СТРУКТУРНЫЕ РЕФОРМЫ В ЕВРОПЕ: СОВРЕМЕННЫЙ ОПЫТ ГЕРМАНИИ И РЕКОМЕНДАЦИИ ФРАНЦУЗСКИХ СТРУКТУРАЛИСТОВ

Теперь кратко опишем современный опыт структурных реформ в Германии, имеющей наиболее высокие социальные индикаторы развития в Европе и высокоразвитую конкурентоспособную экономику.

Конечно, структурные реформы всегда опираются на то, какое соотношение государственной и частной собственности, государственного и частного секторов сформировано в экономике и насколько развита и подготовлена хозяйственная инфраструктура, которая обеспечивает проведение структурных преобразований. В связи с этим интересно, на наш взгляд, привести

данные величины государственной собственности в ряде стран, включая Германию, в отрасли телекоммуникаций и инфраструктурных отраслях (почтовые услуги, железные дороги, авиалинии, электричество и др.), обеспечивающих развитие информационной экономики. Государственная собственность по развитым странам распространяется в объеме 75% и выше на почтовые услуги, железные дороги и телекоммуникации. Приводимые данные относятся к периоду начала приватизации в России, поэтому они демонстрируют, что российские структурные реформы на тот период не соответствовали логике и содержанию сложившихся базовых пропорций в распределении собственности на Западе. Кроме того, нужно отметить, что отдельные отрасли высокотехнологичных производств контролировались государством. Реализуя крупные проекты, в том числе инфраструктурного назначения, государство обеспечивало прогресс в развитии фундаментальных с точки зрения технологии и доли передовой науки производств, а затем, через определенный промежуток времени, осуществляло постепенную приватизацию, проводя политику регулирования развития высокотехнологичной промышленности.

С общих хозяйственных позиций приватизация, либерализация и дерегулирование являются составными частями политики, нацеленной на усиление конкуренции на рынке товаров и услуг. Однако, на самом деле, подобное представление, которое часто встречается в научной экономической литературе, довольно примитивно, поскольку названные меры и способы воздействия на экономику имеют куда более серьзное влияние на все ее подсистемы и отдельных агентов, потому что воспроизводят изменение хозяйственных структур - моделей поведения, мотиваций, отношений.

Итак, можно заключить, что в западных странах, и особенно в странах Европы, где сформировался так называемый рейнский капитализм, государственная собственность, которая обеспечивает инфраструктурные услуги, такие как почтовые услуги, железные дороги, телекоммуникации, электричество, авиалинии и т п., имеет значительное распространение, и, по существу, использование возможностей государственного сектора становится основой в проведении структурных реформ, нацеленных не ТОЛЬКО на повышение эффективности частных рынков, но и самого г°сударства.

Согласно Г. Хорну[139], под структурными реформами необходимо понимать институциональные изменения, которые меняют индивидуальные установки, способствующие экономическому росту. Как следует из такого представления, структурная реформа, точнее, ее определение, соответствует целям правительства и имеет краткосрочную ориентацию. Основная идея - предложить совокупность институциональных воздействий, которые бы ускоряли экономический рост. Тем самым на структурные реформы накладывается еще одно важное требование (ограничение) - они должны быть взаимосвязаны с макроэкономической политикой. Подобное видение структурных реформ отвечает системе, где имеются базовые принципы и институты функционирования, подтвердившие свою эффективность в течение длительного времени развития.

Видимо, ограничиваться данным представлением не совсем правильно, если речь идет о трансформации не только моделей поведения экономических игроков, но и об изменении базисных основ хозяйственной системы - ее технологических, воспроизводственных пропорций, структуры национального богатства, социально-экономических, правовых, политических институтов и т.д.

Однако, во-первых, сокращение номинальной заработной платы в относительном виде - это еще не сокращение реальной заработной платы; во-вторых, если при проведении реформы ущемляется спрос домохозяйств, то затраты на единицу труда могут сокращаться, и это не вызовет снижения безработицы. Доходы и спрос сократятся, безработица может возрасти, а рост замедлится.

Иными словами, у структурных реформ, насколько бы сложными или простыми по своему содержанию они ни казались, имеются как позитивные, так и негативные эффекты. В сегодняшней Германии отрицательное значение структурных реформ связано с тем, что они проводятся без учета макроэкономической политики. В итоге такие правительственные мероприятия, как снижение налогов на корпорации или политика интенсификации инвестиций в высокотехнологичных отраслях, которые рассматриваются аналитиками и экспертами как отдельные мероприятия, не связанные напрямую со структурными реформами, дают куда более обнадеживающие результаты, чем собственно структурная реформа, затрагивающая в основном рынок труда (табл.

Как видно из приведенной таблицы, структурные реформы требуют увеличения нагрузки на бюджет, но дают по преимуществу отрицательные отклонения по большинству макроэкономических параметров развития хозяйственной системы в ближайшие три года. Особо негативные эффекты сказываются на рынке труда, частных инвестициях, потреблении - частном и общественном. Безусловно, 100%-ных гарантий, что второй сценарий (структурных реформ) обязательно приведет к созданию эффективной структуры, которая компенсирует потери первых лет, не существует. Хотя, как следует из этой же таблицы, позитивные эффекты наращивания инвестиций, налоговых изменений, проявляемые в обозримый период, не означают сохранения положительной динамики на длительном интервале времени.

Структурная реформа, сводимая к преобразованиям на рын- Ке тРУДа, в широком масштабе проводилась в Великобритании, Дании, Швеции. Однако в Дании и Швеции такие реформы сопровождались значительной девальвацией национальной валюты, что повышало параметры конкурентоспособности экономики и создавало оптимистические ожидания от структурной Реформы. Причина банальна - девальвация компенсировала

Таблица 5.1. Макроэкономические эффекты и структурные реформы в Германии (Программа реформ 2003-2010 гг.), отклонения в % от базы 2003 г.

угнетение спроса домохозяйств, вызванного самой структурной реформой. Это важный аспект планирования вообще любых реформ, который можно назвать фундаментальным институциональным принципом реформирования экономики: при осуществлении структурных воздействий макроэкономическая политика должна являться компенсатором отрицательных эффектов структурных модификаций. Финансовая политика при проведении структурных реформ должна преследовать цель направить сбережения домохозяйств в приоритетные направления развития экономической системы и появляющейся новой структуры. В 2003 г. в Германии была принята Программа структурных реформ до 2010 года.

Подводя промежуточные итоги, сравнивая структурную политику с налоговой и наращиванием инвестиций, можно отметить, что отклонение ВНП от базового значения в случае структурных реформ выше, чем при использовании ставших стандартными инструментов макроэкономической политики (налогового и инвестиционного)19. Тем самым эффективность их ниже, по крайней мере в краткосрочном аспекте, а результаты длительного периода вряд ли могут быть точно оценены, в том числе по причине множественных кумулятивных эффектов, связанных с наложением различных мер экономической политики во времени.

Опыт Германии позволяет утверждать, что, с одной стороны, структурные преобразования необходимо планировать, а с другой - они не могут ограничиваться только текущими или кратко и среднесрочными задачами, поскольку приводят к изменению пропорций, формирующих различные комбинации в современном хозяйстве. В связи с этим необходимо добиться точного соответствия между структурной и макроэкономической политикой, обеспечить согласование различных инструментов, имеющихся в распоряжении правительства.

С позиции установления целей структурной политики важно использовать категорию “национальное богатство”, особенно нто касается оценки и управления структурными сдвигами. Экономической науке известно, что структурные сдвиги измеряются посредством анализа динамики изменения доли структурного элемента рассматриваемой экономической системы. При этом базовой количественной характеристикой структурных сдвигов выступает величина массы структурного сдвига. Она определяет

ся как разница доли структурного показателя в текущем и базовом периоде[140].

Если ввести формулу[141] оценки национального богатства (VF) и представить его как W = RK + Нк + FK + IK + YSj где W - накопленное и располагаемое национальное богатство за определенный период времени; RK - природно-ресурсный капитал с учетом открытых месторождений; Нк - человеческий капитал и накопленный информационно-культурный тезаурус; FK - чистый располагаемый физический капитал за обозначенный период времени; 1К - стоимостная оценка институционального и организа-

Т

ционного капитала; Ys = ^styt - сбереженная и накопленная

t=t0

часть валового национального продукта yt за период [r0, Т] с динамически изменяемой долей сбережений st, тогда полезно исследовать структурную модификацию каждого элемента национального богатства и планировать правительственные мероприятия как инструменты, воздействующие именно на эти элементы.

Записав выражение для национального богатства в терминах прироста его элементов, поделив на прирост текущего валового внутреннего продукта, получим интегральный параметр эффективности использования элементов национального богатства для производства единицы валового продукта:

AK = — = Ar + Ah + Af + Ai + As,

AY

где А г, А/г, А? А/, Ал' - коэффициент изменения каждого элемента национального богатства соответственно в расчете” на единицу валового продукта. При расчете коэффициента в числителе - фактически масса структурного сдвига по конкретному элементу богатства (капитала), в знаменателе - разница между текущим и базовым ВВП (AF).

По существу, это есть коэффициенты оценки эффективности структурного сдвига по каждому элементу национального богатства. В идеале лучше всего для страны при наименьшем богатстве производить как можно больший объем валового продукта, т.е. по абсолютному значению коэффициент лучше, если не

высокий. В этом случае минимальное значение указанного коэффициента эффективности наиболее приемлемо, а наибольшее говорит о неблагополучной ситуации в части распоряжения элементами национального богатства, да и распоряжения приростом ВВП. Хотя в случае меркантилистской постановки целей экономической политики, при положительном AW и AY, наибольшее значение А К может восприниматься вполне адекватно. Если A W и A Y отрицательны, то А К будет положительным, хотя данная ситуация является наихудшим вариантом развития экономики: сокращается и богатство, и валовой продукт (типичная ситуация для России 1990-годов). В силу того, что интегральный коэффициент, по сути, дает оценку структурного сдвига по национальному богатству и позволяет характеризовать экономический рост во взаимосвязи с изменениями именно в этой структуре, определяющее значение приобретает знак и направленность изменения AW и AY. Если интегральный коэффициент отрицателен, то это означает ситуацию, когда AW gt; 0 и AY lt; 0 либо AW lt; 0 и AY gt; О, что в обоих вариантах можно рассматривать как хреодное развитие.

Таким образом, с нашей точки зрения, методологический интерес для формирования системы управления структурными изменениями на уровне правительств лежит в плоскости реализации опыта институционального и индикативного планирования. Здесь возникает проблема выбора стратегической цели или, если угодно, целевой стратегической функции при положительном изменении AW и AY, какое соотношение приростов устроит общество? Ведь можно реализовывать стратегию, согласно которой заморозить часть богатства, а остальную использовать очень умело для наращивания ВВП, так что коэффициент будет невысок. Возможна и иная ситуация, когда страна очень богата, но проживает в ней относительно немного людей, что обеспечивает высокое значение данного показателя, и нужно ли снижать его, сделав отрицательным, за счет сокращения национального богатства этой страны - весьма спорный вопрос.

С нашей точки зрения, методологический интерес для формирования системы управления структурными изменениями на Уровне правительств лежит в плоскости достижений французского структурализма, опыта институционального и индикативного планирования, накопленного во Франции. Подтверждает этот тезис изученный и рассмотренный нами опыт структурных реформ и экономической политики в Германии конца 1990-х и

2000-2006 гг. Кроме того, указанная методология - одна из немногих в экономической науке, которая прошла уникальную апробацию при восстановлении европейского хозяйства после Второй мировой войны, получив наименование плана Ж. Моннэ, основателя подхода индикативного планирования. Его идея состояла в том, чтобы частный сектор и общественные производства формировали взаимно согласуемые планы производства и инвестиций. Затем такие планы служили для различных предприятий недирективными ориентирами, формирующими их поведение и реакции на правительственные решения. Индикативное планирование, по сути, являлось формой управления экономической структурой восстанавливаемого хозяйства, испытывающего различные перекосы. Оно выполняло функцию по недопущению углубления этих диспропорций.

Вот что писал в части применения индикативного планирования и использования французского опыта в России нобелевский лауреат проф. Дж. Тобин: «Принадлежащие Моннэ институциональные изобретения могли бы быть полезными в переходный период от коммунистических к рыночным экономикам. Однако предубеждение относительно коммунистического управления столь сильно, что любые методы, предполагающие участие государства и напоминающие “планирование” (несмотря на добровольность и индикативность), отвергаются с ходу»[142].

Французский дирижизм, опирающийся на структуралистские концепции Ф. Перру и французских регуляционистов, создал фактически фундаментальные принципы институционального планирования. К числу таких концепций нужно отнести: ц • доктрину доминирующей экономики;

• теорию гармонизированного роста;

о              • всеобщей экономики, предполагающей наращивание нравственного капитала и сокращение степени неравенства[143].

Различия в информационном обеспечении и владении собственностью (капиталом) порождают самые сильные структурные диспропорции, основой которых выступает неравенство, воссоздающее доминирующие и доминируемые единицы в экономике, что и делает бессильными в аналитическом смысле концепции,

предполагающие наличие точки равновесия хозяйственной системы. Эффект доминирования распространяется по всем уровням экономической иерархии, охватывая отдельные предприятия, агентов, отрасли, регионы и страны.

ф. Перру формулирует три важнейших вывода, которые необходимо использовать для выстраивания методологии исследования и управления структурными изменениями в информационной экономике:

• сбалансированный экономический рост, на самом деле, представляет собой неравномерный рост, следовательно, и экономическая политика должна исходить из такой предпосылки;
• структурная политика должна исходить не из приспособления к существующим структурам, а из необходимой, детерминированной социальными целями модификации структур в желаемом направлении;
• неравномерность экономического роста говорит о том, что любая структурная политика всегда является избирательной.

Заключая, можно подвести итог, что структурная политика, или политика структурных изменений, не противоречит цели экономического роста, а должна добиваться, обеспечивать рост гармонизированный, т.е. выражающийся в максимально возможном увеличении реального валового продукта, минимизации флуктуаций различных макропеременных, уменьшении выявленных диспропорций между секторами и сферами экономики, гуманизации экономического развития в целом.