ФЕРМЕРЫ

Фермерами являются те, кто арендует землю и делает высокопроизводительным сельское хозяйство, кто производит богатства и материальные блага, наиболее важные для государства. Таким образом, роль фермера является в королевстве очень важной и заслуживает самого большого внимания со стороны правительства.

Надо рассматривать сельское хозяйство Франции лишь в общей связи, ибо иначе невозможно получить о нем достаточно четкое и полное представление и легко прийти к вульгарному выводу, будто невозделыраемой является только га часть земли, которая остается в залежи, и будто труд земледельца-бедняка так же доходен, как труд богатого фермера. Созревающий урожай, покрывающий землю, производит величественное впечатление (nous en imposent); при беглом взгляде на него он заставляет нас думать, что эти земли действительно возделываются. Но такой беглый взгляд не может дать представления ни о размерах урожая, ни о способах обработки земли, ни тем более о доходах, которые могут быть получены от животноводства и от других необходимых отраслей сельского хозяйства. Все это может быть определено только в результате самого углубленного и самого подробного исследования. Различные способы обработки возделываемой земли и условия, которые способствуют решительному увеличению производительности земледелия, определяются характером различных земледельческих культур, которые надр хорошо знать»

чтобы судить о современном состоянии земледелия в королевстве.

Земли обычно обрабатываются фермерами при помощи лошадей, а испольщиками — при помощи волов. Еще мало знают, что применение лошадей и волов не одинаково выгодно. Если вы спросите самих земледельцев, то они выскажутся за тот способ обработки земли, который является преобладающим в их провинции. Необходимо, чтобы они были одинаково осведомлены о выгодах и невыгодах того и другого способа, дабы иметь возможность оценить и сравнить их; >но такого рода рассмотрение является для земледельцев излишним, так как условия, заставляющие их обрабатывать землю при помощи волов, не дают им возможности обрабатывать ее при помощи лошадей.

Только богатые фермеры имеют возможность пользоваться лошадьми при обработке своих земель. Для того чтобы фермер обзавелся плугом с четырьмя лошадьми, ему необходимо произвести значительные расходы до того, как будет получен первый урожай. На протяжении целого года он должен обрабатывать землю для посева на ней зерновых хлебов; после того как он посеет зерновые хлеба, урожай их будет им собран не раньше августа следующего года. Таким образом, ему приходится ожидать около двух лет результатов своих трудов и своих расходов. Он произвел расходы на лошадей и на других животных, которые ему необходимы, он должен обеспечить себя зерном для посева, он кормит лошадей, он оплачивает жалованье и питание прислуги — все эти расходы, которые он вынужден авансировать на первые два года, для обработки при помощи одного плуга с четырьмя лошадьми определяются в размере от 10 до 12 тысяч ливров, для двух или трех плугов эти расходы соответственно определяются в размере or 20 до 30 тысяч ливров.

В провинциях, где нет фермеров, имеющих возможность позволить себе такое обзаведение, землевладельцы не имеют других возможностей получать на этих землях продукты, как только предоставив ее обрабатывать крестьянам при помощи волов, получая от крестьян половину урожая. Такой способ обработки требует очень небольших расходов со стороны арендаторов. Землевладелец обеспечивает его волами и семенами. После работы

волы направляются на пастбища. Все издержки арендатора сводятся к расходам на земледельческие орудия и на свое питание до времени первого сбора урожая, причем часто землевладелец бывает вынужден предоставлять ему авансы на эти расходы. В некоторых странах землевладельцы, вынужденные производить эти расходы, получают у арендатора свою долю дохода не в виде части собранного урожая, а в виде денежных сумм, выплачиваемых за аренду земли, или в виде определенных процентов от цены скота. Но обычно этот доход является очень незначительным. Однако многие землевладельцы (не живущие в своих поместьях и не имеющие возможности присутствовать при распределении урожая) предпочитают получать свои доходы в денежной форме.

Землевладельцы, сами занимающиеся обработкой своих земель в провинциях, в которых обработка земли производится исключительно при помощи волов, вынуждены поступать таким же образом, так как они лишены возможности иметь арендаторов и возчиков, которые были 'бы в состоянии управлять и следить за лошадьми. Их следовало бы привозить из отдаленных местностей, что связано с большими неудобствами потому, что если возчик уходит с работы или заболевает, то работу приходится прекращать. Такого рода случаи являются весьма нежелательными, особенно в страдную пору. При этом хозяин оказывается в весьма зависимом положении от своих работников, ибо замена работника, не желающего больше работать или работающего плохо, связана с большими затруднениями.

Во все времена и во всех странах земли обрабатывались при помощи волов; этого обычая более или менее придерживались просто в силу необходимости. Причины, которые заставляли людей придерживаться такого способа обработки земли, имели место во все времена и во всех странах, но они увеличивались или уменьшались в зависимости от могущества нации и характера управления ею.

Волы производят работу значительно более медленно, чем лошади. К тому же волы должны длительное время находиться на пастбищах, куда их выгоняют для прокорма. В связи с этим обычно употребляется двенадцать волов, а иногда их число доходит до восемнадцати в хозяйствах, которые могли бы быть обслужены всего лишь

четырьмя лошадьми. В некоторых хозяйствах волов оставляют на пастбищах более короткое время и докармливают сухим фуражом

В этом случае волы работают больше, но такой способ является мало распространенным.

Распространено мнение, что волы сильнее лошадей, что они незаменимы при обработке целинных земель и что применение лошадей для обработки земель является нецелесообразным. Это мнение не соответствует действительности. Так, шесть волов могут взять поклажу весом до двух или трех тысяч pesant, в то время как шесть лошадей могут везти шесть или семь тысяч.

Более мягкие земли могут быть обработаны при помощи двух волов, но они также могут быть обработаны при помощи двух небольших лошадей. При более твердых землях каждый плуг тянут четыре быка или три лошади.

На еще более твердых землях в каждый плуг впрягается уже шесть волов. Между тем на таких же землях достаточно впрячь в плуг четырех хороших лошадей.

При обработке совсем твердых земель впрягается восе_мь волов или четыре сильные лошади.

Когда в плуг впрягается много волов, к ним добавляют одну или две небольшие лошади, но эти лошади служат только для того, чтобы направлять волов. В таком случае лошади, связанные медленным движением волов, почти совсем не тянут плуг, и это приводит только к ненужному увеличению расходов.

Плуг с волами обрабатывает за целый день примерно три четверти арпана земли, в то время как плуг с лошадьми обрабатывает около полутора арпанов. Таким образом если в один плуг надо впрячь четырех волов, то в три плуга их понадобится двенадцать, и в этом случае за день будет обработано примерно два арпана земли,

в то время как три плуга с тремя лошадьми каждый обработают примерно четыре с половиной арпана Если впрячь шесть волов в каждый плуг, то двенадцать волов, которые потянут два плуга, обработают примерно полтора арпана, но зато восемь хороших лошадей, впряженные в два плуга, обрабатывают примерно три арпана.

Если в каждый плуг надо впрячь восемь волов, то двадцать четыре вола, впряженные в три плуга, обработают два арпана земли, в то время как в каждый плуг достаточно впрячь четыре лошади и тогда шесть плугов с двадцатью четырьмя лошадьми обработают девять арпанов. Если вывести среднюю из всех перечисленных случаев, то окажется, что при помощи лошадей можно обработать земли в три раза больше, чем при помощи волов.

Применение волов является предпочтительным по ( сравнению с лошадьми только в гористых местностях или ' на неплодородных землях, где имеются лишь небольшие * чередующиеся друг с другом участки обрабатываемой земли. На таких землях лошади потеряли бы слишком много времени на переходы с одного участка на другой и их работа не могла бы дать должного эффекта. В то время как работа плуга с волами ограничивалась бы одним небольшим участком земли, применение лошадей было бы связано с необходимостью обработки большего количества таких разбросанных участков.

Волы могут быть пригодны в тех случаях, когда земля обрабатывается под посевы ржи, или тогда, когда она не очень тверда; но такая земля непригодна для овса. Между тем на такого рода землях вполне достаточно двух небольших лошадок, для прокорма которых нужно совсем немного овса. Вполне достаточное количество этого овса может быть получено на небольших участках земли, которые всегда можно найти.

Земли обрабатываются при помощи волов из-за отсутствия арендаторов, которые могли бы обрабатывать их при помощи лошадей. Точно так же землевладельцы, которые предоставляют крестьянам волов для обработки земли, не рискуют обычно доверять им стада овец, которые могли бы доставлять навоз и потребовали бы огораживания земель (parquer les terres), так как боятся, что овцы не будут обеспечены надлежащим уходом и могут просто погибнуть. Волы же, которые проводят ночь и

часть дня на пастбищах, не могут обеспечить потребности в навозе. Навоз получается от волов только в том случае, когда они содержатся зимою в стойлах.

Отсюда следует, что земли, обрабатываемые при помощи волов, являются гораздо менее производительными, чем те, которые обрабатываются богатыми фермерами при помощи лошадей. Действительно, в первом случае вполне плодородные земли производят не больше четырех сетье зерновых хлебов, а во втором — такие же земли производят семь или восемь сетье. Такая же разница в производительности имеет место при производстве кормов для скота, обеспечивающего возможность получения навоза.

Имеется еще одно другое неудобство, которое является не менее существенным. Дело в том, что мелкие арендаторы, отдающие часть урожая землевладельцу, стремятся использовать предоставленных им волов (насколько это возможно) для извозного промысла с целью получения доходов; причем мелкие арендаторы бывают в этом заинтересованы больше, чем в обработке своих земель, и настолько пренебрегают обработкой земли, что, если землевладельцы не обратят на это должного внимания, большая часть земель может остаться невозделанной.

Когда земли остаются невозделанными, это приводит к весьма отрицательным результатам в стране, земля которой обрабатывается при помощи волов, иначе говоря обрабатывается плохо, так как цены на землю в такой стране являются очень низкими. Так, расходы, которые необходимо произвести, для того чтобы расчистить и распахать арпан земли, оказываются в два раза выше цены одного арпана возделанной земли. Поэтому обычно предпочитают приобретать новую землю, вместо того чтобы производить такие расходы.

В результате земли, оставленные в залежи, остаются навсегда пастбищами для скота, что чрезвычайно неблагоприятно отражается на положении земельной собст- венности.

Распространено мнение о том, что будто бы можно получить больше прибыли по сравнению с расходами в том случае, когда земля обрабатывается при помощи волов, а не при помощи лошадей. Этот вопрос необходимо рассмотреть детально.

Мы уже видели, что там, где приходится пользоваться двенадцатью волами, мсшно ограничиться четырьмя лошадями.

Лошадь и волы имеют разную цену. Цена лошади, используемой для обработки земли, колеблется от 60 ливров до 400; цена же волов составляет от 100 ливров до 500 ливров и выше за пару. Для сопоставления расходов на покупку лошадей и волов хорошая лошадь должна быть оценена в 300 ливров, а пара крупных быков — в 400 ливров. Срок службы лошади, выполняющей сельскохозяйственные работы, определяется примерно в двенадцать лет. Что касается срока службы волов, то он бывает самым различным. Одних волов приходится сменять по истечении четырех лет, других — по истечении шести, третьих — по истечении восьми. Средний срок службы волов должен быть определен примерно в шесть лет. После того как волы отработают свой срок службы на земледельческих работах, их откармливают для убоя. Но обычно откормом волов занимаются уже не те лица, которые пользовались ими для обработки земли. Волы перепродаются другим лицам, имеющим подходящие пастбища для их откорма. Таким образом, откорм быков представляет собою самостоятельный процесс, который следует отличать от использования волов на сельскохозяйственных работах. Когда волы после шести лет работы продаются малоупитанными, их возраст бывает равен примерно десяти годам. К этому времени они теряют примерно четвертую часть своей первоначальной цены. Если же они остаются на земледельческих работах более длительный срок, они теряют в своей цене еще больше.

Исходя из этих данных, нетрудно определить расходы на приобретение волов и лошадей и установить, что является более выгодным: приобретение лошадей или волов.

Четыре хорошие лошади, предназначенные для земледельческих работ, каждая из которых стоит 300 ливров, будут стоить . . .

Эти четыре лошади могут служить на протяжении двенадцати лет; проценты на 1200 ливров, которые эти лошади стоят, составляют за двенадцать лет ....

Если считать, что по истечении двенадцати лет от них больше ничего не получается, размер потери следует определить в сумме 1920 ливров

Двенадцать крупных волов, цена каждого из которых определяется в 200 лиарол, стоят ....

Эти волы работают в течение шести лет. Проценты от 2400 ливров, которые за них заплачены, достигнут за шесть лет

Они продаются после шести лет работы тощими, каждый по цене 150 ливров; таким образом за эти двенадцать волов выручается 1800 ливров. На покупку этих двенадцати волов было израсходовано 2400 ливров. К ни Vi следует прибавить 720 ливров процентов, что поднимет общую сумму до 3120 ливров, из которых следует вычесть 1800 ливров, и, таким образом, сумма потери составит 1320 ливров. Эта потеря, удвоенная за двенадцать лет, составит

Таким образом, издержки на волов превысят издержки на лошадей примерно на 700 ливров. Если предположить, что потери при продаже волов будут наполовину меньше, то все равно издержки на волов будут превышать издержки на лошадей. Однако разница для каждого года отдельно на протяжении этих двенадцати лет является не такой значительной.

Если предположить, что цена лошадей и волов при покупке была наполовину меньше, т. е. что каждая лошадь обошлась в 150 ливров, а вол — в 100 ливров, то потеря по волам будет всегда превышать потерю по лошадям в той же самой пропорции.

Некоторые фермеры употребляют волов только ца протяжении нескольких лет, иначе говоря, продают их в возрасте, наиболее выгодном для продажи.

Имеются фермеры, которые придерживаются такого же порядка в отношении лошадей, используемых на земледельческих работах, и продают их в большем количестве, чем покупают. Но р этих случаях работают

На волах и лошадях с большими предосторожностями, а такое применение их является менее выгодным для обработки.

Говорят, что лошади более подвержены болезням и несчастным случаям, чем волы. В этом отношении будет более чем достаточно условиться, что риск при использовании лошадей в три раза больше риска, связанного с использованием волов. Но тогда получается, что степень опасности, связанная с двенадцатью волами, совпадает с опасностью, связанной с четырьмя лошадьми.

Всеобщие бедствия, которые причиняются эпидемическими болезнями волов, являются более опасными, чем болезни, свойственные лошадям. Когда погибают все волы, работа останавливается и, если нет возможности быстро возместить эту потерю, земли остаются невозделанными. Волы по отношению к требуемому количеству обходятся при покупке дороже, чем лошади. Поэтому такую потерю труднее возместить. Лошади же не подвержены в такой мере, как волы, эпидемическим заболеваниям. Поэтому свойственные им болезни не подвергают земледельца такой большой опасности.

Пользование лошадьми связано с издержками на ковку лошадей и на сбрую, которые не приходится производить для волов; но зато для того, чтобы производить обработку земли при помощи четырех лошадей, достаточно одного возчика, а чтобы обрабатывать землю при помощи двенадцати волов, необходимо несколько возчиков. Все эти издержки (frais) для волов и лошадей могут считаться примерно одинаковыми.

Имеется, однако, и еще одно обстоятельство, которое необходимо рассмотреть, — это вопрос о прокормке скота. Предварительное ознакомление с этим вопросом говорит, казалось бы, в пользу волов. Для того чтобы рассеять такое представление, необходимо войти в подробности некоторых сторон земледелия, которые необходимо оценить (necessaire d’apprecier).

На землях, обрабатываемых при помощи лошадей, применяется обычно трехпольная система; при этом одна треть всей земельной площади засевается зерновыми хлебами, вторая — овсом и другими зерновыми, которые сеют после зимы, и, наконец, последняя треть земли остается под паром. На землях же, обрабатываемых при помощи волов, применяется обычно двухпольная

система. Одна половина земельной площади засевается зерновыми хлебами, а другая остается под паром. При этом овес и другие яровые культуры засеваются в очень небольших количествах в марте, так как они не нужны для прокорма волов. Один и тот же арпан земли дает на протяжении шести лет три урожая зерновых хлебов и остается попеременно три года под паром, в то время как при применении лошадей тот же самый арпан земли дает на протяжении тех же шести лет только два урожая зерновых хлебов, но зато ан дает также два урожая яровых и находится под паром всего только два года из шести лет. Урожай зерновых хлебов является более выгодным, так как лошади употребляют в качестве кормов часть яровых культур. Таким образом, при обработке земли волами на протяжении шести лет получается на один урожай зерновых хлебов 'больше, чем при обработке земли лошадьми. Необходимо, однако, заметить, что выгода эта полностью исчезает в результате того, что из-за медленной обработки земли при помощи волов площадь, предназначенная для засева зерновыми хлебами, засевается иногда больше чем на одну четверть другими зерновыми культурами, требующими менее тщательной обработки земли. Больше того, было установлено, что одна и та же земля при одинаковой обработке производит зерновых хлебов на одну пятую больше в том случае, когда эти зерновые высеваются не чаще одного раза в три года, <по сравнению с урожаем, который получается, если эти зерновые засеваются каждые два года. Таким образом, предполагая, что за три урожая на протяжении шести лет будет собрано двадцать четыре меры, два урожая на протяжении трех лет должны дать двадцать мер. Два урожая производят, таким образом, всего лишь 'на одну шестую меньше, чем три урожая. Эта шестая часть легко может быть получена при обработке земли лошадьми, так как земля, обрабатываемая волами, обычно только на три четверти засевается зерновыми хлебами, а одна четверть засевается прочими зерновыми культурами. Иначе говоря, эти три урожая зерновых хлебов в действительности равны >всего лишь 2хU урожая. Таким образом, вместо трех урожаев, которые должны были, согласно нашим предположениям, дать двадцать четыре меры, в действительности будет получено только два

с четвертью урожая, которые могут соответственно дать всего лишь восемнадцать мер. Между тем два урожая, полученные в результате обработки земли лошадьми, должны дать двадцать мер. Таким образом, при обработке земли лошадьми будет произведено зерновых хлебов на одну десятую больше, чем при обработке ее волами. Мы неизменно предполагаем, что земли являются одинаково плодородными и одинаково хорошо обрабатываются как в одном, так и в другом случае. В действительности же при обработке земли с помощью волов по* лучают лишь половину того урожая, который получают крупные фермеры, обрабатывающие свою землю при помощи лошадей. Для того чтобы упростить сравнение расходов на прокорм лошадей и волов, мы исходим из предположения, что в том и в другом случае одинаково плодородные земли обрабатываются одинаково хорошо. Итак, при таком предположении продукция зерновых хлебов, произведенная в результате обработки земли волами, будет самое большее равна продукции зерновых хлебов, произведенных при обработке земли лошадьми.

Мы уже отмечали, что фермеры, обрабатывающие землю при помощи лошадей, ежегодно получают с определенной площади продукцию в виде одного овса, а испольщики, обрабатывающие землю при помощи волов, получают овса только одну четвертую часть. Рабочие лошади потребляют три четверти всего урожая овса, а одна четверть этого урожая остается фермеру. Кроме того, во время срочной работы немного овса дается волам; в результате волы потребляют около половины всего урожая овса, собираемого мелкими арендаторами. Испольщики собирают урожай на три четверти меньше, чем фермеры, обрабатывающие землю при помощи лошадей. Таким образом, у испольщиков остается всего одна восьмая часть урожая — остальное идет на прокорм волов, в то время как у фермеров остается четвертая часть урожая, не потребленная лошадьми. Таким образом, несмотря на то что лошади съедают большое количество овса, все же положение фермера, применяющего для обработки земель лошадей, оказывается в этом отношении выгоднее положения испольщика. В том случае если у испольщиков вся площадь будет засеяна зерновыми хлебами (как это делают некоторые из них), то все равно при одинаковом качестве обработки землц

размеры урожая у испольщика не будут большими, чбм у фермера. Причем это при условии, что лошади фермера обеспечены необходимым количеством овса. И даже в том случае если на прокорм лошадей уйдет весь урожай овса, сравнение будет не в пользу испольщика. Однако это обстоятельство сказывается на питании рабочих лошадей. Необходимо также обратить внимание на то, что при обработке земли лошадьми получается один дополнительный урожай кормовых культур, так как на протяжении шести лет земля остается под паром только два года.

На некоторых землях, обрабатываемых волами, существует трехполыная система. В этом случае при одинаковой обработке земли урожаи будут получены такие же, как и при обработке земли лошадьми. Если земледелец будет кормить волов фуражным овсом, то вппы будут меньшее время оставаться на пастбищах и боль шее время смогут быть использованы на работе и, кроме того, от них при этом будет получено больше навоза. Фуражные зерновые полностью остаются для животноводства, и в связи с этим создается возможность иметь большее количество скота, доставляющего значительный доход и, кроме того, дающего возможности лучше удобрять землю. Все эти выгоды могут приблизить такие хозяйства к хозяйствам, применяющим лошадей. Но такой способ ведения хозяйства не может иметь места у испольщиков. Необходимо, чтобы землевладелец, про* изводящий расходы на животноводство, сам занимался бы этой отраслью хозяйства. Этим объясняется, что такая система сельского хозяйства не является распространенной. Она не распространена даже среди землевладельцев, владения которых расположены в провинциях, где земля возделывается при помощи волов, землевладельцы этих провинций слепо придерживаются общепринятой системы ведения земледелия. Только очень образованные и умные люди в состоянии предохранить себя от распространенных ошибок, противоречащих их интересам; но, кроме того, необходимо, чтобы они имели возможность авансировать средства, необходимые для приобретения скота и других животных, а также для покрытия остальных издержек, так как введение производительной системы сельского хозяйства всегда обходится очень дорого,

Для прокорма лошадей, помимо овса, необходимы также сено и фураж. Фураж получается от урожая зерновых хлебов: солома пшеницы представляет собою вполне подходящий корм для лошадей. Горох, вика, бобы, чечевица дают фураж, способный заменять сено. Таким образом, благодаря наличию всех этих видов фуража лошади почти не употребляют сено или употребляют его очень мало. Употребление в виде кормов фуража и соломы весьма благоприятно сказывается на получении навоза, поэтому оно не должно рассматриваться как расход, невыгодный для земледельца.

Таким образом, лошади, работая, сами добывают себе корм, не уменьшая прибылей, которые должны быть получены земледельцем.

Далеко не так обстоит дело, когда земля обрабатывается волами. В этом случае полученные урожаи не обеспечивают прокорма животных. Летом их необходимо выгонять на пастбища, а зимою для их прокорма нужно сено. Между тем если среди земледельцев и имеются такие, которые кормят лошадей сеном, то их очень немного, так как сено легко может быть заменено другим фуражом, который может быть получен от урожая яровых. Кроме того, количество сена, потребляемого двенадцатью быками на протяжении зимы или на протяжении всего года там, где пастбища вообще отсутствуют, далеко превышает небольшое количество сена, потребляемого за тот же период четырьмя лошадьми. В этом отношении имеется определенная экономия на прокорме лошадей. Кроме того, необходимо иметь в виду, что для волов необходимо гораздо больше пастбищ, чем для лошадей. Этот излишний расход пастбищ не представляется, казалось бы, значительным. Однако в действительности он заслуживает внимания, так как пастбища, предназначенные для прокорма одних только волов, занятых обработкой земли, могли бы быть использованы также для других животных, от которых мог бы быть получен вполне реальный доход. Потеря, имеющая при этом место, является тем более значительной, что пастбища, помимо всего прочего, могли бы возделываться. Трудно сказать сколько, но во всяком случае значительное количество земли остается невозделанной под предлогом необходимости сохранения пастбищ для волов, занятых обработкой земли. К сожалению, испольщики

не SanHfepecosaHbi в тбм, чтобы возделыВа!ъ как Мджнд больше земли. Наоборот, они заинтересованы в том, чтобы обрабатывать земли меньше, чем они в состоянии это сделать, чтобы иметь возможность заниматься более выгодным для них извозным промыслом. К тому же возделывание земли на пастбищах связано с необходимостью огородить эти земли изгородью, предохраняющей посевы от волов, свободно пасущихся на пастбищах. Земледельцам приходится затрачивать много времени на установление таких изгородей, и именно в ту пору года когда им надо заниматься сельскохозяйственными работами. Все это приводит к тому, что предоставление пастбищ для волов, используемых на полевых работах, обходится весьма дорого. Эта категория издержек совершенно отсутствует там, где сельскохозяйственные работы осуществляются при помощи лошадей. Т аккш образом, те, кто думает, что прокорм рабочих волов обходится дешевле, чем прокорм лошадей, очень ошибаются.

Собственник, владеющий землею, на которой расположены восемь доменов2 (domaine), имеет примерно сто рабочих волов, прокорм которых ему обходится (lui сой- tent) ежегодно по меньшей мере 4000 ливров, считая, что расходы на сено и по выгону волов на пастбища составляют примерно 40 ливров на каждого вола. Этих расходов можно было бы избежать при замене волов лошадьми.

Сопоставление продукции, получаемой при проведении сельскохозяйственных работ волами, с продукцией, получаемой в результате применения лошадей, показывает, что при применении волов теряется половина продукции. К этому следует прибавить потерю дохода, связанную с тем, что земли, которые могли бы быть использованы для посевов, остаются невозделанными и используются как пастбища для волов. Больше того, необходимо отметить, что в засушливую пору, когда пастбища становятся бесплодными, волы почти не находят там для себя пищи, и это приводит к тому, что они почти не в состоянии выполнять работу. Невозможность выполнить полностью все сельскохозяйственные работы, недостаток фуража и навоза, извозный промысел, которым занимаются испольщики, настолько ограничивают возможности сельскохозяйственного производства, что земли,

даже в том случае, если они велики по своим размерам, дают очень мало дохода и приводят к разорению как испольщиков, так и самих землевладельцев.

Считается, что семь восьмых всех земель3 королевства обрабатывается при помощи волов. Возможно, что это более или менее соответствует действительности, если считать, что в эти семь восьмых входят также земли, обрабатываемые с помощью лошадей бедными фермерами, которые не могут производить необходимых для высокой культуры земледелия издержек без посторонней помощи. Часть всех этих земель остается совсем невоз- \ деланной, а остальная возделывается очень плохо. Все v это свидетельствует об огромной деградации сельского хозяйства Франции по недостатку фермеров.

Такое бедственное положение может быть объяснено тремя причинами:              1)              бегством детей земледельцев

в большие города, где они тратят средства, которые могли бы быть затрачены их родителями для улучшения обработки земли; 2) совершенно произвольными обложениями сельскохозяйственного производства, которые не оставляют места для какой бы то ни было обеспеченности фондов, вложенных в земледелие (dans Г emploi des fonds necessaires); 3) стеснениями, которыми ограничивается торговля зерном.

Можно подумать, что политика, которой придерживаются, рассматривает нищету деревенских жителей как стимул для того, чтобы заставить их работать. Между тем нет человека, которому не было бы известно, что богатства (les richesses) являются мощной силой для развития сельского хозяйства и что необходимо многое, чтобы хорошо вести земледелие. Рекомендуем посмотреть в связи с этим предшествующую статью «Fer- mier»4.

Те, кто располагает такими средствами, могут не бояться разорения. Те, кто такими средствами не располагает, будут работать без пользы. Между тем известно, что люди не склонны работать, если у них нет надежды получить что-либо в результате своего труда. Их активность всегда пропорциональна тому, что они получают в результате своей работы. Поэтому политика не может придерживаться взглядов, которые так противоречат благу государства, так вредны для государя и так невыгодны для лиц, владеющих благами королевства.

Территория королевства равна примерно ста миллионам арпанов. Считается, что половина этой территории занята горами, лесами, лугами, виноградниками, дорогами, бесплодными землями, населенными пунктами, садами, пастбищами, искусственными лугами, прудами и реками. Остальная часть территории может быть использована для посева зерновых.

Таким образом, можно считать, что в королевстве имеется пятьдесят миллионов арпанов земли, которая может возделываться. Если считать, что сюда входит Лотарингия, то такая оценка не является преувеличенной. Но надо отметить, что из этих пятидесяти миллионов арпанов больше одной четверти земли или находится в запущенном состоянии или совсем не обрабатывается.

Таким образом, имеется всего лишь около тридцати шести миллионов обрабатываемой земли, из которых шесть или семь миллионов могут считаться высококультурными, а примерно тридцать миллионов арпанов обрабатываются при помощи волов.

На семи миллионах арпанов, обрабатываемых при помощи лошадей, применяется трехпольная система. Ежегодно одна третья часть земли производит зерновые хлеба и в обычные годы на одном арпане земли может быть получено урожая около шести сетье уже за вычетом части урожая, которая должна пойти на семена. Таким образом, всего на этой земельной площади может быть собрано примерно четырнадцать миллионов сетье.

На тридцати миллионах арпанов земли, обрабатывав мой волами, применяется двухпольная система. Половина всей земельной площади, дающая урожай, засевается обычно на три четверти зерновыми хлебами, а остальная часть засевается прочими зерновыми культурами. Таким образом, каждый год зерновыми хлебами засевается всего лишь около одиннадцати миллионов арпанов.

Каждый арпан в обычный год может дать при такой системе ведения хозяйства примерно три сетье зерновых хлебов, из которых часть необходимо оставить на семена Таким образом, вся земля должна дать примерно сорок два миллиона сетье.

На основании расчетов г-на Дюпре де Сен-Мор5, чис ленность населения королевства определяется примерно в 16 миллионов жителей. Если бы каждый житель по

за

треблял три сетье зерновых хлебов, общее потребление их составило бы сорок восемь миллионов сетье. Но из шестнадцати миллионов жителей половина умирает в возрасте меньше 15 лет. Таким образом, из шестнадцати миллионов жителей только восемь миллионов перейдут возраст в пятнадцать лет и их годовое потребление зерновых хлебов не должно превысить двадцать четыре миллиона сетье. Если к этому прибавить еще половину на детей в возрасте меньше пятнадцати лет, общий объем потребления всего населения составит тридцать шесть миллионов сетье. Г-н Дюпре де Сен-Мор считает, что урожай зерновых хлебов в обычные годы составляет тридцать семь миллионов сетье. Таким образом, никакого остатка от урожая не будет. Но имеются другие виды зерновых и плоды, которые служат крестьянам в качестве питания. Кроме того, я полагаю, что, определяя объем урожая, полученного в результате обеих систем ведения сельского хозяйства, о которых мы говорим выше, может быть получено в обычные годы сорок два миллиона сетье.

Если бы все пятьдесят миллионов арпанов земли, которая может быть возделана (а это минимальный расчет) [*], были заняты высокой культурой (la grande culture), то каждый арпан земли мог бы дать в обычный год по крайней мере пять сетье (уже за вычетом части урожая, которая должна пойти на семена). Таким образом, урожай зерновых хлебов с третьей части всей площади должен был бы составить восемьдесят пять миллионов сетье. Но по крайней мере одна восьмая часть этих земель должна была бы быть отведена для овощей, льна, конопли и т. д., требующих плодородных земель и тщательной обработки. Иначе говоря, под зерновые хлеба в этом случае могло бы быть отведено только примерно четырнадцать миллионов арпанов, урожай с которых мог бы составить примерно семьдесят миллиондв сетье. Таким образом, увеличение урожая составило бы для каждого года двадцать шесть миллионов сетье.

Эти двадцать шесть миллионов сетье будут для королевства избыточными, поскольку тот урожай, который

собирается в настоящее время, более чем достаточен для обеспечения питания населения. Такое превышение урожая в обычные годы составляет примерно девять миллионов сетье. Таким образом, даже если ожидать значительного прироста населения в будущем, то все же останется больше 26 миллионов сетье, которые могут быть1 проданы за границу.

Но вряд ли является возможной продажа по выгодным ценам такого большого количества зерновых. Англичане ежегодно экспортируют не больше одного миллиона. Алжир экспортирует всего лишь один миллион сетье, Пенсильвания, земли которой являются необыкновенно плодородными, экспортирует примерно столько же. Из Польши вывозится примерно восемьсот тысяч тонн, или семь миллионов сетье. Страны, которым поставляются эти зерновые, не платят за них дорого, если судить по ценам, по которым продает Англия. Но из этого приходится сделать вывод, что мы не могли бы продавать этим странам по двадцать шесть миллионов сетье в год во всяком случае ло такой цене, которая могла бы возместить земледельцу его издержки 7 (frais).

В связи с этим необходимо подробно рассмотреть сельскохозяйственное производство с точки зрения получения от него максимальных доходов.

Наибольшее значение в этом отношении имеет животноводство. Производство зерновых хлебов требует больших расходов. Возможности продажи их являются крайне неустойчивыми: если земледелец вынужден продавать зерно по низким ценам или хранить его, то единственной поддержкой для него могут служить прибыли от животноводства. Но от этого производство зерна не перестанет быть основой и сущностью сельского хозяйства: только благодаря производству зерновых земледелец имеет возможность кормить большое количество скота, так как скоту недостаточно летних пастбищ. Скот должен быть обеспечен «а зиму фуражем, и, кроме того, для прокорма большей части скота необходимы также зерновые. Развитие животноводства обеспечивается богатыми урожаями — именно с этих двух точек зрения и должно осуществляться руководство сельским хозяйством.

В таком королевстве, как Франция, территория которого является очень обширной и которая могла бы про

изводить зерновых Хлебов гораздо больше, чем их можно было бы продать, посевы зерновых хлебов должны производиться только на плодородных землях. При обработке под зерновые хлеба неплодородных земель расходы возмещаться не будут. Мы не затрагиваем здесь вопрос о мелиорации этих земель. Затраты, связанные с мелиорацией земель, не под силу Франции, в которой едва покрываются расходы, связанные с примитивными методами ведения сельского хозяйства. Но эти же самые земли могут стать более прибыльными, если отнести их под прочие зерновые культуры, корнеплоды, пастбища или искусственные луга. Чем больше можно будет в результате этого прокормить скота, тем более он доставит навоза для удобрения, тем более обильными будут урожаи зерновых и фуражных и тем больше можно будет увеличить численность скота. Леса, виноградники, имеющие большое значение, также могут занимать значительные площади, не становясь помехой для производства зерновых. Существует мнение, что следовало бы ограничить посевы зерновых хлебов. Но это означало бы лишить королевство весьма важного продукта без какой бы то ни было необходимости. Кроме того, это не устранило бы трудностей, мешающих развитию земледелия. Виноградарь, по-видимому, находит более выгодным для себя возделывать виноградники или во всяком случае ему надо иметь меньше средств для возделывания виноградников, чем для о-бработки земли под пшеницу. Каждый поступает в соответствии со своими интересами. Если ограничить законодательным путем обычаи, установленные непреодолимыми основаниями, то такого рода законодательные ограничения представляли бы собою не что иное, как новые препятствия для развития сельского хозяйства. Такое законодательство было бы тем более неуместным в отношении виноградников, так как для развития производства зерновых хлебов недостает не земель, а средств для их обработки.

В Англии значительное количество земель отводится для обеспечения прокорма скота, численность которого на этом острове достигает огромной величины. Прибыль, получаемая там от животноводства, является настолько значительной, что одна только продукция шерсти составляет больше ста шестидесяти миллионов. Нет ни одной отрасли торговли, которую можно было бы сравнить с

одной только этой частью продукции животноводства. Торговля неграми, которая является основным объектом внешней торговли этой нации, достигает всего лишь шестидесяти миллионов. Таким образом, доля земледельца неизмеримо превышает долю торговца. Обороты по продаже зерна составляют четвертую часть всей внутренней торговли Англии, а продукция животноводства значительно выше зерновой продукции. Такое изобилие является результатом богатства земледельцев. В Англии фермеры очень богаты, очень уважаемы и очень поддерживаются правительством. Земледелец в Англии может пользоваться своими средствами, не скрывая их и не боясь, что получаемые им прибыли в конце концов приведут к его разорению из-за налогов, устанавливаемых совершенно произвольно и необоснованно.

Чем более богаты земледельцы, тем больше увеличивают они благодаря своим возможностям сельскохозяйственную продукцию и мощь нации. Бедный фермер, обрабатывая свою землю, не может принести пользы государству, потому что он не может получить такую продукцию, которую земля могла бы дать в том случае, если бы она хорошо обрабатывалась.

Необходимо признать, что в королевстве с большой территорией плодородные земли должны быть предоставлены для посевов зерновых хлебов, так как затраты, связанные с их производством, являются очень высокими. Чем менее плодородна почва, тем больших она требует расходов и тем меньше возможности имеет земледелец возместить произведенные им затраты. Если предположить, что посевы зерновых хлебов будут производиться во Франции только на плодородных землях, то земельная площадь под этими культурами должна была бы сократиться до тридцати миллионов арпанов, из которых десять миллионов арпанов еж'егодно засевались бы зерном, десять миллионов — овсом и десять миллионов оставались бы под паром.

Десять миллионов арпанов хорошо обрабатываемых плодородных земель, засеянных зерновыми хлебами, должны давать в обычные годы по меньшей мере шесть сетье урожая с каждого арпана, за вычетом семян. Таким образом, на десяти миллионах арпанов должен быть получен урожай в размере шестидесяти миллионов сетье.

Это количество н'а' восемнадцать миллионов сетье превысило бы урожаи зерновых хлебов, получаемые нами в настоящее время. Прирост этот, будучи продан за границу хотя бы только по семнадцать ливров за сетье, должен был бы дать более трехсот миллионов. Кроме того, остается еще двадцать или тридцать миллионов арпанов наших земель, не считая виноградников, которые могут быть использованы для посевов других культур.

Прирост урожая овса и прочих зерновых, которые чередуются с зерновыми хлебами, будет иметь место в такой же пропорции. Этот прирост вместе с продукцией неплодородных земель будет способствовать увеличению прибылей, получаемых от скотоводства.

Можно даже предполагать, что зерновые хлеба, вывозимые за границу, будут продаваться примерно по двадцать ливров за сетье — обычная цена в условиях свободной торговли зерновыми хлебами, так как со времен Карла IX до конца царствования Людовика XIV цены, формировавшиеся на протяжении десятков лет, колебались примерно от двадцати до тридцати ливров в переводе на наши современные деньги, иначе говоря, от одной трети до половины ценности серебряной чеканной марки. Один фунт зерна, из которого может быть выпечен один фунт печеного хлеба, стоил раньше примерно одно су, что составляет в переводе на наши современные деньги два су.

В А-нглии зерно продается примерно по 22 ливра — это обычная цена. Но в связи с существующей там свободой торговли цены за различные годы не подвержены большим колебаниям. Страна не подвергается ни голоду, ни обесценению денег. Такая устойчивость в ценах на зерно является весьма важной основой для развития сельского хозяйства, так как земледелец, не будучи вынужден сохранять свое зерно, всегда имеет возможность производить затраты, необходимые для ведения сельского хозяйства, из урожая, получаемого на протяжении года.

Во Франции последнее время цены на зерновые хлеба упали значительно ниже их обычной цены. Часто наступают периоды голода. На протяжении уже больше тридцати лет цена на зерновые хлеба не поднималась выше семнадцати ливров. Самая низкая цена на зерновые хлеба составляла при этом от одиннадцати до трина

дцати ливров. В королевстве с таким большим количе ством бедных земледельцев снижение цен приводи i к 'наступлению голода, так как они не в состоянии ждать более благоприятного времени для продажи своего зерна. Больше того, они бывают вынуждены из-за отсутствия сбыта скармливать часть зерновых хлебов скоту, чтобы получать хоть какой-нибудь доход. Все эти неудачи обескураживают земледельцев, сельскохозяйственное производство сокращается, сокращаются также и урожаи зерновых хлебов и наступает голод. Земледельцы очень часто не молотят хлеб до конца для того, чтобы в фураже, которым они кормят овец, оставалось больше зерна. При такой широко распространенной практике они добиваются высокой упитанности овец на протяже нии зимы и весны и получают от их продажи больше доходов, чем от продажи зерна. Поэтому нетрудно понять, почему неурожайные годы приводят к наступлению голода.

Считается, что в обычные годы собранный урожай зерновых хлебов превышает годовую потребность в них примерно на два месяца. Но такие расчеты основываются на данных за урожайные и неурожайные годы. При этом предполагается, что излишек зерна, произведенный в урожайные годы, сохраняется и может быть использован в неурожайные годы. Однако такое предположение является ошибочным. Дело в том, что зерно' вые хлеба должны сильно подняться в цене при наступлении неурожайного года, так как их низкая цена в предшествующие годы привела к тому, что земледелец употреблял зерновые хлеба на корм скоту и, кроме того, пренебрегал работами, связанными с производством этих зерновых. Известно, что обильные урожаи, приводящие к снижению цен на зерновые хлеба, не предохраняют от голода, наступающего в следующий за ними неурожайный год. Но высокие цены на зерновые хлеба не могут компенсировать более бедных земледельцев, так как им! по существу почти нечего продавать в неурожайные годы. Общая цена, которая образуется в результате целого ряда лет, для него фактически не существует и взаимные компенсации в результате колебания цен существуют для него только в расчетах, реально он их не чувствует. Для того чтобы лучше понять, как чрезмерные разрывы в ценах на зерновые хлеба неизбежно усугуб

ляЮт и без тйго тяжёлйб состояний сбЛьского хозяйства, необходимо вспомнить о расходах, связанных с производством зерновых хлебов.

Плуг с четырьмя сильными лошадьми обрабатывает сорок арпанов зерновых хлебов и сорок арпанов прочих зерновых культур, которые высеваются в марте.

Одна сильная лошадь, достаточно загруженная работой, требует для своего прокорма, если ее кормить надлежащим образом, пятнадцать сетье сена в год. Если одно сетье сена стоит десять ливров, пятнадцать сетье должны обойтись в сто пятьдесят ливров. Таким образом, расход сена на прокорм четырех лошадей составит 600 ливров.

В этот расчет не входит фураж, который получается от урожая и который должен быть потреблен лошадьми на территории самой фермы, для того чтобы обеспечить потребность хозяйства в навозе.

Расходы на колесника, шорника, на оснащение, на холст, на кузнеца, на лемехи, на оси, тележки, на крепле ния колес и т. д. — 250, питание и оплату возчика — 300, батрака-чернорабочего — 200.

В этот расчет не входит остальная прислуга, занятая уходом за скотом и за птицей, ибо она не имеет непосредственного отношения к полевым работам и издержки на нее должны быть отнесены на предмет ее занятий.

Лошадям дается сено с естественных или с искусственных лугов. Но урожаи, которые получаются в результате возделывания зерновых, доставляют фураж другому скоту и тем самым возмещают расход сена на лошадей.

Плата за землю, арендуемую для обработки ее под зерновые хлеба, уплачивается каждые два года. Если арендная плата за один ар- пан составляет восемь ливров, то арендная плата за два года составит за сорок арпанов

Талья, соляной налог и прочие налоги, достигающие половины арендной платы, составят

Издержки, связанные с жатвой,— четыре ливра и по уборке в амбары — один ливр десять су на один арпан зерновых хлебов. Эти расходы составят на сорок арпанов              

На мблотьбу — пятнадцать су на сётье зерна.

Если с одного арпана получается шесть сетье, то эти расходы на сорок арпанов составят                             180              ливров

Проценты по фондам и издержки на приобретение лошадей, плугов, тележек и по другим затратам (avarices foncierSs), которые после исключения части, относящейся к животноводству, могут достигнуть примерно трех тысяч ливров. Сумма процентов должна составить, таким              образом, по меньшей мере              300              „

Непроизводительные издержки и несчастные

3 220 ливров [†]

случаи ..........................200»

производится в марте, мы будем услобйо считать, что все они состоят из овса. Таким образом, исходя из того, что все сорок арпанов засеваются овсом, а также учитывая, что большая часть издержек, сделанных для зерновых хлебов, служит также и для возделывания почвы, засеянной под овес, нам остается определить только:

Размер годичной арендной платы за сорок арпанов, которая составляет              320 ливров

Ту часть тальи, соляного сбора и других налогов, которая падает на площадь, занятую

овсом...........................160„

Издержки посборуурожая...............80„

Молотьба............................80„

Накладныерасходы(fauxfrais).............50

Итого........ 690 ливров

Если разделить эти издержки на сорок арпанов, то на каждый арпан будет приходиться восемнадцать ливров пять су. На одном арпане может быть получено примерно два сетье овса (уже за вычетом той части продукции, которая должна пойти на семена). Если считать, что одно сетье овса равно десяти ливрам, то получится 20 ливров с арпана.

Издержки на производство зерновых хлебов на

40 арпанах составляют................. 3 220 ливров

Расходы на производство прочих зерновых куль

тур               690              „

Итого........3 910„

Продукция зерновых хлебовравна ......... 3 226ливров

Продукция прочих зерновых культур равна . .800„

Итого........ 4 066ливров

Таким образом, вся Продукция зерновых хлебов и овса превышает издержки, связанные с их производством, всего лишь на сто пятьдесят ливров, -причем в эти расходы не включены расходы на питание и содержание земледельца и его семьи. Иначе говоря, самые насущные потребности земледельца могут быть удовлетворены только в том случае, если он будет иметь хотя бы несколько голов скота, и даже в этом случае он все-таки будет оставаться всегда неимущим и над ним всегда

будет висбТь опасность разорения. Для того чтобы земледелец мог обеспечить свое существование и устроить будущность своих детей, цены на зерновые должны стоять на более высоком уровне, чем это имеет место в настоящее время.

Испольщик, обрабатывающий землю при помощи волов, собирает обычно не больше трех с третью сетье зерновых с одного арпана, причем пятая часть этого урожая должна быть предназначена на семена. Полученный урожай испольщик делит пополам с земельным собственником, который обеспечивает его волами, землей, находящейся под паром, пастбищами для быков в обмен за денежную арендную плату и, кроме того, предоставляет ему в пользование некоторые другие виды скота, доходы от которых также делятся между арендатором и землевладельцем. Испольщик занимается обработкой земли сам со своей семьей и таким образом избегает издержек на прислугу, части издержек на жатву и издержек на молотьбу; расходы на шорника, кузнеца и т. д. являются совсем незначительными. Если этот испольщик ежегодно обрабатывает тридцать арпанов под зерновые хлеба, он обычно собирает для себя тридцать или тридцать пять сетье, большая часть которых расходуется им на свое питание и на питание его семьи. Остаток идет на уплату тальи, на оплату рабочих, без которых он не может обойтись, и на расходы, которые он должен произвести для себя и для членов своей семьи. Он всегда остается очень бедным, а в тех случаях, когда земля является неплодородной, он вынужден заниматься извозным промыслом, для того чтобы обеспечить существование свое и своей семьи. Талья, которой облагается испольщик, является очень незначительной в сравнении с тем, что платит фермер, так как он получает очень мало и не имеет ресурсов для оплаты таких налогов: урожаи, получаемые им, являются очень незначительными, у него не имеется достаточно кормов для скота зимою. Таким образом, доходы испольщика являются чрезвычайно ограниченными, и это связано главным образом с недостаточно совершенными методами ведения сельского хозяйства. Положение землевладельца при такой системе ведения сельского хозяйства является не более выгодным. Он получает примерно пятнадцать буассо с одного арпана. Вместо арендной платы, кото

рую фермер мог бы выплачивать ему за два года вперед, он не только не получает этого, но, кроме того, лишается процентов на авансируемые средства (du fonds des avances), предоставляя своих ролов испольщику.

Эти волы питаются на пастбищах землевладельца, и очень значительная часть его земельных владений остается невозделанной, будучи занятой этими пастбищами. В результате его земли плохо используются, а его имущество обесценивается. Но какой огромный ущерб наносится в результате всего этого сельскохозяйственному производству и какие огромные потери означает это для государства!

Фермер во всех случаях является более выгодным для государства и даже в том случае, если он не получает никаких доходов от урожаев из-за низкой цены на зерно. Продукция, получаемая в результате производимых им затрат, означает ежегодное возрастание реального богатства во всяком случае в масштабах всего королевства. В действительности это возрастание богатств не может продолжаться, если отдельные лица, производящие затраты, не только не будут получать в результате этого какую-либо прибыль, но будут страдать от убытков, которые уменьшают их возможности. Если дешевизной зерновых хлебов пытаются создать более благоприятные условия для населения городов, для рабочих, занятых в промышленности, и для ремесленников, то такае_нцзкие цены на зерновые хлеба разоряют сель* ское хозяйство, являющееся действительным источников богатств государства. Кроме того, поставленная при этом цель все равно почти не достигается. Хлеб не является единственной пищей человека, а другие необходимые человеку пищевые продукты производятся все в том же сельском хозяйстве.

Между тем остальные продукты, необходимые для его питания, могут быть получены в изобилии в сельском хозяйстве, если будут созданы благоприятные условия для его развития. Горожане, покупая фунт хлеба на несколько ливров дороже, потребляли бы его гораздо меньше. Государственные органы, препятствуя экспорту зерновых хлебов, могут добиться только снижения цен на них. Цены же на другие товары находятся уже вне сферы их воздействия. Противодействие экспорту наносит значительный ущерб благосостоянию городского

Населения, давая, правда, ему возможность оберечь наибольшие суммы при покупке зерновых хлебов, но в то же время подрывая сельское хозяйство. Масло, сыр, яйца, овощи и т. д. продаются по непомерно высоким ценам, что приводит к удорожанию в соответствующей пропорции одежды и других изделий, производимых ремесленниками, в которых нуждаются широкие слои населения. Дороговизна всех этих товаров приводит к росту заработной платы рабочих. Неизбежные и повседневные расходы этих самых рабочих были бы менее обременительны, если бы деревни были населены жителями, занимающимися птицеводством, молочным хозяйством, возделывающими такие культуры, как бобы, фасоль, горох и т. п.

Богатый фермер предоставляет крестьянам работу и тем самым поддерживает их. Крестьянин же доставляет городскому населению продукты, необходимые им для существования. Там, где фермеров нет и обработка земли производится при помощи волов, крестьяне изнемогают от нужды, так как испольщик, который сам очень нуждается, не может предоставить им работу. Крестьяне покидают деревню или вынуждены питаться овсом, ячменем, гречихой, картошкой и другими дешевыми продуктам®, которые производятся ими самими и урожаи которых могут быть быстро получены. Производство зерновых хлебов требует большого количества времени и труда, а они не в состоянии ожидать урожай в течение двух лет.

Наиболее благоприятные условия для производства зерновых хлебов имеются в фермерских хозяйствах, в которых можно сделать необходимые издержки (frais). Хозяйства испольщиков представляют в этом отношении значительно меньшие возможности, несмотря на помощь, получаемую ими от землевладельцев. Но там, где отсутствуют фермеры, эти хозяйства мелких арендаторов представляют единственную возможность для производства зерновых хлебов.

Сами фермеры могут получить прибыль только в результате более совершенных методов ведения сельского хозяйства и при повышении плодородия земель, которые они обрабатывают, так как они не могут получить прибыли больше, чем разность между получаемым урожаем и произведенными издержками. Если после исключения

семян и произведенных издержек фермеру останется не более сетье с арпана, то это сетье и будет являться его доходом. В этом случае сорок арпанов земли, засеянные зерновыми хлебами, принесут ему доход в размере сорока сетье, которые равноценны примерно 600 ливрам. И если фермер будет вести свое хозяйство 'настолько хорошо, что получит излишек в размере двух сетье с каждого арпана земли, то в этом случае его прибыль удвоится. Для этого каждый арпан земли должен производить от семи до восьми сетье зерновых хлебов. Но такой урожай может быть получен только на хороших землях. Когда же часть обрабатываемых земель является хорошей, а другая часть — плохой, то в этом случае прибыль может быть посредственной (fort mediocre).

Крестьянин, который возьмется за возделывание зерновых хлебов своими собственными руками, не сможет возместить затрат своего труда. Количество обработанной им земли «будет настолько незначительным, что даже в том случае, если у него и останется какие-нибудь несколько сетье прибыли сверх того, что пойдет на возмещение произведенных им издержек и на его питание, то этот доход будет все же недостаточен для удовлетворения его нужд. Сколько-нибудь значительная прибыль может быть получена только от больших урожаев. Вот почему фермер, пользующийся в своем хозяйстве многими плугами и имеющий хорошие земли, получает гораздо большую прибыль, чем фермер, ограничивающийся одним единственным плугом даже в том случае, если его земля не уступает по своему качеству земле первого фермера. Кроме того, в последнем случае издержки (frais) будут пропорционально гораздо более значительными. Но если фермер, пользующийся одним только плугом, не имеет достаточно средств для того, чтобы расширить свое хозяйство, он поступает правильно, воздерживаясь от этого, так как он все равно не выдержал бы тех издержек, которых требует крупное предприятие.

Земледелие не имеет, как торговля, источника средств в кредите. Торговец может занять средства, необходимые для закупки товаров, или он может купить в кредит, так как эти средства должны вернуться к нему через непродолжительное время вместе с прибылью и тогда он сможет произвести выплату долга. Но земледелец не располагает ничем, кроме прибыли, которую он аван-

ейрует для повышения Культуры земледелия, так как за- траченные им средства (les fonds) остаются вложенными в его хозяйство и необходимы для его ведения. В связи с этим он не может произвести заем с условием возвращения его в точно обусловленный срок и те, кто могли бы предоставить ему взаймы средства, не могут быть уверены в надежности помещения своих денег. Таким образом, фермеры должны быть достаточно богатыми сами по себе. Государство должно обратить самое серьезное внимание на это обстоятельство и всемерно способствовать улучшению положения фермеров, имеющих важнейшее значение для королевства.

Но не следует надеяться достигнуть в этом направлении каких-либо успехов до тех пор, пока будет рас- -пространено представление о том, что занятие сельским хозяйством требует якобы только людей >и работы, и пока у земледельцев не будет уверенности в надежности авансируемых ими средств и в доходах, которые должны ¦быть ими получены. Те, кто имеет возможность производить такие затраты, не согласятся поместить свои средства при наличии опасности, что часть их имущества будет потеряна. Все говорит о том, что цены на зерновые хлеба у нас очень низки. И это в то время, когда цены на все продукты и на рабочие руки поднялись очень высоко. В связи с этим ростом цен издержки земледельцев повысились больше чем на одну треть, в то время как получаемая им1и прибыль сократилась на одну треть. Таким образом, земледелец страдает от двойной потери, и это уменьшает его средства и лишает его возможности производить издержки (frais), необходимые для высокой культуры земледелия. В результате всего этого число фермеров сведено у нас фактически на нет. Ведение сельского хозяйства предоставлено испольщикам, что наносит огромный ущерб государству.

Цена на зерновые хлеба зависит не только от плохих или хороших урожаев; она определяется прежде всего наличием свободы или ограничения в торговле этими продуктами питания, которые определяет их ценность (qui decide de sa valeur).

Попытки ограничения или стеснения торговли зерновыми хлебами в периоды хороших урожаев приводят к 'нарушениям в сельскохозяйственном производстве, в результате чего ослабляется мощь государства, сокра

щаются доходы (le revenu) собственников (proprietaires des terres), пробуждается лень и пренебрежение к исполнению своих обязанностей у прислуги и у батраков, помогающих в сельскохозяйственных работах, разоряются земледельцы и происходит обезлюдение деревень. Только непонимание действительных выгод Франций может привести к ограничению экспорта зерновых хлебов из-за боязни, что их может не хватить, в то время как в действительности во Франции может быть произведено зерновых хлебов гораздо больше, чем их можно было бы продать за границу. Поведение, которого в этом отношении придерживается Англия, доказывает как раз противоположное, а именно, что продажа части собранного урожая за границу является самым верным средством поддержать земледелие, обеспечить изобилие продуктов и предупредить голод. С тех пор как в Англии поощряется экспорт зерновых хлебов за границу, английский народ не страдает ни от чрезмерной дороговизны зерновых хлебов, >ни от их обесценения.

Однако я полагаю, что помимо противодействия экспорту зерновых хлебов за пределы королевства существовала еще какая-то причина, содействовавшая снижению цен на зерновые хлеба. Такое предположение связано с тем, что с некоторых пор значительное снижение цен на зерновые хлеба имело место также и в Англии. Это снижение цен принято объяснять успешным развитием сельского хозяйства Англии, но имеются основания считать основной причиной такого снижения цен на зерновые хлеба влияние, оказываемое земледелием колоний, находящихся в весьма благоприятных условиях. Это в первую очередь относится к Пенсильвании, которая добилась на протяжении последних пятидесяти лет больших успехов в развитии своего сельского хозяйства и которая поставляет в Европу и на Антильские острова очень большое количество зерна и муки, причем следует отметить, что влияние этого обстоятельства в дальнейшем может оказаться еще более сильным. В связи со всем этим я считаю правильным исходить из средней цены зерновых хлебов во Франции не выше восемнадцати ливров, предполагая, что в земледелии Франции будет возрождена высокая культура и исчезнут препятствия для экспорта зерновых хлебов за границу.' Это' будет ’компенсироваться ростом произв-одителадасти.

земель и постоянным превышением доходов над расходами, которое станет серьезной опорой для развития земледелия.

Свобода продажи нашей зерновой продукции за границу является, таким образом, основным и совершенно необходимым условием возрождения сельского хозяйства королевства, однако наличие одного этого условия является еще недостаточным. Правда, возделывание земли должно будет при этом обеспечивать большие прибыли, но необходимо еще, кроме того, чтобы земледелец не был обременен произвольными и ничем не обоснованными налогами. Если для земледельцев не будут созданы благоприятные условия, никто не захочет помещать свои средства столь ненадежным образом и всегда будет отдано предпочтение помещению средств в крупных городах, вместо того чтобы помещать их в сельское хозяйство, так как попытки получить доход в сельском хозяйстве могут привести к потере всех тех средств, которые необходимо затратить, для того чтобы вести столь ненадежное хозяйство.

Детей фермеров очень страшит военная служба. Между тем защита государства является одной из самых основных обязанностей каждой нации и никто не может быть освобожден от нее помимо -правительства, регулирующего использование людей и распределяющего их в соответствии с интересами государства. Но, именно исходя из интересов государства, не следует направлять в солдаты всех тех, которые или по своему богатству или по профессии могут быть более полезны обществу.

С этой точки зрения отношение к фермерам должно было бы отличаться от отношения к испольщикам, если бы оба эти сословия были хорошо известны (si ces deux etats etaient bien eonnus).

Те, кто являются достаточно богатыми для того, чтобы быть фермерами, имеют полную возможность избрать какую-либо другую профессию.

Для того же, чтобы эти лица посвятили себя сельскому хозяйству, необходима решительная поддержка их в этом направлении со стороны правительства [‡].

Теперь перекинем взор еще на один предмет, не менее важный, чем культура зерновых хлебов, я намереваюсь говорить о выгодности (le profit) скотоводства в современном земледелии Франции.

На тридцати миллионах арпанов земли, занятых под мелкими хозяйствами (la petite culture), может быть расположено 375 тысяч отдельных хозяйств, каждое

с площадью возделываемой земли в размере восьмидесяти арпанов. Предполагая, что в каждом хозяйстве будет иметься двенадцать волов, следует считать, что во всех этих хозяйствах будет занято 4 миллиона 500 тысяч волов. Таким образом, в мелких хозяйствах занято обработкой земли от 4 до 5 миллионов волов. Волы начинают работать в возрасте трех или четырех лет. В некоторых хозяйствах они работают только на протяжении трех, четырех, пяти или шести лет, но в большинстве хозяйств они выполняют работу на протяжении семи, восьми и девяти лет. В этих случаях волы продаются тем, кто будет заниматься их откормом для забоя на мясо в возрасте двенадцати-тринадцати лет. К этому времени они находятся уже в неважном состоянии и их продают по цене более низкой, чем та, которую они имели перед тем, как их стали использовать на работе. Эти волы на протяжении длительного времени пасутся на пастбищах, от которых не получается никакого дохода. Между тем если бы эти пастбища использовались лишь для того, чтобы выращивать быков только до того времени, когда они могут быть направлены на откорм для последующего забоя, то волы сменялись бы на пастбищах каждые пять-шесть лет.

При высокой культуре земледелия лошадей оставляют на свободных пастбищах и они сами добывают себе пишу, не нанося ущерба доходам (profit) земледельцев, труд которых становится от этого еще более производительным, чем при применении волов.

При таком способе ведения земледелия прибыльность пастбищ увеличивают тем, что эти пастбища на протяжении не меньше шести лет могут служить для прокорма четырех или пяти миллионов волов, используемых для производства земледельческих работ в мелких хозяйствах.

При существующей системе обработки земли пастбища представляют собою чистую потерю, в то время как при обработке земли при помощи лошадей они могли бы быть использованы для откорма тех же четырех или пяти миллионов голов быков, но уже для забоя их на мясо.

Волы перед их отправлением на откорм для последующего забоя на мясо продаются по самым различным ценам, в зависимости от их упитанности. Средняя

цена одного вола составляет примерно сто ливров. Таким образом, четыре с половиной миллиона волов могут давать каждые шесть лет на 450 миллионов больше. Если к этому прибавить треть суммы, которая может быть получена в результате откорма, то всего будет шестьсот миллионов, что даст ежегодный доход в сумме ста миллионов.

Мы рассматриваем здесь получаемые результаты только с точки зрения использования пастбищ, а также земель, оставляемых под паром, которые, будучи предоставлены для откорма волов, используемых для обработки земли, представляют не что иное, кж просто потери.

Но необходимо иметь в веду, что эти пастбища в большинстве случаев могут быть возделаны и на них могут быть получены урожаи различных культур или во всяком случае какой-либо одной культуры, в результате чего может быть обеспечено значительно большее количество кормов для скота, а следовательно, и будут получены еще большие результаты.

Стада овец представляют собою еще один источник дохода, который может стать еще более значительным, если принять во внимание возможности возрастания ежегодной продукции шерсти и ежегодных продаж овец. В 375 тысячах хозяйств, применяющих волов, не имеется и трети того числа овец, которые могли бы прокормиться на занимаемых ими землях, если бы эти земли лучше обрабатывались и производили бы большее количество фуража. Каждое из этих хозяйств, включая и земли, находящиеся под парами, могло бы прокормить стадо в 250 овец. Таким образом, увеличение численности овец на две трети составило бы примерно 250 тысяч стад, или 60 миллионов овец; в числе их имелось бы примерно 30 миллионов ярок, которые должны были бы произвести 30 миллионов ягнят. Примерно половину этих ягнят составили бы бараны, которых в возрасте двух-трех лет продают для забоя на мясо. Вторая половина, состоящая из ярок, частично также подлежала бы продаже для забоя на мясо, а частично сохранялась бы для обновления маточного поголовья. Из числа тридцати миллионов родившихся ягнят число ярок составило бы примерно пятнадцать миллионов, а из этих пятнадцати миллионов можно было бы продать примерно десять миллионов.

При цене три ливра за одну голову было бы выручено тридцать миллионов ливров.

Таким образом, из года в год имелось бы пятнадцать миллионов овец на продажу для забоя на мясо, что при цене восемь ливров за одну голову давало бы 120 миллионов ливров. Кроме того, ежегодно продавалось бы пять миллионов старых овец, что при цене три ливра за одну голову дало бы сумму в пятнадцать миллионов ливров. Сверх всего этого, ежегодно получалось бы 60 миллионов туазов шерсти (без шерсти ягняг), ценность которой при средней цене сорок су за туаз составила бы сумму в 120 миллионов ливров. Таким образом, прирост продукции за счет овцеводства превысил бы 285 миллионов, а общий объем прироста за счет зерновых хлебов, быков и овец составил бы примерно 685 миллионов.

Возможно, в качестве возражения будет выставлен довод о том, что вся эта продукция не может быть получена без больших издержек. Действительно, если рассматривать доход (profit) земледельца, то из него надо вычесть издержки (frais); но если рассматривать этот вопрос с точки зрения государства, то нетрудно заметить, что деньги, расходуемые на эти издержки, остаются в королевстве и при этом будет получено больше продукции.

Наблюдения, которые были сделаны в отношении увеличения продукции, получаемой от быков и от овцеводства, должны быть распространены на лошадей, коров, телят, свиней, домашнюю птицу, шелковичных червей и т. д., так как в результате восстановления высокой культуры земледелия (par le retablissement de la grande culture) должны иметь место богатые сборы, которые доставят большое количество зерна, овощей и фуража. Путем использования неплодородных земель под посевы прочих зерновых культур и корнеплодов, под пастбища и искусственные луга, под посадку тутовых деревьев И т. д. будет еще более увеличиваться количество корма для скота, птицы и шелковичных червей, в результате чего будет иметь место возрастание доходов, которые будут такими же значительными, как исчисленный нами доход от волов и овцеводства. Таким образом, в результате повсеместного восстановления высокой культуры земледелия было бы достигнуто непрерывное возрастание богатств больше чем на миллиард ливров.

Эти богатства 'были бы распространены на всех жителей; они обеспечили бы всем жителям лучшее питание; они удовлетворили бы их нужды; они осчастливили бы их; они увеличили бы население и приумножили бы доходы собственников и самого государства. Издержки на ведение земледелия при этом не будут особенно значительными; однако будут необходимы только более крупные затраты (de plus grands fonds) для проведения восстановления (en former l’etablissement). Но такие средства (ces fonds) отсутствуют в деревне, так как они все были отвлечены в большие города. Правительство, которое определяет направление движущих сил в обществе и определяет общий порядок в стране, в состоянии найти надлежащие рычаги, для того чтобы заинтересовать в возвращении этих средств обратно в сельское хозяйство, где они будут доставлять гораздо больше прибыли частным лицам и большие доходы государству. Лен, пенька, шерсть, шелк и т. д. доставят сырье, необходимое для наших промышленных производств. Зерновые хлеба, вина, водка, кожа, засоленное мясо, масло, сыр, сало, жиры, холст, такелажные снасти, сукна, ткани составили бы основные предметы нашей торговли с заграницей. Эти товары, представляющие не предметы роскоши, а предметы повседневного потребления, всегда обладали бы реальной ценностью и, будучи произведены внутренними средствами, являлись бы для государства чистой прибылью. Они представляли бы собою богатство, постоянно воспроизводящееся и всегда превосходящее богатство других наций.

Эти выгоды, имеющие такое большое значение для благополучия и процветания нации, привели бы также к увеличению рождаемости, к оздоровлению населения и прежде всего к росту сельского населения, что в не- меньшей мере обусловило бы рост богатства и силы государства. Богатые фермеры используют труд крестьян, которые нанимаются на работу из-за соблазна получить оплату за свой труд в денежной форме. Крестьяне становятся трудолюбивее, получаемые ими деньги обеспечивают им определенный достаток, который спо- собствует тому, чтобы они оставались в провинции, и который дает им возможность прокормить своих детей, оставить их около себя и затем помочь им обосноваться. Население деревень увеличивается пропорционально

богатствам, затрачиваемым на поддержание земледелия, а земледелие в свою очередь увеличивает богатства нации.

В провинциях, в которых обработка земли производится при помощи волов, сельское хозяйство является бедным: оно не может обеспечить занятость крестьян; последние, не видя цели труда в виде получения денег, становятся ленивыми и томятся в «ищете; единственный способ обеспечить себе существование заключается в обработке клочков земли. Но какое питание может обеспечить себе крестьянин при такой системе ведения хозяйства? Слишком бедный для того, чтобы подготовить землю для производства зерновых хлебов и ждать их урожая, он ограничивается, как мы уже отмечали, менее трудоемкими культурами, которые можно жать уже через несколько месяцев. Он сеет ячмень, овес, гречиху, картофель, кукурузу и другие дешевые виды продукции. Вот продукты, которые могут быть произведены крестьянином и которые служат питанием для его детей. Эти продукты, которые едва-едва достаточны для того, чтобы не умереть с голода, разрушают здоровье и губят часть населения еще в детском возрасте. Те же, кто выдерживают такое питание и сохраняют здоровье и силы и кто к тому же еще достаточно разумен, избавляются от подобного жалкого существования, убегая в города. Менее способные и менее жизнестойкие остаются в деревнях, не принося никакой пользы государству и будучи в тягость самим себе.

Жители городов простодушно думают, что земли обрабатываются самими крестьянами и что упадок земледелия объясняется только недостатком людей в деревнях. Необходимо, говорят, прогнать школьных учителей, которые, обучая крестьян, тем самым способствуют тому, что они покидают деревни и переселяются в города. Такие представления являются столь же нелепыми, как и неправильными. Крестьяне в этом случае рассматриваются как рабы государства, а сельская жизнь представляется наиболее тяжелой, трудной и презренной, так как предполагается, что сельские жители должны выполнять работы, предназначенные для животных (аих animaux). Когда крестьянин сам обрабатывает одну и ту же землю, это является доказательством его нищеты и неприспособленности. Четыре лошади могут обрабо

тать более ста арпанов земли, а четыре человека не в состоянии обработать даже восьми. За исключением виноградарей и садоводов, которые занимаются непосредственной обработкой земли, крестьяне используются богатыми фермерами для выполнения других работ, более выгодных для них и более полезных для земледелия. В богатых прозинциях, где земледелие ведется хорошо, крестьяне располагают большими возможностями. Они засевают несколько арпанов земли зерновыми хлебами и прочими зерновыми культурами. Они, эти фермеры, работают на самих себя и пашут землю, а их жены и дети собирают урожаи. Эти небольшие урожаи доставляют им часть необходимого пропитания и, кроме того, обеспечивают их фуражом и навозом. Эти фермеры- крестьяне занимаются также возделыванием льна, конопли, различных овощей. Они имеют скот и домашнюю птицу, которые доставляют им добротное питание и даже некоторые прибыли (profits). Они обеспечивают себе средства существования земледельческим трудом и другими заработками, которые они имеют з остальное время года; они все время остаются занятыми в деревне. Они живут непринужденно и беззаботно; они презирают зависимое положение домашней прислуги, батракоз, являющихся рабами других людей; они не завидуют участи низших слоев городского населения, жизущих в чердачных помещениях, ограниченных получаемой ими мизерной заработной платой, которой едза хватает на повседневные нужды, вынужденных жить без каких бы то ни было запасов на будущее, без возможности обеспечить свои будущие потребности и постоянно изнывающих от нужды.

Крестьяне не впадают в нужду и не покидают провинции до тех пор, пока их не слишком тревожат новыми притеснениями в дополнение к тем, которыми они подвергаются обычно или когда отсутствуют фермеры, которые могли бы обеспечить их работой и там, где земли возделываются бедными половниками, имеющими возможность вести лишь небольшое хозяйство и обрабатывающих землю своими собственными силами, причем очень плохо. Свой небольшой урожай эти половники делят с землевладельцем, и та часть, которая приходится на долю полозников, может обеспечить только их собственные нужды; они не имеют возможности ни отремон

тировать свой инвентарь, ни обновить его. Эти бедные земледельцы, приносящие так мало пользы государству, не могут считаться настоящими земледельцами, какими являются богатые фермеры, имеющие крупные хозяйства, управляющие и распоряжающиеся ими, производящие многочисленные издержки ради узеличения прибылей. Они не пренебрегают никакими средстзами, никакими частными выгодами, делают добрые дела. Они создают доходы для всех жителей деревни. Фермеры имеют возможность зыбирать и зыжидать более благоприятное время для сбыта своего зерна, для покупки и продажи скота. Эти богатства фермеров делают землю более плодородной, увеличизают численность скота, привлекают население з дерезню, способствуют его оседанию в деревне и создают могущество и процветание нации.

Распад империи часто следовал за периодами расцвета торгозли. Когда нация расходует на роскошь то, что она получает от торгозли, то в результате не происходит ничего, кроме движения денег без реального увеличения богатств. Только продажа избыточного продукта (superflu) обогащает подданных и государя. Продукция наших земель должна служить сырьем для промышленности и быть предметом торгозли. Всякие другие зиды торгозли, которые не базируются на этих оснозаниях, не язляются достаточно надежными. Чем более блестящей язляется такого рода торговля в каком-либо королевстве, тем больше зозбуждает она соперничество соседних стран и тем более сама вступает с ними в соперничество. Если же государстзо богато плодородными землями, то другое государство, не имеющее таких преимуществ, не сможет соперничать с ним в области развития сельского хозяйства. Но, для того чтобы использовать эти преимущества, необходимо устранить причины, призодящие к тому, что сельское население покидает деревню, а богатства отвлекаются и оседают в крупных городах. Все сеньоры, зсе богатые люди, все те, кто имеют ренты или пенсии, достаточные для того чтобы жить в достатке, стремятся жить в Париже или в каком- либо другом крупном городе, где они и расходуют почти все доходные фонды (revenu de fonds) королевстза. Их издержки привлекают в города множество торговцев, ремесленников, домашней прислуги и чернорабочих. Это

скверное распределение людей и богатств является неизбежным, но оно зашло слишком далеко и этому, может быть, в значительной мере содействует политика, покровительствующая больше горожанам, чем сельским жителям. Люди стремятся в города в надежде получить больше доходов и обеспечить себе более спокойную жизнь. Если бы эти преимущества были обеспечены в деревнях, то последние были бы заселены относительно не меньше, чем города. Нельзя сказать, что все городские жители являются богатыми или даже зажиточными. Деревня имеет свои богатства и свои положительныв- стороны. Население покидает деревню только для того, чтобы избежать притеснений, которые приходится переносить сельским жителям. Но правительство имеет возможность устранить эти неудобства. Представление о цветущем состоянии городской торговли основырается на том, что города полны богатыми торговцами. Но каков может быть результат от этого, если почти все деньги государства используются для торговли, которая никак не способствует увеличению богатства нации. Локк9 сравнивает торговлю с игрой, в результате которой после выигрыша одних и проигрыша других общая сумма денег остается такой же, как и до игры. Внутренняя торговля необходима для обеспечения нужд населения, для того, чтобы поддержать роскошь, и для того, чтобы облегчить потребление. Она содействует усилению могущества и процветания государства. Но если бы часть огромных богатств, которые государство притягивает к себе и применяет для производства и которые дают так мало для королезства, была бы направлена в сельское хозяйство, то з результате этого были бы обеспечены гораздо более реальные и гораздо более значительные доходы. Сельское хозяйство является досюянием государя. Вся его продукция находится на виду. Установление налогов на сельскохозяйственную продукцию не предстазляет трудностей. Между тем установление налогов на денежные богатства сопряжено с большими сложностями и государство может обеспечить их получение только при помощи средстз, весьма для него обременительных.

Однако раскладка налогов на земледельцев также связана с большими трудностями. Произвольно устанавливаемые размеры налога являются слишком большими

И неспрайедлййымй, для того чтобы йё проТивйдействй зать самым сильным образом возрождению земледелия. Пропорциональное же распределение налога является невыполнимым. Налоги не могут устанавливаться на оснозании данных о ценах на земли и о размерах поземельного налога, так как два способа ведения сельского хозяйства, о которых мы говорили, дают на совершенно равноценных землях совершенно разную продукцию. Таким образом, до тех пор пока эти дза типа земледелия будут существовать, а также будет Изменяться соотношение между ними, земля не сможет служить основанием для пропорциональной раскладки тальи. Если произвести таксацию земель, исходя из современного состояния, то картина отклонений будет недостаточной, по мере того как роль высокой культуры будет увеличиваться. Кроме того, имеются провинции, в которых прибыль от ското водства является гораздо более значительной, чем доходы от земледелия, и, наоборот, имеются провинции, в которых доходы от урожаев значительно превышают прибыль, получаемую от скотоводства, причем это различие в условиях подвержено сильным изменениям. Не представляется возможным установить единую систему пропорционального распределения налогов.

Но менее трудно обезопасить фонды (des fonds) земледельца от произвольной оценки, чем точно установить и разложить налоги. Для этого достаточно установить незыблемые разумные оснозания, которые обеспечили бы поступление налогов и которые гарантировали бы налогоплательщика от злоумышленных посягательств или ошибочных предположений тех, кто устанавливает размеры налога. Эти размеры должны устанавливаться на основании прямых сведений о размерах наличного имущества. Попытки определить размеры имущества, которое налогоплательщик, возможно, пытается утаить, могут привести только к ложным результатам и всегда могут служить предлогом для злоупотреблений, которых надо стремиться избегать.

Наличным имуществом для всех земледельцев являются все те средства, которые необходимы им для извлечения прибылей. Если среди земледельцев имеются люди более трудолюбивые, более способные и более экономные, которые благодаря этим своим качествам получают больший доход, то они заслуживают того, чтобы спо

койно пользоваться результатами своей бережливости и своих способностей. Таким образом, было бы вполне достаточно обязать земледельцев ежегодно представлять сборщику налогов точную декларацию, содержащую сведения о количестве и природе различных благ, которыми собственники или фермеры располагают, а также перечислить все полученное ими от урожая, о численности скота и т. д. Эти сведения должны предстазляться абсолютно правдиво под угрозой того, что в случае обнаружения подлога установление налога будет произведено совершенно произвольно. Все жители деревни имеют точное представление об имуществе каждого из них. Подложные декларации могут быть легко обнаружены. Сборщикам налогов должны быть даны самые строгие указания о необходимости производить размещение налога в точном соответствии с данными деклараций. Что касается простых рабочих и ремесленников, то в отношении этих категорий должен быть установлен общий налог, подлежащий дифференциации в зависимости от наличия у лиц указанных категорий детей в раннем возрасте и в возрасте, в котором они уже способны самостоятельно работать. Несмотря на то что в материальном положении этих жителей могут иметь место существенные различия, незначительность размеров налога, которым облагаются эти трудящиеся деревни, сделает неточности, связанные с таким методом обложения, малозначительными.

Наиболее сложно обстоит в деревне с установлением размеров налога на торговцев. Их декларации об объеме торговли и реализуемых товарах могут быть или приняты или поставлены под сомнение сборщиками налогов. В последнем случае эти данные могли бы быть подтверждены или исправлены на сходе (assemblee) прихожан. Решение, которое было бы принято на оснозании общего мнения прихожан, сдерживало бы попытки налогоплательщиков представить ложные сведения и противодействовало бы злоупотреблениям со стороны сборщиков и их попыткам совершенно произвольного обложения.

Ввиду того что число торговцев з деревнях очень невелико, эти предосторожности, принимаемые при определении размеров обложения, могут считаться вполне достаточными.

Мы рассматриваем здесь только деревню и прежде всего с точки зрения создания у земледельцев уверенности в своем положении. Что касается провинциальных городов, которые выплачивают налоги, то они сами должны установить такой порядок, который избавил бы их от произвола в налогообложении.

Если перечисленные меры и не могут устранить все недостатки, имеющиеся в обложении, то во всяком случае остающиеся недостатки и те недостатки, которые могут дополнительно возникнуть, несравнимы с положением, при котором установление обложения полностью предоставлено усмотрению сборщиков налогов. Каждый, без сомнения, предпочтет, чтобы обложение налогами основывалось на определенных законных нормах. Это преимущество, такое важное и такое желаемое, устранило бы чрезмерные тяготы, которые причиняю к~я в деревнях произвольным взиманием тальи (arbitraire de la taille).

Здесь могут возразить, что необходимость представления деклараций, на основании которых должен устанавливаться размер обложения каждого плательщика, может побудить последнего сократить размеры посевных площадей и численность скота, для того чтобы платить меньше тальи, что означало бы еще одно препятствие на пути развития сельского хозяйства. Но можно быть уверенным, что земледелец не примет подобных неправильных решений. Если получаемые им урожаи, его скот и т. д. не будут больше служить основанием для чрезмерного обложения тальей, он будет заинтересован в развитии своего хозяйства для получения больших доходов.

Может встретиться также и другое возражение, а именно, что такое пропорциональное распределение язляется для сборщиков делом очень сложным и трудноосуществимым, так как они недостаточно сведущи зо всякого рода расчетах. Но все расчеты могут быть возложены на писарей, которым сборщики налогов поручают составление податных списков.

Прежде всего община должна будет разработать основной тариф в соответствии с оценкой общего объема производства различных видов продукции в данной местности. В этом деле община может воспользоваться помощью священника или сеньора или его управляющего

или каких-либо других знающих и уважаемых лиц Этот тариф будет принят и утвержден жителями и вскоре станет известным каждому отдельному лицу, так как каждый будет заинтересован в том, чтобы знать, что он должен платить. Таким образом, спустя немного времени осуществление такого пропорционального распределения уже не будет представлять трудности

Если бы деревенские жители были бы освобождены от произвольного взимания тальи, они стали бы жить так же спокойно, как и жители больших городов Много собственников вернулось бы в дерезню, для того чтобы поднять ценность их имений, деревню не стали бы более покидать, богатство и население деревни стало бы вое станазливаться. Наряду с этим при условии устранения и всех остальных причин, противодействующих прогрессу земледелия, могущество королевства стало бы мало-помалу укрепляться в результате роста численности населения и узеличения доходов государства