ТРАНЗИТИВНОСТЬ ЭКОНОМИКИ И ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛИТИКА СТРУКТУРНЫХ ПРЕОБРАЗОВАНИЙ

¦*

Свойство транзитивности экономики, т.е. ее переходности, например, от централизованного типа хозяйствования к децентрализованным рынкам либо наоборот (хотя к обратному переходу этот термин, естественно, не применялся), предполагает наличие промежуточных и окончательных (стратегических) целей развития и экономической политики.

тельство может сформулировать конечную цель, но используемый им инструментарий, обеспечивающий динамику перехода, может применяться и быть действенным только для достижения промежуточных целей, поскольку сам изменяется по мере трансформации экономической системы. Точно предсказать такого рода изменения становится довольно проблематично. Видимо, по этой причине нобелевский лауреат JI. Клейн отмечал: “Переходная экономика не должна немедленно настраиваться на достижение конечных целей. Вначале надо стремиться к достижению определенной макроэкономической стабильности. В странах - бывших членах СЭВ, например, альтернативный путь мог бы состоять в стабилизации (в широком смысле) и последующем реструктурировании экономики”[133].

Трансформация экономической системы складывается обычно из двух элементов - управляемых преобразований, составляющих предмет экономической политики, и неуправляемых изменений, точнее, изменений генетической природы, на которые правительственные воздействия все-таки не могут не оказывать влияния, так как представляют собой неотъемлемую часть системы. Таким образом с позиций методологии науки структурные изменения, их анализ и изучение, выступают своеобразной связующей нитью генетических и телеологических характеристик целостной хозяйственной системы. Однако, опираясь на опыт структурных преобразований, анализ ошибок экономической политики трансформации, можно утверждать, что общей методологии государственного регулирования трансформационных процессов в экономике до сих пор не выработано.

годы, согласно канонам экономической теории, политика стреми- лась предложить такие формы воздействия на экономику, такие методы государственного регулирования, которые приближали бы систему к точке равновесия, оптимальному распределению ресурсов и наивысшей экономической эффективности. Вместе с тем теория, обеспечивающая такие выводы и предложения, использовала допущения и критерии, далекие от реального состояния дел. В частности, к подобным ограничениям можно отнести:

• свободный “вход-выход” на всех рынках;
• равный доступ к экономической информации;
• рациональное экономическое поведение всех субъектов;
• отсутствие проявлений монопольной и монопсонистической силы;
• отсутствие стихийных бедствий (погода, физическая среда, климат и т.п.);
• полное использование людских и иных ресурсов12.

Транзитивность, структурные сдвиги экономики представляют собой динамически неравновесный процесс, в котором происходит изменение пропорций между элементами хозяйственной системы. Поэтому линейная логика вряд ли уместна в применении к описанию столь сложных явлений, порождаемых этими процессами. От того, какого характера мероприятия осуществляются правительством, зависит результативность трансформации, цели которой обычно сводятся не просто к изменению каких- либо пропорций, но и к достижению темпа роста и социальных индикаторов развития, признаваемых приемлемыми.

Макроэкономическая теория, изучая природу хозяйственных кризисов, обосновала совокупность правительственных мероприятий, получившую наименование политики макроэкономической стабилизации. Подобные обоснованные меры подчиняются критериям, таким как:

• сдерживание инфляции до 10% в год;              г
• сохранение высоких темпов экономического роста;

• относительно высокий уровень занятости и справедливое распределение доходов;
• обеспечение хотя бы минимально приемлемого уровня потребления социальных благ;
• достижение сбалансированности государственного бюджета, уравновешенного платежного баланса;
• контроль над денежным предложением при умеренном его росте;
• создание необходимой инфраструктуры[134].

Как видим, набор критериев есть по существу система мероприятий правительства, проводящего политику трансформации экономики. Однако экономический смысл всех перечисленных действий состоит в том, чтобы создать здоровую финансовую систему, в которой бюджетный дефицит покрывался бы исключительно за счет производства благ, а не денежной эмиссии или крупных займов. При этом экономика должна демонстрировать относительно высокий динамизм без обострения социальных проблем. Здесь важно особо отметить, что политика макроэкономической стабилизации напрямую противоречит логике “структурного мышления”, поскольку, во-первых, она ориентирована на относительно короткий срок, а структурные преобразования охватывают, как правило, значительный интервал времени; во-вторых, ее критериальная основа абсолютно не совпадает с принципами, описывающими структурные сдвиги в экономике и устанавливающими мероприятия, пригодные для управления ими.

• структура национального богатства конкретной страны, определяемая сочетанием различных релевантных элементов богатства, что задает возможности экономики в области производства и конкурентоспособности;
• структура экономических секторов, принимающих вид секторальных диспропорций и деформаций межсекторных связей;
• межрегиональная структура в масштабе одной страны либо регионов мировой экономики (межрегиональная дивергенция и

  диспропорции в распределении ресурсов и валового регионального продукта, особенности финансовой устойчивости - регионы- доноры и реципиенты);

• технологическая структура, определяемая воспроизводством различных типов технологических укладов;
• институциональная структура и распределение собственности и доходов, задающие структуру потребностей и общественного потребления, базирующуюся на структуре интересов и моделей поведения, предпочтений; в конечном счете именно эти структуры детерминируют выбор и определяют характер экономических решений;
• структура агентов - активных игроков на рынке и конкуренции, которая обеспечивает разный уровень монопольной власти над хозяйственными сделками.

Проблема согласования перечисленных групп критериев и принципов представляет собой важнейшую задачу поиска компромисса между краткосрочными и долгосрочными ориентирами экономической политики и задачами государственного регулирования. Нужно отметить, что готовых методологических рецептов в этом плане наукой еще не выработано. Можно сказать, что структурные сдвиги и управление ими должны приводить к таким качественным изменениям, т.е. к возникновению таких пропорций в системе, которые приводили бы к устойчивому экономическому росту и необходимому уровню социальной удовлетворенности.

Таким образом, из списка макроэкономических мероприятий только создание необходимой инфраструктуры предполагает структурные модификации, остальные факторы, конечно, определяют структурную динамику в какой-то мере, но напрямую ее не формируют, более того, даже могут спровоцировать ухудшение структуры экономики. Особенно это относится к денежным и фискальным инструментам макроэкономического воздействия.

Специфика структурных преобразований в России была такова, что они не имели системного характера и в основном опирались на устаревшие методы макроэкономической стабили- 3аЦии, которые вытекали из принципов так называемого Вашингтонского консенсуса. Ошибочность методологической базы трансформации обеспечила ее низкую эффективность. Структурные сдвиги в России 1990-х годов и начала 2000-х имели отрицательное качество, т.е. приобрели вид структурного кризиса ^Циклической, а трансформационной, даже транзитивной, при

роды, поскольку проблема состояла в нарушениях и коллапсе релевантных для хозяйственного поведения структур правил (институтов).

Выделим принципы Вашингтонского консенсуса, которые впервые были сформулированы Дж. Вильямсоном в 1989 г. в докладе “Что Вашингтон подразумевает под политикой реформ”. Автор преследовал цель - убедить Вашингтонскую администрацию в том, что Латинская Америка заслуживает финансовой помощи. “Вашингтонский консенсус” включает десять положений:

1. обеспечение финансовой дисциплины. Бюджетный дефицит должен быть достаточно мал для того, чтобы государство не прибегало к инфляционному налогу;
2. в качестве приоритетных государственных расходов должны оставаться система здравоохранения, образование и инфраструктура, а оборона и административные расходы должны быть сокращены;
3. налоговая реформа должна включать расширение налоговой базы и уменьшение предельных ставок налога;
4. финансовая либерализация;
5. обменный курс валюты необходим на таком уровне, чтобы стимулировать рост экспорта и обеспечить приток валютных? поступлений в страну;
6. либерализация внешней торговли. Количественные торговые ограничения необходимо заменить тарифами;
7. прямые иностранные инвестиции. Необходимо устранить все барьеры для них;
8. приватизация. Государственный сектор необходимо приватизировать в как можно большем объеме.
9. дерегулирование. Правительство должно отменить все ограничения конкуренции и созданию новых фирм;

10) права собственности. Судебная система должна обеспечить эффективную защиту прав собственности[135].

Как видим, данная система рекомендаций по своему содержанию нацелена на структурную модификацию экономики, т.е. является ориентиром для правительства в осуществлении структурных преобразований, но она исходит из наличия рыночных институтов и обращена к развивающимся странам.

В экономической науке отсутствуют доказательства того, что эта система применима для стран, проводящих экономиче- скую трансформацию, не говоря уже о том, что отдельно взятые мероприятия обладают своими недостатками и ограниченным диапазоном применения. Системный подход к разработке мер государственной политики в части осуществления структурных преобразований и управления экономикой здесь явно не реализован.

Трансформационный кризис в России имел прежде всего структурное содержание. В итоге сформировалась неэффективная структура хозяйства, которая затем и обеспечила его некоторый рост. Матрица структурных сдвигов в пространстве “качество-рост” по трем секторам - постиндустриальному (информационному), индустриальному и доиндустриальному - дает следующее соотношение (в порядке перечисления секторов): спад - 30%; 48; 0%, рост - 2%; 28; 48%[136]. Таким образом, общий вектор структурного сдвига экономики в целом характеризуется тем, что резко увеличивается доля примитивных старых производств и технологий, а сокращаются наиболее передовые производства и технологии, доля промежуточных (индустриальных) - сокращается значительнее, чем возрастает.

Причина состоит в том, что “правильное понимание трансформации привело к формированию и реализации абсолютно неправильной стратегии”[137]. Далее можно отметить: “Правильная стратегия могла состоять из следующей долгосрочной последовательности необходимых мероприятий. Во-первых, постепенной приватизации отраслей сначала легкой, а затем тяжелой промышленности, во-вторых, плавной либерализации цен при сохранении позиций отечественных производителей на внутреннем и внешних рынках а, при необходимости, проведении локальных стабилизационных мероприятий, учитывающих состояние валютного курса и резервов.

При этом важнейшим условием могло стать сохранение монополии государства на природно-ресурсную ренту и использование ее в качестве инструмента управления структурными модификациями российской экономики и источника столь необходи

мых на осуществление подобных масштабных хозяйственных преобразований ресурсов”[138].

Таким образом, методология разработки экономической политики правительства должна предполагать наличие изначально “структурного мышления” как основной формы государственного управления и регулирования. Однако не так однозначны результаты структурных реформ в экономически передовых странах Европы, где многие эксперты говорят о том, что структурные реформы дают неопределенные и отсроченные по времени результаты, причем их качество нужно сравнивать с результатами стереотипной экономической политики, в частности, налоговым регулированием и наращиванием инвестиций либо регулированием рынков труда и т.д.