1 Что же я попытался сделать?

Все мои исследования, все работы как по фундаментальной, так и по прикладной экономике были подчинены желанию понять конкретную действительность и разработать синтетический теоретический подход, который мог бы если и не обеспечить, то по меньшей мере облегчить понимание.

В конечном счете все, что я сделал, проистекало из потребности дать ответы на вопросы, возникавшие в связи с неясностями, противоречиями, пробелами в существующей литературе в отношении наблюдаемой реальности. Таким образом, мое творчество представляет собой долгую и зачастую тяжелую работу, направленную на то, чтобы сойти с проторенных дорог и освободиться от господствующих взглядов моего времени.

В процессе осмысления я никогда не исходил из теории для того, чтобы прийти к фактам, а, напротив, старался выявить из фактов ту связующую нить, без которой они предстают непонятными и ускользают от всякого эффективного воздействия. Я всегда старался установить тесную взаимозависимость между теорией и ее приложением, ибо экономическая теория не может иметь иных целей, кроме объяснения конкретных устремлений и анализа условий, способных обеспечить наилучшее использование ограниченных ресурсов в целях удовлетворения практически неограниченных потребностей.

Я рассматривал человеческую психологию как фундаментальный фактор, независимо от того, идет ли речь о теоретическом экономическом анализе или о прикладной экономике. Каковы факторы, определяющие психологию, и в какой мере эта последняя сама определяет эволюцию реального мира — вот два основных вопроса, которые я постоянно стремился проанализировать с тем, чтобы найти характеризующие их инвариантные отношения.

Фундаментальная структура экономики

Что касается экономики, то я попытался выделить фундаментальные факторы функционирования любой экономической системы.

теория максимальной эффективности экономики; •

теория межвременных процессов движения капитала; •

теория принятия решений в условиях неопределенности; •

теория динамики денежного обращения; •

теория случайности и экзогенных фйзических влияний. Полагаю, что во всех этих областях мне удалось освободиться от привычных концепций, введя новые понятия и формализуя новые теории, помогающие лучше отобразить и лучше понять реальность.

Достижение экономического состояния максимальной эффективности

В 1943 году я дал доказательство — в общей форме — эквивалентности состояний общего экономического равновесия и состояний максимальной эффективности. Данный анализ опирается на три новых понятия: •

понятие поверхности максимальных возможностей в гиперпространстве индексов предпочтения; •

понятие распределяемого излишка для всей экономики в целом, причем данное понятие в корне отличается от понятия излишка в том виде, в каком оно обычно рассматривается в литературе; •

понятие экономической потери, определяемой как максимальное значение распределяемого излишка для всех модификаций экономики, при которых индексы предпочтения действующих лиц (операторов) остаются неизменными.

После 1966 года, полностью отойдя от общепринятых теорий и используемой в них вальрасовской модели, я разработал новую теорию, в которой вся экономическая динамика в реальном выражении основывается на поиске, реализации и распределении излишков. Связанная с ней модель — это модель экономики рынков. Данная теория свободна от каких-либо нереалистических гипотез непрерывности, дифференцируемости и выпуклости. Что касается поиска состояний максимальной эффективности, то в данном подходе поиск определенной системы цен, одинаковой для всех операторов, заменяется поиском такой ситуации, при которой нет реализуемого излишка. Понятие цены отходит на второй план анализа и играет лишь вспомогательную роль.

Распространяя классический маржиналистский подход на самые сложные случаи и в то же время упрощая его принципы, моя теория не только дает реалистическое представление об экономической динамике в реальном выражении, представление, свободное от всяких искусственных и ненужных гипотез, но и позволяет лучше понять как глубинную природу экономического расчета, так и реальный смысл функционирования экономики под двойным углом зрения — управления и распределения» на что она позволяет взглянуть совершенно по-новому. Эта теория пригодна как для анализа международных обменов, так и для исследования национальных экономик, будь то на Востоке, в странах "третьего мира" или же на Западе, а также для анализа экономик прошлого и настоящего.

Думаю, что данная формулировка представляет собой значительный шаг вперед по сравнению со всеми предшествующими теориями. Во всяком случае, она позволила мне преодолеть серьезнейшие трудности, с которыми я столкнулся в своих работах по прикладной экономике в 1940— 1966 годах.

Межвременные процессы движения капитала

В области теории капитала я разработал в 1947 году и в дальнейшем представил в более общем виде теорию процессов движения капитала и максимальной эффективности капитала, опирающуюся на три новых понятия: первичного дохода, характеристической функции и максимальной эффективности капитала. ч

В работе "Экономика и процент" (1947), насколько мне известно по имеющейся литературе, я впервые дал строгое доказательство существования состояния "максимум мак- симорум" (при котором обеспечивается максимальный реальный доход на душу населения) в статике. Подобное состояние соответствует нулевой салариальной норме процента. Позже я распространил теорию максимальной эффективности (продуктивности) капитала на динамический процесс, показав в 1961 году, что состояние "максимум ма- ксиморум" соответствует равенству салариальной нормы процента и темпа прироста первичного дохода (золотое правило накопления). Полагаю, что я дал первое общее и строгое доказательство этого положения.

Экономика в условиях неопределенности

Анализ фундаментальных факторов, лежащих в основе недостоверности будущего, привел меня к критическому анализу необернуллианских теорий выбора в условиях неопределенности, широко распространенных в результате работ фон Неймана, Моргенштерна, Маршака, Самуэльсона и Сэвиджа, теорий, которые на практике опровергаются поведением людей в области, близкой к достоверности; а также к разработке позитивной теории выбора в условиях риска в соответствии с данными наблюдения; определению и практическому применению прямого метода, позволяющего доказать существование количественной полезности и измерить последнюю; распространению теории общего экономического равновесия и максимальной эффективности на случай риска.

Один из контрпримеров по поводу необернуллианских теорий, представленных мною в 1952 году, стал широко известен под названием "парадокса Алле". На деле же можно говорить лишь о видимости парадокса, ибо он просто-напросто соответствует глубокой реальности — предпочтению надежности в области, близкой к достоверности.

Я применил свою теорию выбора в условиях риска в исследовании 1955 года "Оценка экономических перспектив разведки полезных ископаемых на больших площадях на примере Алжирской Сахары" Суть дела состояла в том, чтобы предложить Бюро горнорудных изысканий Алжира разумный компромисс между математическим ожиданием Возможных прибылей и вероятностью разорения. За это исследование я получил "премию Ланчестера 1958 года университета Джона Гопкинса и американского Общества исследования операций за выдающуюся работу по операциональным исследованиям, опубликованным в 1957 году"

Динамика денежного обращения

Исследования фундаментальных факторов, лежащих в основе динамики денежного обращения, затрагивали главным образом следующие области: общую теорию денег; наследственную теорию конъюнктурных колебаний; наследственную и релятивистскую теорию спроса на деньги, предложения денег и психологической нормы процента; анализ структурных связей между ростом и инфляцией, в том числе по проблеме "капитального оптимума"; наконец, последствия, связанные с "созданием" денег и покупательной способности в связи с механизмом кредитования.

Мой основной вклад — разработка наследственной и релятивистской теории динамики денежного обращения. Данная теория опирается на четыре основания: фундаментальное уравнение динамики денежного обращения; три наследственные *и релятивистские формулировки спроса на деньги, предложения денег и психологической нормы процента. Она исходит из новых представлений, которые могут найти применение в самых разнообразных областях, в том числе в экономике, психологии, социологии и политологии: •

наследственный процесс забывания; •

фундаментальная аналогия между забыванием и процентом; •

учет психологического времени; •

наследственная обусловленность людёй событиями прошлого; •

наследственное распространение денежных явлений с постепенным ослаблением во времени; •

существование запаздывающей регуляции, порождающей предельные циклы.

Теория опирается на новые понятия, не имеющие эквивалента в предшествующей литературе: понятия нормы забывания и нормы реакции, их значения варьируются в зависимости от конъюнктуры; понятие коэффициента психологической экспансии, представляющего собой усредненную оценку конъюнктуры всей совокупностью экономических агентов; понятие психологического времени, при котором референт времени таков, что законы денежной динамики остаются инвариантными.

Эмпирические проверки новой теории спроса на деньги дали замечательные результаты, по правде говоря, самые необычные, которые когда-либо были получены в области социальных наук (причем речь идет об области, имеющей важнейшее значение в жизни общества). Действительно, формулировка, вытекающая из данной теории, позволила почти идеально отразить наблюдавшуюся реальность. Это касается, например, и США в годы Великой депрессии; и гиперинфляции в Германии с декабря 1919 по октябрь 1923 года, во время которой индекс цен достиг значения, сравнимого со значением скорости света, измеряемой в сантиметрах в секунду, или в Советской России с января 1922 по февраль 1924 года. Полученные результаты доказывают подспудное существование в социальных явлениях столь же поразительных структурных закономерностей, что и в физических процессах.

Думаю, это единственный случай в истории эконометрических исследований, когда модель, содержащая лишь одну объясняющую переменную и один или два произвольных параметра, в зависимости от рассматриваемого подхода, дала подобные результаты во многих, весьма различных, случаях.

Выявляя инвариантные эффекты наследственного и релятивистского типа в общественных явлениях, новый подход открывает весьма широкие перспективы, о которых до сих пор и не подозревали. Результаты показывают, что все происходит так, будто независимо от различных институциональных условий, случайных исторических ситуаций и особых частных устремлений люди реагйруют одинаковым образом и как бы механически на идентичные сложные стечения обстоятельств. Они говорят о том, что наше поведение обусловлено нашим прошлым, и открывают новую страницу в общем споре между детерминизмом и свободным выбором.