§ 2. Развитие количественной теории или зарождение монетаризма

Автор одной из работ — Дж.

В отличие от ныне преобладающей доктрины, взгляды Дж. Энджелла можно с полным основанием назвать «взвешенным монетаризмом». При всем своем внимании к проблемам денежной политики он был далек от провозглашения примата сферы обращения над сферой производства и, напротив, уделял особое внимание воздействию производственного процесса на денежное обращение.

По убеждению Дж. Энджелла основные выводы денежной теории должны строиться на анализе статистических закономерностей. Поэтому свою работу «Поведение денег» он начал с изучения данных, которые сейчас кажутся самоочевидными: депозиты растут быстрее наличной денежной массы, а срочные депозиты по темпам роста обгоняют депозиты до востребования. Вторым этапом его работы было определение денежных агрегатов и анализ закономерностей их динамики.

Но главные выводы Дж. Энджелла состояли в следующем [69, 156-166].

Во-первых, скорость обращения денег (СОД), исчисленная на основе денежного агрегата «наличность плюс депозиты до востребования», является в среднесрочном плане стабильной величиной, а в долгосрочном плане определяется специализацией производства, т.е. зависит от появления новых «производственных звеньев».

Во-вторых, колебания национального дохода совпадают с колебаниями денежной массы. Поэтому стабилизация национального дохода и личных доходов должна обеспечиваться стабилизацией денежного предложения.

В-третьих, при всей значимости процентной ставки этот феномен не играет в экономике самодовлеющей роли и не может сравниваться по значению с такими показателями, как национальный доход, уровень сбережений и инвестиций, денежное предложение, скорость обращения денег.

В-четвертых, манипуляции объемом денежного предложения не способны повлиять на показатели экономической активности.

Подобный набор идей, излагаемых в той или иной интерпретации, типичен для монетаризма, и мы не раз убедимся в этом, анализируя работы денежных теоретиков. Но взвешенность подхода Дж. Энджелла состояла в отказе от абсолютизации этих положений. В частности, констатируя, что изменения денежной массы не вызывают адекватных положительных изменений в показателях деловой активности, исследователь, тем не менее, оговорился, что из проанализированных им данных не следует и противоположный вывод, — что поддержание стабильной денежной массы непременно позитивно отразится на общеэкономических показателях [69, 162]. В этом Дж. Энджелл расходится с монетаристами последнего поколения.

По мнению Дж. Энджелла, показатели денежного обращения из-меняются «вместе или после», но никогда не «до» изменений обще- экономических показателей деловой активности. Однако, как отмечал исследователь: «Из этого, тем не менее, не следует вывод, что количество денег является всецело пассивным фактором деловой активности» [69,60).

Любопытно, что отрицая активную роЛЬ денег, Дж. Энджелл признавал невозможность объяснить в рамках такой концепции природу первичных стимулов, обеспечивающих рост национального ШОХОР* в самом начале фазы подъема [69,147].

Дж. Энджелл не обнаружил циклических колебаний в динамике денежных агрегатов, однако, отметил, что это, возможно, объясняется недостатком фактических данных [69,158-159]. Кроме того, он не увидел прямых связей между денежной массой и ценами [69, 159]. Изменение денежной массы, по его мнению, следует за изменениями цен. На этом основании Дж. Энджелл скептически относился к идее предотвращения падения цен путем увеличения денежного предложения [69,161].

В своей следующей работе «Инвестиции и деловые циклы» (1941 г.) Дж. Энджелл не только полемизировал с Дж. Кейнсом, опровергая или уточняя его основные доводы, но выдвинул свою собственную теоретическую концепцию.

«Мы живем в денежном мире», — провозгласил Дж.

Характерно и следующее суждение Дж. Энджелла; «Деньги — не просто посредник. Использование денег в современной экономим приводит в действие силы, вызывающие резкое расширение спекулятивной активности и последующие коллапсы, которые, вероятно, невозможны в неденежной экономике» (70, х].

Основные звенья концепции Дж. Эдджелла — роль рациональных ожиданий в экономике, их влияние на тезаврирование денег, отрицание роли мультипликатора инвестиций. По его мнению, решающим для обеспечения притока капиталовложений является рост позитивных ожиданий инвесторов.

По Дж. Эцджеллу, ожидания подразделяются на «экзогенные» (политические события, щоЦнЫ; мировые кризисы) и «эндогенные». Последние, по сути дела, — экстраполяция ??бьгтий прошедших 3-6 месяцев на будущий период. Именно «эндогенные» ожид?чия игРают определяющую роль в развитии делового цикла. Однако Дж Энджелл Jr*C4ajI»410 существуют Факторы, способные переломить сложившиеся ожиданий. * 4201405™.

необходимость в ремонте и модернизации определенных производств, в пополнении запасов потребительских товаров предопределяют новые инвестиции.

По мнению Дж. Энджелла, изменения процентных ставок сами по себе не влияют на уровень частных инвестиций [70, 65]. И процентные ставки, и инвестиции находятся под воздействием ожиданий.

Объем новых инвестиций определяется, по Дж. Энджеллу, не только объемом сбережений, но и величиной детезаврации, т. е. направлением на капиталовложения денежных средств, ранее накапливаемых в качестве тезаврированных остатков. Поэтому объем инвестиций не равен объему сбережений. В этом одно из кардинальных различий концепции Дж. Энджелла от доктрины Дж. Кейнса.

Анализируя деловой цикл, Дж. Энджелл отмечал, что если доходы растут, текущие затраты на потребление обычно возрастают, но на относительно меньшую величину. Если доходы, наоборот, падают, затраты на потребление снижаются, но также на меньшую величину. Этот феномен, по мнению Дж. Энджелла, свидетельствует о том, что население де- тезаврирует деньги для поддержания сложившегося уровня потребления.

В работах Дж. Энджелла впервые встречается описание феномена, известного в современной литературе как «эффект вытеснения» — увеличение инвестиций за счет правительственного дефицитного финансирования приводит к пропорциональному сокращению расходов корпораций и населения [70, 243]. Тем не менее Дж. Энджелл допускал позитивное влияние государственных расходов на экономическую систему. По его мнению, такое влияние может быть достигнуто в случае, если правительственные расходы вызовут рост позитивных ожиданий [70, 214]. Это можно обеспечить за счет капиталовложений в инфраструктуру, медицину, образование.

Дж. Энджелл дал очень высокую оценку концепции Дж. Кейнса. Тем не менее, по его мнению, эта концепция справедлива лишь в одном случае — если рациональные ожидания постоянны.

Монетаристская критика кейнсианства получила дальнейшее развитие в статье К. Варбюртона «Денежная теория дефицитного финансирования» (1945 г.) [68, 234]. Ее основная тема — соотношение между бюджетной и денежной политикой. Главный вывод автора статьи — денежная политика более эффективна, поскольку рост количества денег непосредственно влияет на объем ВВП.

К. Варбюртон» выделил два аспекта бюджетной политики: 1) чисто денежный, «поскольку всякое действие, увеличивающее объем денег или изменяющее скорость их обращения, является разновидностью денежной политики» [68, 236]; 2) промышленный, отражающий влияние на производство.

«Из этих двух аспектов бюджетной политики, — отмечает К. Варбюртон, — денежный аспект более важен для общего объема производства или уровня деловой активности. Действительно, если бюджетная политика не воздействует на объем денежной массы или их скорость обращения, складывающуюся при покупке производимых продуктов, то промышленная политика, определяемая направлением государственных расходов, представляет собой замену товарами и услугами, которые заказываются правительством, товаров и услуг, которые были бы заказаны частным бизнесом» [68, 236]. Поэтому эффективность бюджетной политики полностью определяется ее последствиями для денежной сферы, а именно: воздействием на объем денежной массы и скорость ее обращения.

Неточность такого подхода очевидна. Он предполагает, что за счет бюджетного дефицита правительство приобретает товары и услуги, традиционно производимые в экономике, и не вкладывает средства в развитие передовых производств. Но правительство может обеспечивать финансирование таких направлений НТП, которые слишком рискованны для частного бизнеса. В этом случае эффекта вытеснения частных инве-стиций, на который указывает К. Варбюртон, наблюдаться не будет. Промышленная политика приобретает «собственную эффективность».

Тезис об особой роли денежной политики К. Варбюртон подкрепляет анализом источников средств, привлекаемых для финансирования бюджетного дефицита. По его мнению, на увеличение уровня производства и занятости определяющее влияние оказывают не средства, привлекаемые за счет налогов и правительственных заимствований у небанковского сектора, а деньги, вновь создаваемые банковской системой. Нехватка денежной массы вследствие недостаточности банковских резервов способна вызвать кризисные явления.

Основные выводы К. Варбюртона сводятся к следующему. 1)

Рост популярности теории дефицитного финансирования в середине 20-х годов связан с проведением неадекватной денежной политики и нарушениями в обеспечении нормального денежного предложения. 2)

Рост национального дохода не достигается увеличением государ-ственных расходов. 3)

Политика, обеспечивающая рост денежной массы в соответствии с возрастающими потребностями в деньгах, является главным усло-вием достижения высокого уровня национального дохода и занятости [68, 253].

Денежная теория К. Варбюртона, как и доктрина Дж. Энджелла, возникла в качестве противоположности концепции Дж. Кейнса. Основной недостаток кейнсианской доктрины К. Варбюртон видел в отсутствии анализа тех причин, которые определяют изменения денежной массы [68, 256]. По его мнению «Общая теория...» увела общественную Дискуссию в сторону от анализа ситуации, породившей Великую депрессию 30-х годов. [68, 257].

К. Варбюртон был склонен объяснять Великую депрессию 30-х годов ошибками ФРС, а именно: нехваткой денег в обращении. Устойчивый рост денежны! массы, по его мнению, обеспечивает стабильное экономическое развитие. По К. Варбюртону: «...процветание без инфляции требует такую денежную политику, которая не влияет на приемлемый объем инвестиций методом отрыва процентных ставок от их уровня, соответствующего базовым экономическим условиям» [72, 329].

Как последовательный сторонник количественной теории денег К. Варбюртон доказывал в своих работах связь объема денежной массы с уровнем цен. Однако выдвигаемая исследователем система аргументов всегда была далека от простой апологетики отстаиваемой им доктрины. В частности, К. Варбюртон отмечал, что уровень цен складывается под воздействием количества денег, скорости их обращения, объема производства и торговли [68, 152]. Изменение уровня цен на конечные продукты является не просто функцией прироста денежной массы, а функцией отношения фактического количества денег к необходимому [68, 135]. Основная причина циклических колебаний, по К. Варбюртону, состоит в отклонении от устойчивого темпа роста денежного запаса [68, 1]. Денежный фактор играет активную роль в углублении экономических кризисов. Однако кризисы порождаются немонетарными факторами [68, 6]. Нехватка денег вследствие сжатия денежной массы или из-за недостаточных темпов ее роста неизбежно приводит экономику к депрессии [68, 153].

К. Варбюртон первым определил основное направление критики сторонниками количественной теории кейнсианской доктрины: количество денег оказывает первичное и непосредственное влияние на цены, а не на ставку процента (как у Дж. Кейнса) [68, 5]. Это положение стало основополагающим в монетаризме.

К. Варбюртон выделял две основных концепции денежного контроля—в более широком толковании — организации денежного предложения: 1) доктрину обратимости и 2) доктрину ответственности [68, 291].

Первая исходила из того, что количество денег в обращении определяется решениями хозяйствующих субъектов, поскольку именно они непосредственно воздействуют на величину кассовых остатков. Но для беспрепятственного функционирования такого механизма необходимо поддерживать свободную конвертабельность одного вида денег в другой (депозитов в банкноты и обратно), а также конвертабельность всех видов бумажных денег в золото. Роль государства должна сводиться к обеспечению такой конвертабельности. Соответственно, органам управления не следует пытаться определить количество денег в обращении.

Доктрина ответственности основывается на том, что количество денег в обращении должно определяться эмиссионным центром. Его политика призвана обеспечивать как антиинфляционные, так и антиде-фляционные меры.

По мнению К. Варбюртона, в ходе подготовки к созданию Федеральной резервной системы США доктрина обратимости получила одобрение,; как представителей количественной денежной теории, так и их оппонентов. Доктрина ответственности была поддержана в основном сторонни-. ками количественной теории [68,292 /сноска/]. Принятый в 1917 г. закон о Федеральной резервной системе (ФРС) США был выдержан в терминах доктрины обратимости [68, 293].

По мнению К. Варбюртона, необходимо различать денежный контроль и контроль за заимствованиями [68, 298]. Первый представляет собой набор мер по регулированию процесса создания денег; второй — набор мер по регулированию уровня задолженности в экономике.

Контроль за заимствованиями — это воздействие на условия, объемы и цели заимствований [71,299]. Денежный контроль связан с использованием долговых обязательств в качестве активов, на которых основывается денежное предложение [68, 299].

В работе 1946 г. К. Варбюртон [68, 291] подверг критике не только действия руководства ФРС в период Великой депрессии 30-х годов, но и основные принципы, положенные в основу функционирования этой системы. По его мнению, с момента создания ФРС имели место сильнейшие колебания количества денег в обращении и цен. Они связаны со следующими обстоятельствами: 1.

ФРС допускала слишком тесную связь между расширением и сжатием денежной массы и расширением и сжатием объемов задолженности.

Потребность в платежных средствах не связана напрямую с потребностью в займах, а решения о заимствованиях не определяются решениями увеличить или уменьшить кассовые остатки. Политика, направленная на снижение или уменьшение задолженности в экономике, разительно отличается от политики сжатия или расширения денежного запаса. Снижение задолженности в экономике имеет целью ограничить давление на доходы хозяйствующих субъектов [68, 302]. В законодательстве о ФРС не содержалось разграничения между денежным контролем и контролем за заимствованиями [68, 302]. Зато в закон о ФРС были включены положения об обеспечении хозяйствующих субъектов кредитными ресурсами [68, 299]. 2.

ФРС оказалась неспособной обеспечивать коммерческие банки необходимой ликвидностью в условиях роста спроса на деньги. Активы коммерческих банков состояли преимущественно из обязательств предприятий. Но в условиях экономического кризиса ФРС отказалась обменять эти активы коммерческих банков на ликвидные ресурсы, поскольку в этом случае она взяла бы на себя ответственность за кредиты, выданные коммерческими банками [68, 303]. 3.

В начале 20-х годов ФРС заявляла о том, что кредитная поли-тика включает в себя не только предоставление достаточных объемов заемных средств, но и определение основных направлений их использо-вания [68, 307]. Однако, по мнению К. Варбюртона, детализация исполь-зования кредитов на самом деле означает отказ от решения проблемы регулирования денежного предложения. Последнее представляет собой самостоятельную задачу, не связанную непосредственно с кредитованием.

В 1929 г. ФРС заявила о резком снижении объемов кредитования в целях противодействия спекулятивным операциям на фондовом рынке. Тем самым она отказалась от количественных критериев и сосредоточи-лась на обеспечении качественных показателей.

При проведении такой политики не были правильно оценены воз-, можные последствия сокращения денежного запаса. Но именно это сокращение обусловило глубокую депрессию и банковский кризис 1933 г.; [68, 308]. На этой основе К. Варбюртоном сделан вывод о том, что количественный и качественный подходы в деятельности ФРС должны быть не взаимоисключающими, а взаимодополняющими.

Хотя критику К. Варбюртоном Федеральной резервной системы нельзя признать в целом последовательной, в ней легко заметить основные направления монетарного подхода. Этот подход наложил впоследствии отпечаток на практическую деятельность ФРС. Но в отличие от моне-; таристов последующих поколений К. Варбюртон уделял много внимания1 специфическим целям кредитной политики и ее взаимосвязям с денежной! политикой.

Работы К. Варбюртона не получили широкую известность в момент их опубликования. Все его выводы были сделаны в период, когда мир еще не захватила волна инфляции. Интерес к поднятым им проблемам возник значительно позже. Сформулированные К. Варбюртоном положен ния обсуждаются в экономической науке до сих пор. Правда, сам автор упоминается ныне лишь на страницах статей по экономической истории..

В начале 50-х годов XX в. началось активное возрождение ко-личественной теории денег. Этот процесс был инициирован статьей Д. Патинкина «Кейнсианская экономика и количественная теория» [65], опубликованной в 1954 г.

Именно работа Д. Патинкина содержала положения и аргументы, которые были взяты на вооружение монетаризмом — современной разновидностью количественной теории. Высказанные в ней идеи стали общепринятыми среди сторонников этого направления.

Д. Патинкин поставил перед собой задачу показать, что основные положения количественной теории остаются справедливыми, а критика этой теории со стороны Дж. Кейнса была необоснованной. Напомним, что Дж. Кейнс отрицал традиционную количественную теорию по следующим основаниям. Во-первых, он не считал скорость денежного обращения постоянной величиной. Во-вторых, по его мнению, описываемые этой теорией закономерности моїут иметь место лишь при отсутствии спекулятивного спроса на деньги. Это предполагает, что склонность хозяйствующих субъектов к тезаврации равна нулю. В-третьих, закономерности, описываемые количественной теорией, моїут иметь место лишь для условий полной занятости [22, 278].

Д. Патинкин оставил вне рамок своей работы вопрос о стабиль-ности скорости денежного обращения, но попытался доказать, что за-кономерности количественной теории проявляются в условиях полной занятости. Впрочем, это не противоречило взглядам Дж. Кейнса. Для условий неполной занятости Д. Патинкин фактически допускал влияние роста денег на реальный уровень производства, поскольку отмечал, что в этом случае цены возрастут непропорционально увеличению денежной массы [65, 123].

Выводы Д. Патинкина сводились к тому, что в условиях полной занятости рост денег в обращении приведет к пропорциональному росту цен и, в конечном счете, не вызовет изменений в ставке процента.

Самое важное и интересное в работе Д. Патинкина — это анализ тех условий, для которых правильны сделанные им выводы. Помимо полной занятости, этими условиями являются: —

стабильность функции совокупных расходов; —

отсутствие «денежной иллюзии»; —

отсутствие перераспределительных процессов при эмиссии, т. е. независимость совокупных расходов от распределения вновь эмитируемых денег среди хозяйствующих субъектов.

Стабильность функции совокупных расходов, по Д. Патинкину, означает неизменность ее вида, т. е. включение в нее только таких показателей, как реальный доход, ставка процента и реальные кассовые остатки. В трактовке количественной теории это означает, что денежная масса данного объема обеспечивает данный поток расходов за товары и услуги. Если функция совокупных расходов стабильна, то постоянно отношение потока расходов к денежной массе, т. е. не что иное, как скорость денежного обращения.

Допущение относительно стабильности функции совокупных расходов имеет решающее значение не только для выводов Д. Патинкина, но и для количественной теории денег в целом. Оно дает возможность утверждать, что и совокупный платежеспособный спрос будет изменяться пропорционально росту денежной массы. Понятно, что в этом случае цены будут расти пропорционально спросу и, соответственно, массе денег в обращении. Иными словами, основной постулат количественной теории будет доказан.

Этот подход Д. Патинкина был взят на вооружение М. Фридменом. Но в его трактовке стабильным считается спрос на деньги.

Второе допущение — относительно отсутствия «денежной иллюзии» — также имеет для количественной теории ключевое значение. «Считается, что „денежная иллюзия" существует, — писал Д. Патин- кин, — если изменение, которое не затрагивает ни относительные цены, ни процентную ставку, ни реальный доход, ни реальную стоимость активов, тем не менее, вызывает изменение в каком-либо реальном (в отличие от денежного) аспекте экономического поведения индивида» [65, 142].

Д. Патинкин констатирует, что его вывод относительно пропорционального увеличения цен при росте денежной массы сделан для условий отсутствия «денежной иллюзии». Напротив, ее наличие обусловило бы вывод об одновременном воздействии увеличения денежной массы как на цены, так и на процентную ставку. Наличие «денежной иллюзии» означало бы, что на совокупный спрос воздействуют объемы номинальных, а не реальных кассовых остатков хозяйствующих субъектов. Соответственно, в случае роста денежной массы и цен хозяйствующие субъекты скорректируют свои кассовые остатки не до их реального значения (М/Р, т. е. денежная масса, деленная на уровень цен), а в большей степени. При этом уже не придется говорить о стабильности функции совокупных расходов. Кроме того, станет очевидным, что после увеличения денежной массы для нового состояния равновесия экономической системы потребуется не талька повышение уровня цен, но и рост процентной ставки. Дело В ТОМ, ЧТО! непропорциональное по отношению к росту денежной массы повышение цен приведет к увеличению спроса на деньги. Такое увеличение вызовет рост нормы процента.

Важно отметить, что кейнсианский спекулятивный спрос на деньг» обязательно предполагает «денежную иллюзию», поскольку его измене-» ния зависят от ставки процента, а не от цен. Вот почему сторонники количественной теории стараются не выделять спекулятивный СПрОСІ на деньги, как, например, М. Фридмен в статье 1956 г. «Количественная теория денег: новая формулировка» [66, 31]. По этой же причину монетаристы традиционно высказывают мнение о независимости спроса! на деньги от динамики процентных ставок [66, 92].

Таким образом, допущение или недопущение «денежной иллюзии»1 определяет отрицание или принятие количественной теории денег. Стре^ мясь обойти этот непростой выбор, количественники используют в своих теоретических построениях реальные показатели, в том числе реальные! кассовые остатки.

«Real balances matter» («Реальные кассовые остатки имеют значе* ние»), — заметил Д.Патинкин [65, 126]. Для количественной теории это заключение гораздо важнее, чем фридменовское «Money does matter» («Деньги имеют значение»).

Понятие «реальные кассовые остатки» играет еще одну важную роль в экономической теории. Эффект реальных кассовых остатков — один из случаев эффекта богатства (или эффекта Пигу). Считается, что снижение инвестиционной активности хозяйствующих субъектов приводит к снижению цен. Соответственно, увеличивается ценность денег (реальных кассовых остатков). Это вызывает рост расходов и стимулирует экономическую активность. Мы еще вернемся к этой проблеме в настоящей главе в связи с анализом теории М. Фрцдмена.

Третье допущение, о котором говорил Д. Патинкин, — отсутствие распределительных эффектов — до сих пор остается главной проблемой количественной теории, неизменно замалчиваемой ее сторонниками. Предположение о существовании таких эффектов означает, что в определенных отраслях могут концентрироваться дополнительные денежные ресурсы. Понятно, что в таком случае развитие отраслей ускорится. Возрастет выпуск их продукции. Рост денежного предложения выразится не только в повышении цен, но и в увеличении реального производства.