Формирование институционально-эволюционного направления и его методов

Термин «институт» пришел из юриспруденции и потому из­вестен очень давно. На русский язык он переводится как установ­ление. Например, институт семьи и брака включает в себя семейно­брачное законодательство и неписанные установления, нормы, обы­чаи, традиции, связанные с семейными отношениями.

Как самостоятельная научная дисциплина институционализм сложился в конце XIX - начале XX в. В современном институцио­нальном направлении экономической науки можно выделить по крайней мере два течения. Одно из них берет свое начало из социо­логических исследований (основу его составляет «старый» инсти­туционализм, у которого есть современные последователи). Осно­ватель «старого» институционализма Т. Веблен (1857-1929) высту­пал с систематической критикой американского капитализма, разви­вавшегося в XIX в. по принципам социал-дарвинизма и экономиче­ского индивидуализма (либерализма). Т. Веблен и его последовате­ли придерживались гуманистической идеологии. Они обосновали политику, альтернативную как социал-дарвинистскому либерализ­му, так и марксистской доктрине классовой борьбы и коммунисти­ческой революции^[9].

В 1934 г. Дж. Р. Коммонс опубликовал работу «Институциональ­ная экономическая теория». В ней была изложена концепция урегу­лирования противоречий между трудом и капиталом на основе эво­люционного развития общественных институтов. Во время осуще­ствления «революции управления» в США и других ведущих капита­листических странах (30-50-е гг. XX в.) предложения Дж. Р. Коммонса, Митчелла и ряда других институционалистов воплотились в важ­нейшие законы, обеспечивавшие социальный компромисс между на­емными работниками и работодателями, «политический коллектив­ный договор», консолидацию нации, изменение отношений собст­венности, публичное программно-целевое планирование и т.

Другое направление институционализма в лице неоинститу­ционализма ведет свое начало из принципиально иной основы, чем социология, а именно из неоклассической теории. «Неоинституцио­налисты», как и «неоклассики», берут в качестве объекта исследо­вания поведение индивида. Если в неоклассической теории имеется в виду абсолютно абстрактный рациональный индивид, то неоин- ституциональная теория допускает наряду с рациональным оппор­тунистическое поведение индивида, который, впрочем, остается дос­таточно абстрактным. Под оппортунистическим поведением по фор­мулировке О. Уильямсона подразумевается «самая сильная форма эгоистического поведения», связанного с «ориентацией на личный

интерес». Оппортунизм — это «преследование личного интереса с использованием лжи, воровства, мошенничества и более тонких форм обмана»^[10].

Строгого определения понятия «институт» в современном ин­ституционализме не существует. Наиболее часто под институтом по­нимают формальные и неформальные нормы. Дуглас Норт под ин­ститутами понимает писанные и неписанные «правила игры»^[11]. В этом случае организации выполняют функции «команд», которые играют по указанным правилам. Можно привести и другие определения ин­ститутов. Однако, на наш взгляд, различия между ними не носят принципиального характера, поэтому для нашего исследования дос­таточно приведенных определений.

Экономические и социальные институты существуют столько тысячелетий, сколько существуют различные формы хозяйства и социума. Поэтому при исследовании общественной эволюции при­ходится рассматривать немыслимое для профессиональных истори­ков количество эпох и временных периодов. Очевидно, что при рас­ширении временных рамок обзора каждая отдельная эпоха не мо­жет рассматриваться столь подробно, как это принято в историче­ской науке. Но для выяснения механизмов и закономерностей гене­зиса и трансформации экономических и социальных институтов подробное описание событий и эпох не требуется.

Используя данные исторической науки, нельзя избежать про­блемы оценки достоверности используемых историками источни­ков, степени их надежности и объективности исторических доку­ментов.

Есть и третья позиция. Ряд русских историков указывает на то, что призвание наемного князя с дружиной для выполнения военных функций было обычным делом доя Новгорода времен Киевской Руси.

В данной дискуссии обычно обходится стороной тот факт, что летопись не является дословной стенограммой переговоров славян с Рюриком. Летописи писались по тому же принципу, что и произ­ведения, показывающие «огромную» роль политработника, полков­ника Л. И. Брежнева в битвах Великой Отечественной войны. Нель­зя сказать, что в художественной литературе о Брежневе все являет­ся сплошной выдумкой. Там приводятся и неоспоримые факты. То же самое можно сказать и о летописях. Какие-то из описываемых в ней событий действительно имели место. Но летописи писались и переписывались по политическому заказу власть имущих князей. Такова судьба не только летописей, но практически всех письмен­ных документов, на которые опирается историческая наука. Поэто­му исторические документы нельзя понимать буквально. Они тре­буют критического анализа.

По опыту изучения биологической эволюции известно, что со­временные организмы содержат информацию о своих далеких пред­шественниках. Эволюционная экономика использует метод получе­ния достоверной информации о предшествующих этапах обществен­ной эволюции на основе познания современных или близких к со­временным экономических и социальных явлений. Еще в XIX и в начале XX в. сохранялись многие формы хозяйства и институты, со­державшие в себе черты, сходные с существовавшими тысячи лет назад. Изучение их в сопоставлении с изменениями, производивши­мися в течение последнего столетия, дает ценную информацию для понимания закономерностей общественной эволюции.

Не меньшее значение для понимания отдаленного от нас на тысячи лет генезиса экономики и социума имеет углубленное изуче­ние современных экономических и социальных институтов. Напри­мер, развитие института денег привело к тому, что нынешняя денеж­но-кредитная система намного сложнее той, которая имелась во времена появления первых монет или в период перехода к бумаж­ным деньгам. Поэтому глубокое профессиональное понимание функ­ции денег на современном этапе позволяет понять и правильно оце­нить социально и политически ангажированную историческую ин­формацию о генезисе и эволюции института денег. То же самое мож­но сказать и о других общественных институтах.