Отношение к цели

Прикладная экономика как область знания, увязывающая теорию и практику, включает в себя два типа исследований и разработок, которые - в развитие «военной» метафоры А. Мар­шалла - можно назвать «оперативными» и «стратегическими».

Оперативные прикладные исследования - это исследования, обеспечивающие реализацию четко поставленной цели. В этом случае специфика прикладного знания выступает наиболее явно.

Чтобы выявить характер отношения между собственно научными и практи­ческими целями познания, обратимся к стандартному представлению о пред­метной человеческой деятельности, построенному по схеме «целъ-средст- во-резулътат». Цель как предвосхище­ние результата представляет в этой схеме субъективное начало; средства - объективные предпосылки; резуль­тат - их воплощенное или, напротив, несостоявшееся единство, их взаимное соответствие или несоответствие. Деятельность, цель которой не обеспечена средствами, не может считаться целесообразной. Средства же - это в конечном счете не что иное, как множество независимых от субъекта деятельности объективных условий и законов, причинно-следственных связей, на которые можно опе­реться (которые можно «задействовать») на пути к цели.

Конечно, опереться можно только на уже познанные законы, поэтому с прогрессом науки, познающей все новые объективные связи и закономерности, арсенал средств расширяется. Это зна­чит, что рамки, в которых субъект деятельности свободен в вы­боре и самих целей, и средств их достижения, постепенно раздви­гаются. При этом выбор цели предполагает фиксацию опреде­ленного набора причинно-следственных цепочек, необходимых и достаточных для ее достижения, а выбор средств - определение одной их таких цепочек в качестве конкретной траектории дви­жения к цели (рис.

Проиллюстрируем эту ситуацию условным примером. Пусть нашим видом деятельности будет передвижение между населенными пунктами А, Б, В, Г и Д, целью - попадание из пунк­та А в пункт Г кратчайшим путем, а средством - наличная сеть' дорог (на рис. 1.4 - сплошные линии). В этом случае выбор средств достижения цели сведется к отбору одного из двух возможных маршрутов: А-Б-В-Г и А-Д-Г, из которых предпо- чительнее последний.

Аналогом научной деятельности в нашем примере будет служить прокладка новых дорог, например, соединяющих пунк­ты А-В и А-Г (на рис. 1.4 - пунктирные линии). Появление этих дорог расширит арсенал средств, т.е. возможности для передвижения между населенными пунктами. Однако в свете нашей конкретной цели значимость этих дорог будет весьма 2. Экономика как искусство 33

различной: дорога A-В расширяет число возможных маршру­тов, соединяющих пункты А и Г (за счет маршрута А-В-Г), но не изменит практическую предпочтительность маршрута А-Д-Г, тогда как появление прямой дороги А-Г изменит не только поле вариантов, но и сами действия (в данном случае - маршрут фактического движения). Только в этом последнем случае разработка нового средства непосредственно послужит практике. Правда, если изменить цель, то арсенал средств придется переоценивать: например, при перемещении целевого пункта из Г в пункт В наиболее практичной станет новая дорога А-В.

Итак, задача оперативного прикладного исследователя - найти наилучший маршрут к заранее заданной цели. Если при этом цель формулируется в узкоэкономических терминах или задается сугубо экономический критерий отбора средств (макси­мизация дохода), то экономист, решающий такую задачу, оста­ется в пределах своей профессиональной компетенции и высту­пает как эксперт-аналитик. Если же цель имеет более общий характер и/или допускаются разные критерии отбора средств (максимизация дохода, справедливость в распределении, рост благосостояния и т.д.), то прикладное исследование неизбежно приобретает комплексный междисциплинарный характер.

В советской политэкономии, по крайней мере после дискус­сии 1951 г., вопрос о направленности экономического развития общества было принято обсуждать в традициях классической науки. Предполагалось, что развитие общества следует объек­тивным экономическим законам, которые познаются методами науки и используются в качестве основы практической (полити­ческой) деятельности. Кульминацией этого сциентистского подхода была постановка вопроса о наличии объективной цели экономического развития.

В основе этих построений лежала идеологическая установка на линейный характер общественного прогресса и наличие неко­торой объективно обусловленной его траектории. В рамках та­кой схемы субъективный фактор (политика) мог лишь откло­нять фактическую траекторию от объективно обусловленной, сдерживая или ускоряя движение. Именно поэтому познание объективных законов развития.считалось важнейшей теорети­ческой задачей политической экономии.

Однако фактически речь шла об экономико-политических установках, которым лишь придавался идеологически значимый статус «объективных экономических законов». Соответственно формулировка и обоснование таких «законов», равно как и поле­мика вокруг них, были де-факто обсуждением принципиальных вопросов экономической политики, т.е. вопреки декларациям от­носились скорее к сфере прикладной, нежели к области теорети­ческой экономики. Подобная неявная форма обсуждения эконо­мико-политических проблем пришла на смену открытым дискус­сиям 20-х годов, в ходе которых был поставлен фундаменталь­ный для этой области исследований вопрос о соотношении гене­тического и телеологического подходов, т.е.

Известно, что в 20-е годы среди советских экономистов ши­рокое распространение имела точка зрения, согласно которой объективный характер экономических законов капитализма обу­словлен стихийностью рыночного хозяйства, поэтому плановая экономика лишит политэкономию ее предмета. Восстановление экономической науки в ее правах было связано с отказом от ото­ждествления объективного со стихийным. Но тем самым фокус внимания смещался к изучению структурных характеристик вос­производственного процесса, т.е. фактически на изучение при­чинно-следственных цепочек, которые сами по себе не предопре­деляют направленность развития, но лишь объективно ограничи­вают свободу маневра в экономической политике. Вопрос же о принципах, которые должны направлять плановые решения в пределах такого маневра, остался закамуфлированным ритори­кой про объективные цели и законы.

На Западе в тот же период получила развитие отмеченная выше тенденция к «онаучиванию» экономической политики на основе концепции Парето-улучшений, что также маскировало качественные различия между теоретическими и прикладными экономико-политическим исследованиями.

1.3.2.