1. ЛЕГАЛЬНОСТЬ И ЛЕГИТИМНОСТЬ

Как известно, понятие «легитимность» было введено в современные социальные ДИСЦИПЛИНЫ М. Вебером при обсуждении возможных источников политической власти и позднее стало активно использоваться при изучении множества иных, зачастую далеких друг от друга проблем [Вебер, 1990].

Воспользовавшись представлениями, выработанными в рамках новой институциональной экономической теории, можно было бы сказать, что легализация связана с формальными, тогда как легитимация — с неформаль-

Легитимность собственности в России начала XXI века. 23.04.2007. . Фонд либеральная миссия. Легитимность приватизации и доверие в обществе. 14.10.2003. ; Фонд либеральная миссия. Приватизация и общество. 28.11.2003. ; Фонд либеральная миссия. Права собственности, приватизация и национализация в России. 10.08.2006. .

ными механизмами признания чьих-либо прав на что-либо. Говоря проще, легитимация — это признание окружающими прав некоего X на некое Y, где неопределенное выражение «окружающие» используется намеренно, чтобы в зависимости от контекста вместо него можно было подставить то, что больше всего подходит в том или ином конкретном случае. Отказ в таком признании — это базовый, наиболее фундаментальный и наиболее доступный инструмент инфорсмента, поскольку пользование им чаще всего не требует больших издержек и обходится практически бесплатно. Это дисциплинирующее средство, которое почти всегда есть у слабых против сильных, и несмотря на его кажущуюся хрупкость и эфемерность, оно, как ни странно, иногда срабатывает и оказывается вполне эффективным.

Теоретически легальность и легитимность могут выступать в нескольких различных сочетаниях. В табл. ХШ.1 представлена простейшая типология альтернативных институциональных режимов, включающая четыре возможные комбинации формального и неформального признания прав собственности. Режим А соответствует «оптимальному» состоянию институциональной системы, когда требования легальности и легитимности совпадают; режим В — состоянию «внелегальности», когда формальная правовая система отказывается признавать существующие де-факто права собственности, которые, несмотря на это, повсеместно признаются неформально; режим С — состоянию «безлегитимности», когда формальное признание прав собственности не сопровождается их неформальным признанием; наконец, режим D — состоянию «чистой криминальности», когда права собственности лишены как формальной, так и неформальной общественной санкции и, следовательно, могут опираться либо на голую силу (когда они легко видимы) либо на полную информационную непрозрачность (когда их удается сделать невидимыми для посторонних)²²⁶.

Конечно, в реально функционирующих экономиках институциональные режимы всегда являются «смешанными», не совпадая полностью ни с одним из чистых типов, выделенных выше. Однако в зависимости от того, какого рода проблемы оказываются для той или иной группы стран наиболее критичными, их с известной долей условности все же можно попытаться распределить по ячейкам табл. XIII. 1.

Одно из главных условий, от которых зависит существование институционального равновесия, — это высокая степень согласованности между формальной и неформальной санкционированностью прав собственности, между легальностью и легитимностью. Несколько упрощая реальное положение дел, можно полагать, что такой баланс (приближающийся к режиму А) поддерживается в большинстве стран с устойчивой политической системой и «гладко» работающей экономикой (прежде всего — развитых). Однако с аналитической точки зрения больший интерес представляют случаи, когда легальность и легитимность явно и открыто расходятся.

Таблица XI11.1

Простейшая типология альтернативных институциональных режимов

Состояние «внелегальности» (режим В) можно считать типичным для большинства развивающихся стран; в последние десятилетия оно активно изучалось, его отличительные черты и связанные с ним проблемы многократно описывались и анализировались (в частности, в классических исследованиях Э. Де Сото [Де Сото, 1995]²²⁷). Выделение в качестве особого случая состояния «безлегитимности» (режим С) произошло позднее — фактически после того, как оно сформировалось и закрепилось в большинстве постсоциалистических стран²²⁸. Стоит отметить, что изучение именно этого институционального режима сталкивается с наиболее серьезными методологическими, инструментальными и информационными трудностями. Если наличие/отсутствие формального признания прав собственности поддается непосредственному наблюдению и устанавливается практически безошибочно, то наличие/отсутствие у них неформального признания удается определять лишь по косвенным признакам, далеко не всегда ясным и однозначным. Что же касается экстремального состояния «чистой криминальности» (вариант D), то оно обычно встраивается в виде отдельных вкраплений в поры других институциональных режимов и в этом смысле не может претендовать на самостоятельность.

Между ситуациями, когда права собственности являются легитимными, но нелегальными (режим В) и когда они являются легальными, но не легитимными (режим С), существуют понятные различия.

Как убедительно показывает новая институциональная экономическая теория, необходимым условием эффективного использования ресурсов является точная спецификация прав собственности. Внося искажения в систему стимулов, неполная специфицированность правомочий кардинально меняет поведение экономических агентов, оказывая резко отрицательное влияние на состояние и перспективы развития экономики. Однако спусковым механизмом для формирования такой причинно-следственной связи во многих случаях становится именно отсутствие легитимности: нелегитимность => неполнота и нестабильность прав собственности => неэффективное использование ресурсов. Вот почему режим «безлегитимности» может представлять собой серьезную угрозу как для эффективности, так и для устойчивости экономических систем.