ОТРАЖЕНИЕ ХАРТАЛИЗМА В ТЕОРИИ ДЕНЕГ ГИЛЬФЕРДИНГА.

1. Окольный путь и прямой. — 2. Смешение ценности и цены; по­рочный круг. — 3. Отражение «уче­ния о деньготворчестве» Бенди­ксена. — 4. Неизменная ценность золота.

I.

Ие задаваясь целью противопоставить хартализму поло­жительное Марксово учение о деньгах, с точки зрения кото­рого здесь подвернуты анализу основы хартальной теории, мы хотим, однако, остановиться на одном оттенке маркси­стской мысли в области денежной теории.

Начнем с вопроса о ценности бумажных денег.

«Ценность бумажных денег,—говорит Гильфердинг,— определяется суммой ценности товаров, находящихся в обращении». По мнению Маркса, бумажные деньги «суть знаки ценности лишь постольку, поскольку они представляют в процессе обращения золото, а они представляют его лишь постольку, поскольку последнее в виде монет могло бы само войти в процесс обращения: величина, определяемая соб­ственной ценностью золота, если даны меновые ценности товаров и быстрота их метаморфоз». Гильфердинг находит излишним тот «окольный путь, в который пускался Маркс, определяя сначала ценность необходимого количества монет и лишь через нее—ценность бумажных денет». Он считает правильнее выводить последнюю «непосредственно» из обще­ственной ценности обращения.

Величину общественно-необходимой ценности обращения Гильфердинг определяет при помощи формулы, заимствован­ной у Маркса: сумма товарных ценностей, деленная на бы­строту оборота монет, плюс сумма подлежащих погашению пла­тежей и т.

На первый взгляд может показаться, что речь идет о незначительной редакционной поправке. Так, до крайней мере, хочет изобразить дело сам Гильфердинг, когда он, пе­реходя к практической постановке вопроса, занимает очень колеблющуюся позицию и постоянно возвращается от своей уступки номинализму к, Марксовой теории. Однако, это далеко не так: ноготок увяз — всей птичке пропасть. Теория денег Гильфердинга—это уже не теория денег Маркса.

На наш взгляд, Каутский совершенно прав, когда он находит у Гильфердинга: 1) порочный круг, 2) смешение цены с ценностью и 3) в результате всего —- неудачу при попытке обойтись без помощи золота при определении ценно­сти бумажных денег.

Гильфердинг утверждает: «При чистом бумажно-денеж­ном обращении с принудительным курсом при неизменной быстроте обращения, ценность бумажных денег определяется суммой товарных цен, долженствующих быть реализован­ными. в обороте; в этом случае, бумажные деньги совершенно независимы «от ценности золота и непосредственно отражают ценность товаров». Каутский спрашивает здесь Гильфер­динга: «Но как же определяется сама эта сумма товарных цен? Немыслимо говорить о том, что товар стоит 10 марок, прежде чем установлено, какую ценность представляют 10 марок. По Гильфердингу же ценность денег при бумажно-де­нежном обращении определяется ценностью товаров, установ­ленной по сравнению с ценностью денег. В этот безусловно порочный круг Гильфердинг мог попасть, однако, только смешав понятия ценности и цены. Таким образом, могла возникнуть видимость, будто, прежде чем столкнуться с деньгами, товары уже обладают не только определенной ценностью, но и определенной ценой, — что означает, будто

они находятся в определенном меновом отношении с деньгами, ценность которых еще вовсе неизвестна» ’).

2

Остановимся на моменте смешения ценности и цены. В своей статье «Деньги и товар» Гильфердинг. говоря о необхо­димости об’ективной теории ценности, т.-е. трудовой теории, для об’яснения явлений свободной валюты, заявляет: «Цен­ность (Geltung), курс неизменных бумажных денег определя­ется ценностью находящейся в обращении суммы товаров, являясь рефлексом этой ценности. Эта же последняя должна быть об’єктивно дана, дабы вообще мы имели мерку для сравнения суммы товаров, находящихся в обращении, с количеством денежных знаков, ибо сумма товаров может быть лишь суммой их ценностей, т. к. различные товары можно складывать друг с другом только как ценности». Запомним,— ценность товаров должна быть об’єктивно дана; нужна мерка для сравнения массы товаров и количества денег. Что может служить этой меркой при свободной валюте? — Косвенный ответ мы найдем в «Финансовом Капитале»: «Что спутывает теоретиков (как увидим—и самого Гильфердинга), так это то обстоятельство, что деньги по видимости сохраняют свой­ство быть мерилом ценности»... — «Разумеется,—• возражает Гильфердинг, — каж и раньше, все товары выражаются в день- «измеряются» ими. Как и раньше, деньги представляются мерилом ценности. Но величина ценности самого этого «ме­рила ценности» определяется уже ие ценностью того товара, из которого оно образовано, не ценностью золота или серебра.

*) Об. «Денежное обращ.» и др., стр. 46.

или бумаги. Напротив, эта «ценность» в действительности определяется совокупной ценностью товаров, находящихся в сфере обращения.

Слабость позиции Гильфердинга здесь очевидна. Об’ек- тивно-данная ценность делает возможным сравнение товар ной массы и количества денежных знаков, делает попросту возможным сложение различных товаров и, следовательно, самое возникновение понятия суммы товарных ценностей. Но для того, чтобы об’ективно-д а н н а я ценность полу­чила об’ективное выражение, проявление,—необходима мерка. Чем отличается об’ективно-данная и об’ективно- проявленная ценность? Нужна, лаг в самом деле посторон­няя мерка? Не заключается ли эта мерка в самой об’ектив­ной ценности? На это Маркс отвечает следующее: «Вопрос, почему деньги не представляют непосредственно самого ра­бочего времени (т.-е. об’ективной трудовой ценности в Бог­дановском смысле.'—А. Л.)—почему, например, ассигнация не представляет рабочих часов, сводится просто к вопросу, по­чему на базисе товарного производства продукты труда должны становиться товарами, так как товарная форма про­дукта уже представляет необходимость раздвоения их на товары вообще и денежный товар» и т. д. Итак, об’єктивная ценность еще не есть об’ективно-выраженная ценность, для выражения ценности нужно мерило, или, по Гильфердингу, мерка. На вопрос о том, что является мерилом ценности при свободной (бумажно-денежной) валюте, Гильфердинг пря­мого ответа не дает. Деньги лишь «представляются» мери­лом ценности. Но ценность самого мерила ценности опреде­ляется совокупной ценностью товаров в обращении. Как может получиться самая «совокупная ценность товаров» без предварительного общественного выражения ценности каждого отдельного товара, остается совершенно темным. Здесь все тот же порочный круг.

Совершенно прав тов. Преображенский, когда он, кри­тикуя Гильфердинга, указывает на безысходность его тео-

рии в теоретическо-простом примере, когда в стране с бу . мажно-денежным обращением произойдет увеличение товар­ного оборота в некоторое количество раз (в его примере в 1%

раза ¹).

Чем в этом случае определяется новая общественная ценность обращения? Значит ли это, что общественная цен­ность обращения увеличилась во столько же раз (в данном случае в полтора)?—Ясно, что у нас нет никакого права на такое предположение. «Вследствие прогресса техники и дру­гих улучшений, общественная ценность товаров, образую­щих прирост в обращении, может бьтть значительно ниже, чем их количество'»^{[542] [543]) Помочь нам в этом случае может только определение ценности новых товаров путем 'Сравнения их ценности о ценностным товаром.}

Ошибка, аналогичная ошибке Гильфердинга в определе­нии ценности бумажных денег и вообще ей родственная, за­ключается в своеобразной теории товарной денежной еди­ницы (напр., в теории товарного рубля). Гильфердинг в при­веденной выше цитате о мериле ценностей довольно неопре­деленно говорит, что мерилом являются бумажные деньги, заимствующие ценность в свою очередь от совокупности то­варных ценностей. Отсюда можно сделать следующий шаг и заявить, что. собственно говоря, мерилом Си единицей) цен ности является не что иное, как определенная доля совокуп­ной товарной ценностной массы. Теория товарного рубля, желающая измерять ценность отдельного товара обществен­ным индексовым уровнем, по существу повторяет ошибку Тука, и с этой стороны примыкает к воззрениям Кнаппа на­счет взаимозависимости общего уровня цен и цен отдельных товаров. Вернемся к Гильфердингу; резюмируем, в чем у него заключается смешение ценности и цены.

Об’єктивная ценность—это трудовая ценность товара: об’ектнвно-выражрнная ценность товара.—это его цена. выра-

жение его ценности в другой ценности, относительная форма его ценности. «Сопоставление массы денег, с одной сто­роны, и товарной массы, с другой, уже само по себе предпо­лагает нечто общее между ними—как раз то самое отноше­ние ценности, которое требуется об’яснить». Эта формули­ровка целиком бьет «поправку» Гильфердинга. В самом деле, какое «отношение цепности» может существовать между то­варной массой, обладающей ценностью, и денежной массой, таковой не имеющей?

Сам Гильфердинг утверждает, что здесь (т.-е. при бумаж­ной валюте) налицо не отношение ценности, а отраже­ние ценности. В товаропроизводящем обществе абсолютная ценность по самой природе своей не имеет об’єктивного выра­жения иначе, как в относительной форме; природа вещно­общественных фетишистических отношений товарного обще­ства именно этим отличается от всякой другой формации.

Смешение цены и ценности, подмена ценности ценой дает возможность Бендиксену и харталистам вообще говорить о поминальном характере единицы ценности, подменить поня­тие мерила ценности масштабом цен.

Смешение ценности и цены, подмена ценности ценой дает возможность Гильфердингу открыть лазейку номинализму, формулировать номиналистическое по существу определение ценности бумажных денег, обойти вопрос о роли золота, как мерила ценности при бумажной валюте.

А ссылки Гильфердинга на то, что бумажно-денежная си­стема всегда возникает на основе металлической, и поэтому’', мол, первоначальные ценностные отношения даны, в теоре­тическом отношении не сильнее, чем попытка спасения, пред­принятая Эльстером в области теории цен, где он ссылается на, историческую определенность большинства цен.

Характерно, что по отношению к бумажным деньгам у Гильфердинга даже выражения те же, что и у харталистов. когда они говорят о природе ценности бумажных денег. Эта ценность,—говорит Гильфердинг,—является рефлексом то­варных ценностей, она непосредственно рефлектирует, отра­жает их. Бендиксен точно так же говорит о рефлективной ценности денег, о том, что эта ценность является рефлексом товарных цен. Далее, характерно, что и почва, на которой выросла поправка Гильфердинга—родная почва, хартализма;

это австрийское и индийское денежное обращение, свободная валюта третьего типа, по классификации Туган-Барановского

3

Мы уже сказали, что в своих практических выводах Гильфердинг чрезвычайно осторожен, поэтому его ошибку можно расценивать, как лазейку лишь, а не как капитуля­цию перед номинализмом.

Но знаменательно, что и тут он оказывается в близком соседстве с некоторыми элементами хартализма. «Рассуждая абстрактно,—говорит Гильфердинг,—состояние чистой бумаж­но-денежной эмиссии можно было бы конструировать следую­щим образом. Представим себе замкнутое торговое государство, которое в количестве, достаточном для средних потребностей обращения, выпускает государственные бумажные деньги с принудительным курсом. Сумма выпущенных денег не уве­личивается. Кроме этих бумажных денег, банкноты и т. п. тоже обслуживают потребность обращения: совершенно так­же, как при металлической валюте»... Бумажные деньги слу­жат покрытием банкнот, при чем эмиссионный банк имеет обычное устройство. «Тогда бумажные деньги, подобно золоту в настоящее время, смотря по обстоятельствам обращения, притекали бы в банк или запасались бы частными лицами, если бы размеры обращения сокращались и опять приливали бы к обращению, если бы размеры его расширялись. В обра­щении... оставался бы как раз необходимый минимум средств обращения, колебаниям же последнего удовлетворяло бы уве­личение или уменьшение количества банковых билетов. Сле­довательно, ценность таких государственных бумажных денег представляла бы величину постоянную».—Казалось бы, луч­ше и не надо. «Но,—продолжает Гильфердинг,—в действитель­ности такая система невозможна». В качестве причин выста­вляется: 1) международные связи и зависимости всякой стра­ны; 2) невозможна была бы никакая «гарантия, что государ­ство не будет увеличивать количество бумажных денег»; 3) зо­лото необходимо, как средство сбережения.

Вся эта концепция имеет свою аналогию в хартальной те­ории в виде учения о создании денег Бендиксена. Даже из числа соображений против возможности подобной системы

31

Проблема теоретической экономии

481

второй довод вполне повторяет опасения Бендиксена. Но на наш взгляд Гильфердинг непоследователен, когда он в этой связи не указывает на самое важное препятствие существова­нию такой системы; тем более, что об этом он говорит еще не­посредственно до «конструированного» им примера. «Так как ценность бумажных денег определяется суммой ценности то­варов, находящихся в сфере обращения во всякий данный момент, а эта сумма подвержена колебаниям, то и ценность денег должна претерпевать постоянные колебания. Деньги уже не были бы мерой товарных ценностей, а, наоборот, их собственная ценность измерялась бы наличной потребностью обращения, следовательно, при равной неизменной быстроте обращения,—ценностью товаров. Значит, чисто бумажные деньги в конце - концов должны оказаться невозможными, потому что при них обращение подвергалось бы постоянным пертурбациям» *) Так вот, в этом, в неизбежности постоянных пертурбаций заключался бы гвоздь вопроса в том примере изолированного государства, о котором говорит Гильфердинг. А через одну страницу у него выходит, что «с этой стороны опасаться нечего, что во всякий момент оставался бы необхо­димым минимум средств обращения», колебаниям же послед­него удовлетворяло бы увеличение или уменьшение количе­ства банковых билетов, и вследствие этого «ценность бумаж­ных денег представляла бы величину постоянную». Только ошибка Гильфердинга в определении ценности бумажных де­нег могла создать такую недоговоренность и противоречивость в этом примере, где явно чувствуется столкновение реалисти­ческого и номиналистического направления в учении о деньгах.

4

Здесь мы переходим ко второй ошибке Гильфердинга. Он разделяет мнение Варги о том, что изменения в условиях до­бычи золота не могут влиять на изменения товарных цен, ибо опрос на золото со стороны эмиссионных банков неограничен ’).

^]) «Фан. Кап.», стр. 41.

²) В данном случае следует различать теоретическую сторону про­блемы, которой мы здесь исключительно занимаемся, и конкретный спор об источниках дороговизны, сильно возросшей в течение последних пред­военных ліет по всей Европе. Следует заметить,что этот спор о причи-

Каутский уже показал, что, даже соглашаясь со всеми рассу­ждениями Гильфердинга, мы все-таки отнюдь не получим неограниченного спроса, ибо прием золота банком в обмен на монеты (1) или на банкноты (2) не представляет собой спроса со стороны банка на золото, а лишь готовность банка взять на себя заботы о превращении золота в монеты (1) или при­нять золото на хранение (2).

Результатом «неограниченного спроса на золото», по мне­нию Гильфердинга, является «стабилизация меновой ценности золотой монеты, а, следовательно, и золота в слитках, по­скольку золото в слитках гарантировано законом. Вследствие этого, со времени повсеместного введения золотой валюты, мы имели в действительности устойчивое мерило ценности, кото­рого долго ждали экономиста, и которого они до сих пор не нашли, несмотря на то, что оно давно уже является фактом действительности».

Казалось бы, в этом вопросе нет ничего общего между Гильфердингом, считающим золото абсолютно-устойчивым, неизменным в своей внутренней ценности, мерилом ценно­сти, и харталистами, считающими золото весьма далеким от идеала устойчивости и разоблачавшими, что под неизменной ценой золота понимают, в сущности, формальную номиналь­ную его цену.

На самом деле, и тут Гильфердинг довольно близко под­ходит к кругу идей хартализма. Указывая, что «неограничен­ный спрос на золото появляется лишь в определенную исто­рическую эпоху», Гильфердинг считает, что «государственное регулирование денежного обращения означает собой прин­ципиальное изменение во взаимоотношениях золота и то­варов. Благодаря финансовому вмешательству фиксируется меновое отношение между золотой монетой и товарной массой; но это меновое отношение фиксируется государством от-

нах конкретной дороговизны и послужил поводом для высказывания раз-'' личных теоретических точек зрения. Что же касается вопроса о конкрет­ных причинах дороговизны, то здесь никто из серьезных марксистов не думал ограничиться указанием на расширение добычи золота. — Харак­терна точка зрения Ту г а н-Б а р а н о в с к о г о, который считал, что «повышение цен с.-х. продуктов не находится ни в кавой связи с ростом добычи, золота, а вызывается быстрым ростом населения й вытекающей отсюда интенсификацией сельского хозяйства» (статья «Нар. хозяйство за .1912 г. » в ежегоднике «Речи» на 1913 г., стр. 344).

н юдь не произвольно; государство воспринимает лишь исторически естественно-с ложившееся ме­новое соотношение; до тех пор, пока не изменяется механизм, оно не может в нем ничего изменить. Изменения в издержках производства золота не оказывают влияния на меновое отношение золотой монеты к товарам. Они определяют лишь то, какие золотые россыпи могут раз­рабатываться в надежде получить прибыль» ¹).

Такая постановка вопросов о закреплении существующих меновых отношений государством на основе отношений, сло­жившихся ранее исторически, несомненно имеет больше общего с концепциями Эльстера—Кналпа, чем с Марксовой теорией денег.

Резюмируя все сказанное о Гильфердинге, мы можем за­явить, что он, несомненно, делает кое-какие уступки номина­лизму и спасается от его выводов лишь ценой непоследова­тельности. Успехи номинализма у Гильфердинга—-это обо­ротная сторона непонимания им хартальной теории и ее зна­чения. По его мнению, «Кнапп не дает экономического об’яенения явлений, а дает всего лишь искусственную систему классификации видов денег, не касаясь их возникновения и развития...; основная экономическая проблема, ценности денег и покупательной силы денег остается совершенно вне поля ис­следования». Теперь, после разбора Кнаппа, Бендиксена и Эльстера, неправильность подобной оценки хартализма нам совершенно ясна. Это заблуждение Гильфердинга в конечном счете жестоко отомстило в его собственных ошибках.

*) «Деньги и товар», в об. «Деньги и денежное обращение в осве­щении мшрксиэма», стр. 32.