ХАРТАЛИЗМ И КОЛИЧЕСТВЕННАЯ ТЕОРИЯ.

1. Количественная теория и пути ее критики.—2. Вопрос о правиль­ности количественной теории,— 3. Как харталисты относятся к ко­личественной теории?

I.

В области денежной литературы количественная теория представляет собою нечто в роде летучего голландца: она вез­десуща и в то же время неуловима.

Но количественная теория в общепринятых системах классификации обладает неуловимостью в такой же мере, как и вездесущностью. В самом деле, сплошь и рядом самые разнообразные теоретики, имеющие самые различные исход­ные пункты, в своих построениях, причисляются к одной и той же воистину всеоб’емлющей, количественной теории. Ясно, что искать какой-либо общий критерий, действитель­ный для всех писателей, отнесенных к количественной тео­рии, при таком условии по меньшей мере затруднительно.

Нам 'Представляется, что какую-либо познавательную ценность может иметь лишь такое определение количествен­ной теории, которое кладет в основу важнейшую отличи­тельную черту, общую целому ряду теоретиков и выделяю­щую этих теоретиков из числа остальных. Нам сдается, что в

*) Выше мы уже видели, как проф. Каценеленбаум [превра­щает Маркса в представителя функциональной «теории». Нет, разумеется, недостатка в любителях оешоаций, 'открывающих у Маркса количествен­ную теорию.

качестве такого отличительного признака можно выдвинуть следующее обстоятельство, способное ликвидировать беско­нечные недоразумения по этому поводу; под общим назва­нием колнчественников следует объединить лишь тех теоре­тиков, которые удовлетворяются об’яснением факта изменений ценности денег при помощи ссылок на изменения количества денег.

маскируют свою несостоятельность, скрывают тавтологиче­ский характер своих «об’яснений» и т. д. Задачей научной критики является раскрытие этих разнообразных методов.

Но если количественная теория представляет собою про­стую тавтологию, дает лишь видимоть об’яенения, то можно ли вообще говорить о ее правильности или неправильности, можно ли ее оспаривать?

—- Кому, в самом деле, придет в голову доказывать «не­правильность» тавтологии, в роде: «масло масляное»?—В отно­шении количественной теории дело обстоит, однако, далеко не так идиллично. Здесь не только можно, но и необходимо вскрывать неправильность, произвольность и противоречи­вость по отношению к тактической действительности основ­ных положений этой «теории».

Это Положение станет совершенно ясным, если мы обра­тимся хотя бы к новому варианту количественной теории, представленному Ирвином Фишером¹).

По его мнению, соотношение между количеством денег и общим уровнем товарных цен допускает вполне точную ма­тематическую формулировку; он считает возможным прибли­жение данного отдела экономической науки по степени точно­сти к наукам точным. В связи с этим главное внимание Фи­шера занимает выдвигаемая им «формула обмена» (equation

Э См. The purhasing power of money, by Jrving Fisher.

of exchange),, в которой он пытается воплотить эти свои убе­ждения в математической точности учения о деньгах. Формула обмена представляет ообою результат простого сложения всех индивидуальных покупок, имевших место в течение опреде­ленного срока в данном обществе.

На этом основании Фишер считает возможным построить алгебраическую формулу обмена, которая более или менее известна; она имеет следующий вид:

MU + M'U'= Spq

где М и М' означают количество денег и денежных (кредит­ных) сурогатов в обращении, U и U' — скорость обращения тех и других, р—цены, a q—массы проданных товаров, a S показывает, что мы имеем дело с суммой многочисленных уравнений: pq, p¹q¹, p²q² и т. д. Далее Фишер еще более упро­щает правую часть формулы, заменяя выражение Spq через РТ, где Р означает взвешенную среднюю всех р (т.-е. товар­ных цен), а Т—сумму всех q (т.-е. товарных масс).

Все эти формулы нужны Фишеру для того, чтобы дока­зать якобы существующую причинную зависимость матема­тического характера между М (количеством денег) и Р (т.-е. среднем уровнем товарных цен, иными словами — покупа­тельной способностью денег). Не вдаваясь в дальнейший раз­бор построений Фишера, мы хотим на этом примере лишь показать, почему следует считать количественную теорию не только тавтологией, но и теорией неверной. Основной грех количественной теории, ее основное заблуждение чрезвы­чайно отчетливо выражается в вышеприведенной формуле Ирвина Фишера. Мы (говорим о пропорциональном, совер­шенно механическом соответствии между ростом количества денег и ростом цен (разумеется, с учетом роли изменения в скорости обращения, с учетом значения денежных суррогатов

и об’ема товарооборота). Явления действительности несрав­ненно сложнее; они не укладываются в прокрустово ложе математических формул количествеиников.

Резюмируя, мы можем сказать: 1) там ,где количественная теория учитывает все факторы изменения ценности денег— она из теории превращается в тавтологию, по-иросту—в фо­тографию действительности, а не ее об’яонение; 2) там же, где количественник пытается установить причинную зависи­мость, которая могла бы иметь познавательную ценность, эта причинная зависимость имеет тот небольшой недостаток, что она... неверна.

Харталисты подчас очень зло издеваются над количе­ственной теорией, оценивая ее как пустейшую тавтологию, за­меняющую об’яснение явлений лишь другой формулировкой самого явления. Сам Кнапп награждает количественную тео­рию эпитетом: laienhaft, который, вообще, существует у него специально для оценки металлических воззрений. Бенди­ксен возражает против механического варианта количествен­ной теории: «они (формулировки в духе количественной тео­рии) покоятся на механическом взгляде будто блага обмени­ваются между собою,' соответственно своему количеству раз- вершиваются и измеряются, как будто деньги покупают, а не человек^г). Самое понятие «скорости обращения, по его мне­нию, ошибочно, ибо оно является следствием введения есте­ственно-научных и механико-технических понятий в теорию денег»²). И Бендиксен издевается над формулой количествен- ников, утверждая, что измерять с ее помощью покупатель­ную силу денег столь же остроумно, как определять питьевую силу пивной кружки по формуле: В—К. U., где В—количество выпитого пива, К—об’єм пивной кружки и U—число оборотов кружки за столом. Зингер атакует психологическую версию квантитативной теории: «Это описание, когда говорят о паде­нии покупательной силы вследствие увеличения количества денег... ведет к неправильному представлению, будто увеличе-

*) G. и. К. S. 58. 2) G. и. К. S. 59.

ние количества денег таким же образом понизило их ценность, как известие о неожиданно большом урожае кофе ведет к понижению цены кофе. В действительности, ничего подобного не происходит; но владельцы новых денег использовывают увеличение своих средств, чтобы вытеснить других покупа­телей с рынка посредством повышения предлагаемых цен¹). Он отвергает мнение, будто уменьшение покупательной силы денег при увеличении их количества может быть об’яснено

' тем, что владельцы меньше ценят каждую единицу. «Нельзя утверждать в качестве психологического факта,—говорит Зин­гер,—что какой-либо купец, получивший высокую цену за свой запас кофе ©следствие плохого урожая, будет «не дооце- нивать» единицы ценности»^{[539] [540]).}

В другом месте мы читаем, что утверждение количествен­ной теории об уменьшении покупательной силы денег по мере увеличения их количества так же остроумно, как утвержде­ние, что за столом с определенным количеством еды порция каждого гостя уменьшается при увеличении количества гостей, или что пространство, занимаемое каждым пассажиром в ва­гоне, уменьшается по мере увеличения количества пассажи­ров. ,

Таким образом харталисты критикуют количественную теорию по обеим линиям: 1) как бессодержательную тавтоло­гию и 2) как неверное но существу утверждение о росте цен пропорционально увеличению количества денег. Но по суще­ству харталисты поистине «над собой смеются», издеваясь над количественниками: сами харталисты, неправильно решая квалитативную проблему денег, решительно не в состоянии решить и квантитативную.

Одни из них, как Кнапп, спасаются тем, что для них этой проблемы вообще не существует, ибо не существует и хозяйственных функций и роли денег. С другой стороны, Бендиксен, исследуя якобы хозяйственную сторону денежной проблемы, благодаря своему основному постулату об авто­генной природе денег, попадает в тупик при каждом столкно­вении с квантитативной проблемой; он в состоянии, подобно утопистам, об’яснять изменение покупательной силы денег

лишь нарушением созданных им принципов, на которых должно основываться творчество «классических' денег» ‘). «Обесценение денег,—пишет он,—или, правильнее сказать, повышение среднего уровня цен, есть неизбежное следствие количественного возрастания платежной силы, вызванного созданием денег без соблюдения соответствующих правил» ²). По мнению Бендиксена, «количественная теория должна быть признана правильной, поскольку иод нею понимают то положение, что увеличение покупательной силы без соот­ветствующего увеличения количества товаров повышает сред­ний уровень цен⁸).

Таким образом, отношение харталистов к количествен­ной теории следует признать двойственным: с одной стороны, мы имеем подтрунивание над ее 'бессодержательностью и бес­принципностью; с другой стороны, хартализм приходит в прак тических отношениях к выводам, совсем недалеким от кван- титатизма⁴). Корень этой двойственности заключается в том, что хартализм, каїк, и номиналистическая теория вообще, совер­шенно бесплоден в практических проблемах денежного обра­щения, составляющих предмет количественной теории, и это именно бесплодие роднит его с последней.

D Между (прочим, на ,случайно утопия создания «деяег с -постоян­ной ценностью» роднит харталистов с коиичеопвевниками.—Ор. критику Фишеровского проекта «отайи.шиоо®аіітнок> доллара» в работе Н. Konig «Die Befestigung der Kaufkraft des Celdes».—Автор справедливо отвечает, что задача создания денег с постоянной ценностью неразрешима, что это своего рода «квадратура круга».

²) Теорет, металлизм, стр. 95.

⁸) Еще более определению выражает свючо солидарность с кюяиче- ственниками Эльстер, который присоединяется к квантитатизму без дальнейших оговорок в своей книге Die Seele des Geldes, а еще более от­кровенно я статье в Conrad’s Jahrbuch (В. 60, S. 248), где он толкует о ceteris paribus и т. п. Это обстоятельство крайне характерно- Если наи­большее расстояние отделяет от количественной теории К н а л п а, то его последователи подходят все ближе к ікваишнтаямвму, а в .лице эпигона Эльстера мы имеем полный союз этих двух теорий, скрепленный отказом от какого бы то ни было теоретического познания действительности.

⁴) Это «сродство душ» ясно даже для Doring’a (ом. его работу «Celd- theorien seit Knapp»), вообще говоря довольно ученически излагающего воззрения ряда авторов.