Оптимальное регулирование государством собственности

Собственность является материальной основой благосостояния индивида и общества, фундаментом развития производительных сил, источником увеличения индивидуального и общественного богатства.

На протяжении всей истории собственность выступала и в настоящее время продолжает выступать средоточием власти в том смысле, что:

— большая часть действий по управлению государством так или иначе концентрируется на распределении и перераспределении собственности, ее регулировании и правовой защите, эффективном использовании в интересах всего общества или только одного класса;

— мощь и материальное обеспечение государственной власти базируются на собственности, находящейся как в собственности государства, так и частных и корпоративных структур (облагая ее налогами, государство получает соответствующие доходы).

Собственность имеет ряд аспектов:

а) производственно-технический;

б) экономический;

в) правовой (юридический);

г) социальный;

д) психологический;

е) культурно-традиционный;

ж) духовно-нравственный.

Никакая стратегия социального развития на любом из возможных уровней (от предприятия, корпорации и до государства и цивилизации в целом) не может носить системный, комплексный характер, а также быть в должной мере обеспечена материальными и финансовыми ресурсами, если она в качестве своего существенного элемента не будет содержать эффективных мер по развитию и регулированию отношений собственности, включая ее реструктуризацию и развитие механизмов и методов ее эффективного использования.

В современной России проблемы собственности сконцентрировались на ее приватизации.

Проблема приватизации чрезвычайно остра. Как же ее решать? Здесь необходим поиск конструктивных подходов, которые в принципе недоступны “черно-белому сознанию”. Одни его представители считают, что нужно все подряд национализировать. Другие пытаются сохранить итоги проведенной приватизации, пугая новым переделом собственности и даже гражданской войной.

Отвергая идею сплошной национализации приватизированного госимущества, в то же время необходимо провести существенную коррекцию уже проведенной приватизации.

Прежде чем говорить о такой коррекции, нужно уяснить главную цель приватизации с позиций интересов общества, а не интересов узкого социального слоя, стремящегося к обогащению любой ценой. Такой главной общественной целью приватизации является передача предприятия более эффективному частному (групповому или смешанному) собственнику, чем государство.

Уже проведенная приватизация десятков тысяч предприятий, среди которых есть и сверхкрупные, в частности Уралмаш и ЗИЛ, позволяет сделать вывод о том, что уровень управления предприятиями и всем народным хозяйством резко снизился. Это выражается прежде всего в беспрецедентном для мирного времени падении производства. Если сравнивать с 1990 г., то уже в 1995 г. уровень производства по важнейшим продуктам составил (в процентах): маслу растительному — 66,7; хлебу и хлебобулочным изделиям — 59,9; мясу — 35,1; колбасным изделиям — 55,5 цельномолочной продукции в пересчете на молоко — 26,1; сырам и брынзе — 55,5; маслу животному — 50,3; рыбе — 31,1; муке — 67,6; крупам — 48,2; тканям всех видов — 20,8; трикотажным изделиям — 13,6; обуви — 13,6; холодильникам и морозильникам — 46,2; машинам стиральным — 23,8; телевизорам — 20,8; электроэнергии — 79,7; нефти, включая газовый конденсат — 59,5; углю — 66,3; газу — 93,0; стали — 57,2; цементу — 43,8; кирпичу — 51,4; электромашинам — 21,5; металлорежущим станкам — 21.7; кузнечно-прессовым машинам — 7,6; станкам ЧПУ — 0; автоматическим линиям и полуавтоматам — 0; легковым автомобилям — 75,7; тракторам — 9,4. В дальнейшем, уже перейдя рубеж третьего тысячелетия, российская экономика продолжает вяло существовать на уровне этого беспрецедентного падения, в отдельные годы по отдельным отраслям демонстрируя небольшой подъем, а по другим — спад, причем все такие колебания лежат, как правило, на уровне статистической погрешности (например, при нулевом реальном росте — Госкомстат занизил на 5% уровень инфляции за счет ассортиментных сдвигов оцениваемой продукции и показал рост в 5%, тогда как на деле его не было).

Конечно, столь плачевные итоги нельзя объяснить только сменой собственника. Важное воздействие оказал кризис финансово-кредитной и денежной системы. Однако в основе этого кризиса лежит устремление коррумпированной номенклатуры и криминальных теневиков в течение нескольких лет приватизировать львиную долю госсобственности. Если бы цены на товары и услуги не оказались завышенными сверх всякой меры через обесценение рубля в тысячи раз, а цены на приватизированные предприятия тысячекратно заниженными, то форсированная приватизация большинства предприятий страны узким слоем частных лиц вообще оказалась бы невозможной. Чтобы приобрести приватизированные предприятия в частную собственность по реальным, а не символическим ценам, им пришлось бы копить достаточный денежный капитал в условиях нормальной экономики в течение долгих десятилетий. Именно для осуществления по историческим меркам мгновенной приватизации и был спровоцирован кризис финансово-кредитной и денежной системы страны. В результате кризиса были съедены денежные накопления населения в Сбербанке, предприятия лишились оборотных средств и амортизационных накоплений и тем самым оказались искусственно подведенными под банкротство. Одновременно были открыты ниши для ускоренного накопления частного денежного капитала через всевозможные спекулятивно-посреднические операции. В таких условиях скупать резко обесценившиеся предприятия смогли главным образом представители коррумпированной номенклатуры, спекулятивного бизнеса, иностранного капитала.

О последнем нужно сказать особо. Иностранцы скупают предприятия не только для того, чтобы наладить на них эффективное производство, но и для устранения конкурента. В частности, иностранные фирмы могут купить предприятие с одной целью — снести его и тем самым убрать с мирового рынка конкурента. Применительно к России несколько лет назад по радиостанции “Свобода” в ходе дискуссии прозвучало предложение одного из ее участников о том, что Уралмаш надо закрыть и сравнять с землей как неэффективное предприятие.

Например, в одном из центров авиастроения введена в строй огромная фабрика по производству шоколада. Расчет очевиден: переманить рабочую силу и тем вывести из строя этот исключительно важный для России центр. Но если это было допущено, то что делать дальше? Национализировать шоколадную фабрику и закрыть? Это явно неудачное решение. В подобных ситуациях могли бы помочь специальные налоги на использование местной рабочей силы, применяемые выборочно для подобных предприятий. При помощи такого налога (это элемент рыночного, а не административного регулирования) можно было бы добиться более низкого уровня зарплаты на шоколадной фабрике, чем на авиационном предприятии.

Приведем еще пример. Иностранные фирмы скупили по многократно заниженным ценам у трудовых коллективов, предварительно приватизировавших свои предприятия, целлюлозно-бумажные комбинаты. Этим фирмам одна тонна бумаги обходится в среднем по 150 долларов, и они ее экспортируют по цене в 600 долларов, кладя разницу в карман и регулярно задерживая выплату зарплаты рабочим. Для обнищавших же россиян полиграфическая продукция из-за высоких цен на бумагу становится все менее доступной. Когда газеты, журналы, учебники превращаются в роскошь, высокообразованная страна вступает на путь деградации и дебилизации подрастающих поколений. Между прочим приватизацию крупнейших полиграфических предприятий (вопреки настоянию бывшего председа- теля Роскомпечати Грызунова) предотвратило опасение ответственных лиц во властных структурах оставить в таком случае российских школьников без учебников. Тогда курс на тотальную рыночность экономики слишком ярко проявил бы свою абсурдность.

Несмотря на гримасы приватизации, те из приватизированных предприятий, которые способны эффективно функционировать, следовало бы оставить в частной собственности, но за рядом исключений, однако при условии постепенной выплаты государству разницы между реальной ценой предприятия (балансовая оценка за минусом износа с полной индексацией на инфляцию) и ценой его приватизации.

Предприятия ТЭК’а, транспорта и связи общефедерального значения, жизненно важных сырьевых отраслей, оборонного комплекса и некоторые другие, а также созданные ранее учреждения науки, образования, здравоохранения, культуры (к вновь созданным на частные средства это не относится) должны быть в государственной собственности. Следовательно, часть предприятий придется национализировать, но обязательно с выкупом исходя из суммы средств, вложенных в предприятие с полной индексацией на инфляцию. Сама по себе национализация предприятий является экономической акцией, и она не обязательно должна быть окрашена в “красный цвет”. Напомним, что национализация широко применялась в таких классических капиталистических странах, как Англия и Франция. И, несомненно, будет применяться в будущем.

Массовому среднему и мелкому предпринимателю в России не стоит бояться разумной и ограниченной национализации. Напротив, только она создает благоприятные условия для развития среднего класса. Действительно, что нужно для процветания швейных и обувных фабрик, предприятий службы быта и т. п.? С одной стороны, — низкая арендная плата за землю и недвижимость, низкие цены на электроэнергию, топливо, сырье и полуфабрикаты, транспортные перевозки по железной дороге и водным путем, услуги связи и т. п., с другой — достаточно высокий уровень доходов у основной массы населения, что делает ее способной оплачивать товары и услуги, поставляемые на рынок средними и мелкими предпринимателями. Эти два полюса, которые предполагают наличие мощного государственного сектора и государственного регулирования, ориентированных не на прибыль, а на общегосударственный интерес, создадут поток обогащения среднего класса, гальванизируемый данными полюсами.

Напротив, если все отрасли жизнеобеспечения экономики (ее производственная инфраструктура) окажутся приватизированными (на это по масштабам производственных объектов может быть способен только слой сверхбогатых людей, а их сверхбогатство всегда сопровождается обнищанием основной массы населения), то средние и мелкие предприниматели будут обречены. Они не могут выжить между высокими ценами на энергию, сырье, транспорт на одном полюсе и низкой покупательной способностью основной массы населения — на другом.

Нужно понять, что если гипертрофированное доминирование государства над всеми сферами общественной и экономической жизни удушает среднее и мелкое предпринимательство административным путем, то крупные монополии, неизбежно возникающие при отдаче экономики на произвол рыночной стихии, удушают это предпринимательство экономически. Неприемлемо не только тотальное огосударствление народного хозяйства, но и тотальное господство над ним рыночной стихии. Необходимо разумное сочетание рыночно ориентированной экономики с ее государственным регулированием и программированием, даже планированием. Между прочим именно на этом пути страны Запада добились экономических успехов, а вовсе не благодаря отдаче всей экономики на произвол рынка и полному отстранению от нее государства, как это пытаются навязать России радикальные реформаторы.

Образ тотального государства, служащего идеологическим утопиям и опирающегося прежде всего на насилие, вызывает вполне понятное отторжение у многих граждан. Но и образ государства, служащего исключительно узкому слою корыстных людей, не менее отвратителен. Однако, несмотря на отвратительность обоих этих образов, непростительной ошибкой является отвержение самой идеи государства, которое в идеале должно служить народу.

Такое государство должно обеспечивать предпринимателям защиту от преступности, в особенности от рэкета, в ответ облагая разумными налогами, обеспечивая достаточный уровень доходов бюджета не через сверхвысокий уровень налогообложения, а путем создания условий для обогащения всего народа, когда 30% налога от прибыли в абсолютном наполнении по сумме многократно превосходят то, что взимается на уровне 70— 90% доходов нищающего и уклоняющегося от налогов производителя.

Тотальное государство, тотальный рынок — все это полюса черно-белого сознания. России уже пора вырваться из его плена.

2.3.