыву социально-экономической системы.

Очень важным фактором, разрушающим модель Дж. Хеллмана, выступает снижение национального дохода. Если при этом проводится еще и рестриктивная политика правительства, тогда новые институты и организации лишаются необходимого для эффективного выполнения своих функций монетарного обеспечения, перемещаясь к нижней границе диапазона, теряя функции, увеличивая тем самым дисфункцию. При ином исходе возникает инфляция, процент возрастает, а уровень национального дохода все равно снижается, что оборачивается тем же самым эффектом - сокращением монетарного обеспечения экономики, разба- лансированностью финансов и вызывает как ответную реакцию все ту же политику сдерживания. Банковская система лишается необходимых для кредитообразования капиталов и не может их создавать, так как не имеет точки опоры в реальном секторе экономики и в промышленности.

Как уже отмечалось, различные институты характеризуются различной величиной отдачи, степенью эффективности. При данной экономической политике институциональная структура в целом обеспечивает максимально возможный прирост национального дохода. Исхдя из этого, можно сформулировать задачи достижения разных целей экономической политики. Тогда возникнут модели оптимизации, принимающие следующий вид.

1. При превосходстве целей экспансии национальный продукт при осуществлении N числа реформ, характеризующихся некоей эффективностью r (t) при затратах на проведение j-ой реформы Xj(t), можно записать:

N

GDP = X \l}Xj -» max,

}=і

при ограничениях:

N

?х;lt;М, Xjgt;0, MlJlt;xJ(t)lt;Mlj, j=і

r1; lt; r}(t) lt; r2j, причем Г, (0 = /(*/0).

2. При преобладании целей экономии над целями экспансии с учетом величины диссипации производства ВВП в условиях проведения соответствующих экономических реформ, модель

примет вид:

D - хТКх —gt; min

при ограничениях:

X Xj lt; М, Xj gt;0, [lTx gt; GDPr, MXj lt; Xj(0 lt; M2j,

j=і

rXj lt; rj (t) lt; j» причем /V (f) = f(Xj (0)•

Вторая модель экономической политики предполагает в качестве главной задачи качественные изменения с учетом необходимой экономии ресурсов (первая - количественный рост и мобилизационную стратегию). Она включает мероприятия по торможению роста необоснованных потребностей. Таким образом, подобная модель в большей степени символизирует наши представления об устойчивом развитии.

Записанные модели, хотя и просты, но позволяют показать влияние и закономерности появления новых правил. Например, с их помощью можно рассмотреть функционирование правил, регулирующих объем экологических загрязнений, а также провести анализ того, какие реформы необходимо осуществлять одновременно, преследуя цель достижения некоторой величины совокупного дохода, и каков будет общий риск потери национального дохода при осуществлении такой правительственной политики. Допустим, правительство планирует осуществить восемь реформ одновременно, причем ожидаемая отдача от их реализации на ближайшие четыре года определяется средним коэффициентом возврата по каждой реформе. В табл. 13.2 приве-

Таблица 13.2. Ожидаемая минимальная эффективность реформ

дены эти коэффициенты по каждому направлению реформирования (взяты произвольно).

Риск, млн руб.

Ожидаемый доход, млн руб.

Рис. 13.4. Изменение риска экономической политики реформ в зависимости от ожидаемого дохода

Используя эти данные, можно получить графические зависимости изменения риска реализации такой экономической политики, предполагающей восемь направлений реформирования в зависимости от ожидаемого дохода по двум представленным выше моделям. Исходную величину имеющихся в распоряжении правительства ресурсов оценим условно в 27,9 млн руб.

Тогда получим следующие соотношения, отображенные на рисунке 13.4, соответственно по модели I и II.

Обнаруженная тенденция изменения рисков подтверждает их рост с возрастанием ожидаемого дохода. При величине ожидаемого дохода, равной 42 млн руб., имеется точка пересечения графиков рисков по разным моделям. Но при прочих значениях ожидаемого дохода расчетные показатели рисков по моделям различны, причем до точки пересечения графиков риск по модели максимизации дохода выше для данного уровня дохода, чем по модели минимизации риска, а после точки пересечения - ниже. Характерная точка пересечения представляет особый интерес тем, что ее экономический смысл можно описать как такой уровень эффективности экономической политики (сочетание ожидаемого дохода и совокупного риска проводимых реформ), который обеспечивается, как минимум, двумя разными вариантами стратегических решений и структур распределения ресурсов и реформирования. Поэтому выбор лучшего в этой точке требует дополнительных процедур, предполагающих оценку качества институтов и различные вероятные сценарии достижения результата.

Соответствующая динамика структуры приоритетных направлений экономической политики приведена на рисунках 13.5 и 13.6,

Ожидаемый доход, млн руб.

Рис. 13.5. Изменение структуры распределения приоритетов реформирования в зависимости от ожидаемого дохода по модели I

30              32              42              52              56

Начальная точка, %

Ожидаемый доход, млн руб.

Рис. 13.6. Изменение структуры распределения приоритетов реформирования в зависимости от ожидаемого дохода по модели II

где для ожидаемого дохода в 42 млн руб. (характерная точка) очевидны различия инвестиций по каждому направлению, но они подразумевают равный риск такой экономической политики. Проанализировав распределение инвестиционных ресурсов по направлениям реформирования, можно отобрать те, возмож

ность выделения средств на которые согласуется с их высокими рейтингами.

(R - Z)/C

R млн руб.

Рис. 13.7. Изменение доли разницы национального дохода и риска экономической политики в общей сумме инвестиций

Даже такие простые модели дают понять, что развитие одних направлений институциональных преобразований (реформ) может уничтожать другие направления либо резко сужать их монетарный диапазон, что хорошо видно на рисунках, с закономерным снижением качества. При разработке экономической политики ее альтернативные варианты примерно в такой же степени конкурируют и на некотором отрезке времени способны сводить на нет ка- кие-то виды усилий. В реальности коэффициенты отдачи по каждому направлению меняются за отслеживаемый период времени, причем это изменение связано с характером взаимодействия направлений либо видов политики и с эффективность/неэффективностью действий в рамках данной экономической политики.

Теперь можно найти долю разницы совокупного дохода (R) и риска (Z) экономической политики в общей величине затрат (С), выделяемых на проведение реформ. Изменение этой доли в зависимости от ожидаемого дохода по модели I и II показано на рисунке 13.7.

Как видно из рисунка, кривая I в характерной точке ожидаемого дохода имеет экстремальное значение. По первой модели темп изменения дохода сначала выше темпа изменения риска, но после характерной точки риск начинает расти быстрее дохода и величина доли сокращается. По второй модели происходит планомерное снижение доли разницы дохода и риска в сумме вложений, вследствие монотонного возрастания риска и дохода, поэтому кривые изменения рисков по модели I и II в данном случае не будут иметь точки пересечения и характерная точка выглядит как точка излома кривой I. Следовательно,

Таблица 13.3. Расчет структуры распределения ресурсов для характерной точки

имеет смысл привести расчет структур распределения ресурсов по направлениям экономической политики в соответствии с моделями, но только для характерной точки. Результаты показаны в табл. 13.3.

Наш подход позволяет продемонстрировать проблему выбора направлений экономической политики, привести этот выбор к некой системе, алгоритму, что и должны предполагать эффективные реформы. Как иначе можно улучшить работу каких- либо подсистем, если субъект управления при планировании и осуществлении этих действий сам становится неэффективным. Например, если распределение средств в рамках программы происходило бы бессистемно, то выбор структуры распределения совершался случайно. Анализ ситуации для вектора распределения {0,4; 0,4; 9,3; 0,4; 0,4; 3,5; 7,0; 7,0} или вектора {0; 0; 18,0; 0; 0; 0;

0. 9; 9,0} дает соответственно совокупный доход от реализации такого распределения в первом случае 19 млн руб., во-втором - 19,3 млн руб., т.е. значительно меньше величины первоначальных общих вложений, равных 27,9 млн руб. При распределении средств в иной пропорции, например, в виде вектора {4,9; 3,45; 3,3; 3,3; 3,4; 3,15; 3,15; 3}, совокупный доход составит уже 42 млн руб., что за два года демонстрирует реальную и достаточно высокую отдачу, покрывающую с избытком первоначальные вложения, при условии отсутствия форс-мажорных реформистских и финансовых рисков.

Результаты реализации доктрины экономической дисфункции и указанных элементарных моделей также, как и эмпирические данные преобразований российской экономики и проведе

ния экономической политики, не согласуются с гипотезой и доводами Дж. Хеллмана относительно связи ВВП с масштабом реформ[250]. Изложим эту проблему подробнее.

В частности, Дж. Хеллман полагал, и это вполне логично, что на первом этапе институциональных преобразований происходит концентрация выгод и рассредоточение потерь. Иными словами, за время движения от R0 до R{ отдельные субъекты концентрируют выгоды (прибыли) реформ, а другие - потери. Причем число агентов, которые терпят убытки, значительно превосходит число агентов, имеющих выгоды. Процесс перераспределения доходов в условиях их сокращения происходит стохастически и лишен каких-либо закономерностей. Однако можно предположить, что агенты, имеющие доступ к информации и каналам распределения благ, приобретут выгоды.

До сих пор рассуждения вполне адекватны происходящему. Но Дж. Хеллман сделал вывод, что не те, кто теряет, а именно те, кто приобретает, являются фактором сопротивления проводимым реформам. Безусловно, с таким умозаключением невозможно согласиться по нескольким причинам, многие из которых мной были названы выше при анализе соответствующих кривых. Аргумент был следующий: приобретающие выгоды агенты как раз получают их благодаря тому, что пользуются несовершенствами институциональной структуры, а следовательно, абсолютно не заинтересованы в их устранении. Довод вполне обоснованный, и он действительно объясняет мотив поведения субъектов, приобретающих выгоды от проводимых реформ.

Однако возразить можно так: никто не может оспорить тезис

о              том, что модель сопротивления реформам может формироваться за счет поведения обоих групп агентов - тех, кто выигрывает, и тех, кто проигрывает. Получившие выгоды действительно хотят закрепить status quo, но они не противники реформ вообще, они сопротивляются лишь их изменению. Необходимо учитывать, что нет никакой гарантии, что продолжение не приведет к увеличению их выгод. Если они скопили какой-то капитал, то институты капитализма устроены так, что в классическом варианте способствуют его приумножению. Если кто-то получил собственность за бесценок, то при прочих равных эта

собственность будет приносить больший доход по сравнению с доходом агентов, не являющихся собственниками, а представляющих собой наемных работников. Перевернутая /-кривая отражает, с одной стороны, доход малого числа победителей, с другой - она есть отражение совершенно иной концепции реформирования. Ведь институциональные модификации, структурные изменения экономики, ее трансформация могут осуществляться, исходя из предположения об улучшающих действиях. Реформа по своему управленческому содержанию и экономическому смыслу должна так воздействовать на систему, чтобы ее не разрушать, не сокращать уровень благосостояния, накопленный до назревания необходимости реформирования, а наращивать этот уровень. В этом позитивное назначение институциональных преобразований практически любой глубины и масштаба. Интересно отметить, что в таком случае очень четко очерчены границы, когда реформа, точнее, ее продление, может начать приносить вред экономике. Как только система перейдет точку R*, доходы начнут сокращаться. Объяснить это можно следующим образом. Просто масштаб реформы придет в конфликт с ресурсными возможностями экономической системы, и эффективность вводимых институтов начнет снижаться, обретая форму и аллокативной неэффективности, что скажется на уровне использования национального дохода, состоянии факторов его воспроизводства.

Скорость появления новых институтов и замещения одних институтов другими должна соответствовать структурным, ресурсным и кредитно-денежным возможностям экономики, ее адаптационным свойствам. Здесь существует серьезная проблема измерения масштаба реформ, которую можно представить в виде некоего объема институциональных установлений, внедряемых в хозяйственной системе в единицу времени. Безусловно, само внедрение и организационные мероприятия, включая и реструктуризацию, требуют дополнительных затрат, трансакционных издержек, поэтому для этих мероприятий есть понятие эффективности, которое зависит от скорости внедрения, отторжения, устойчивости исходной институциональной системы. Представьте систему, где консерватизм по поводу реформы и изменений вообще такой, что отторгаются любые крупные институциональные модификации. В этом случае степень отторжения будет максимальна, как и величина институциональной устойчивости, а изменчивость минимальна. Однако это совсем не

значит, что следует торопиться. Инкрементальность подобной политики может создать существенно более эффективные и долгосрочно дееспособные институты. Примерно таков ход экономической истории и институциональных изменений демонстрирует современный Китай.