Глава 3. Заблуждения идеологии свободного рынка

В 80-х годах XX века, после десятилетий лидерства в мировом хозяйстве, Америка начала забывать ос­новные принципы экономики, бессмысленно повто­ряя лозунги (обычно о чудесах свободного рынка) и при этом пренебрегая искусством экономической полити­ки.

В этой главе я рассматриваю три основные задачи эко­номики—эффективность, справедливость и устойчивые темпы долгосрочного роста. Кроме того, я показываю, что правительство должно выполнять активную и сози­дательную роль, действуя параллельно с частной рыноч­ной экономикой.

ВЕК ПОЛА САМУЭЛЬСОНА

По счастью, я получил хорошее образование и еще в сту­денческие годы, 1972-1980-й, понимал достоинства сме­шанной экономики, поскольку усвоил уроки, которые преподали интеллектуальные гиганты, много сделав­шие для управления американской экономикой после Второй мировой войны. Эпоху развития экономической мысли, продлившуюся с 40-х по 70-е годы XX века, можно

42

ГЛАВА 3. ЗАБЛУЖДЕНИЯ ИДЕОЛОГИИ СВОБОДНОГО РЫНКА

назвать «веком Пола Самуэльсона», экономического ге­ния из Массачусетского технологического института, ко­торый олицетворял экономику как науку во времена рас­цвета глобального лидерства Америки. Самуэльсон внес наибольший вклад в разработку интеллектуальных основ современной смешанной экономики, созданной в США и Европе после Второй мировой войны.

На первом курсе колледжа в Гарварде я учился по зна­менитому вводному курсу в экономическую науку, напи­санному Самуэльсоном, и по его колонкам в журнале Newsweek. И позже я постоянно изучал новаторские ста­тьи Самуэльсона, слышал чудесные истории о его бли­стательном уме, мог посещать его лекции и видеть его выступления на экономических конференциях.

Самуэльсон оставил впечатляющее научное наследие, кратко сформулировав и доказав истинность пяти клю­чевых идей современного смешанного капитализма, ко­торые впитали вступающие в экономику мои однокурс­ники и я. Перечислю эти идеи.

• Рынки —институты, эффективно распределяющие ограниченные экономические ресурсы общества и способствующие высокой производительности и повышению среднего уровня жизни.

• Эффективность рынков не гарантирует справедли­вости распределения доходов.

• Справедливость требует, чтобы государство пере­распределяло доходы между гражданами, особенно перераспределяя доходы самых богатых членов об­щества в пользу самых бедных и наиболее уязвимых членов общества.

• Рынки систематически создают дефицит определен­ных «общественных благ» (основные примеры — инфраструктура, природоохранное регулирование,

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

образование и научные исследования). Адекватная поддержка этих общественных благ ложится на го­сударство.

• Рыночная экономика нередко ведет к финансовой нестабильности, смягчить которую можно с помо­щью энергичной государственной политики, вклю­чающей финансовое регулирование, и целенаправ­ленной монетарной и налоговой политики.

Великий вывод Самуэльсона—требование, чтобы рыноч­ные силы распределяли большую часть материальных благ в экономике, а государства выполняли три основ­ные задачи: перераспределяли доходы в интересах защи­ты бедных и тех, кому не повезло, обеспечивали такие общественные блага, как инфраструктура и научные ис­следования, и поддерживали макроэкономическую ста­бильность. Мне как человеку, начинавшему изучать эко­номику, такой подход очень нравился, поскольку помог понять взаимодополняющие обязанности рынка и госу­дарства.

Идеи Самуэльсона и его современников, в том числе нобелевских лауреатов Джеймса Тобина, Роберта Солоу и Кеннета Эрроу, не были результатом чистого теоретизи­рования. Многие аспекты смешанной экономики возник­ли при «Новом курсе», во время Второй мировой войны и в первые послевоенные годы. Чистая теория помогла этим великим экономистам объяснить реальную экономи­ческую ситуацию, а выдвинутые ими идеи в свою очередь способствовали формированию дальнейшей экономиче­ской политики. Таким образом, идеи и история диалек­тически взаимодействовали в историческом процессе. Переломные исторические события вроде Великой де­прессии и Второй мировой войны направляли развитие экономической теории, которая помогала в разработке мер на следующем историческом этапе. В этом и состоят великая драма и привлекательность экономики: более глу­бокое понимание событий позволяет помочь миру при­близиться по дуге истории к большему благоденствию.

ГЛАВА 3. ЗАБЛУЖДЕНИЯ ИДЕОЛОГИИ СВОБОДНОГО РЫНКА ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ ПЕРЕВОРОТ 1970-Х ГОДОВ

В студенческие годы я плохо понимал, что приближа­ется гигантский интеллектуальный шторм в экономи­ке: консенсус в отношении смешанной экономики вот-вот должен был испытать потрясения. В 1971 году, за год до моего поступления в колледж, рухнула Бреттонвудская валютная система. Произошло это, в сущности, потому, что инфляционная монетарная и бюджетная политика, которую США проводили в годы войны во Вьетнаме, де­стабилизировала мировую экономику. 15 августа 1971 года США отказались от обеспечения доллара золотом. Пока мировая экономика искала новый подход к построению глобальной монетарной системы, во всем мире резко усилилась инфляция. Когда страны—экспортеры нефти на пике глобальной инфляции повысили цены на нефть, ситуация еще более усложнилась. Резкое повышение цен на нефть в 1973-1974 годах привело к такому сочетанию экономической стагнации и инфляции, которое окре­стили «Великой стагфляцией».

Кризис, в 1970-х годах поразивший мировую эконо­мику, стал решающей трещиной в американском управ­лении экономикой и политикой. Оптимизм в отноше­нии смешанной экономики сменился нападками на нее. Созданный Самуэльсоном синтез рынка и государства подвергся ожесточенной критике в академическом со­обществе. Возвышение новой школы, возглавляемой Милтоном Фридманом и Хайеком, которая преуменьша­ла достоинства смешанной экономики и преувеличивала достоинства рыночной системы, поставило экономику как научную дисциплины с ног на голову. Хотя Фридман и Хайек не были фанатиками свободного рынка (они поддерживали четко определенную, но ограниченную роль государства), они выражали более скептическое отношение к роли государства в экономике.

* Jeffrey Sachs and Michael Bruno. Economics of Worldwide Stagflation. Cam­bridge: Harvard University Press, 1985.

44

45

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

Мое обучение экономике завершилось защитой док­торской диссертации в 1980 году. В Гарвард я поступил в 1972 году, в эпоху Пола Самуэльсона, а доцентом Гар­варда стал осенью 1980 года, в начале эпохи Милто-на Фридмана. В тот год президентом избрали Рональда Рейгана, выступавшего за ограничение роли государства. По другую сторону Атлантического океана за это же ра­товала новый премьер-министр Великобритании Мар­гарет Тэтчер. Совместными усилиями Рейган и Тэтчер начали сокращать роль государства так, как никогда ра­нее. Многие меры администрации Рейгана, прежде все­го резкое сокращение налогов для самых богатых и де­регулирование промышленности, получили широкую поддержку профессиональных экономистов и общест­венности.

Однако главным последствием «революции Рейгана» были не конкретные меры, а новая общая антипатия к роли государства, новое презрительное отношение к бедным, которые зависят от поддержки, которую госу­дарство оказывает им, и новый, обращенный к богатым призыв отказаться от моральных обязательств по отно­шению к остальному обществу. Рейган пропагандировал, что для общества полезнее не настаивать на проявле­нии богатыми гражданской добродетели, а сокращать налоги на богатых с целью стимулировать их предпри­нимательское рвение. Способствовала ли рейганоми-ка высвобождению этого рвения — вопрос открытый, но нет никаких сомнений в том, что рейганомика дала выход огромной скрытой прежде алчности, поразив­шей политическую систему и преследующей Америку до сего дня.

АРГУМЕНТЫ В ПОЛЬЗУ СМЕШАННОЙ ЭКОНОМИКИ

Необходимо понять, в чем состоит ошибка идеологии свободного рынка. Рассмотрение этого вопроса лучше всего начать с самых основ функционирования рыноч­ной экономики, то есть с закона спроса и предложения. Когда этот закон прекращает действовать эффективно, требуется вмешательство государства.

46

ГЛАВА 3. ЗАБЛУЖДЕНИЯ ИДЕОЛОГИИ СВОБОДНОГО РЫНКА

На конкурентном рынке, где много потенциальных поставщиков и потребителей, цена каждого товара или услуги корректируется так, чтобы между спросом и пред­ложением существовало равновесие. Если при сущест­вующих ценах компании желают поставлять объем то­варов, который превышает имеющийся спрос, цены пойдут вниз. Затем ведущим производителям придется сократить предложение, а потребителям — начать поку­пать больше. Если при тех же ценах компании постав­ляют на рынок объем товаров, который не способен удовлетворить существующий спрос, цены на рынке возрастут, а потребители станут покупать меньше. Если в цене каждого товара или услуги достигнуто равновесие спроса и предложения, мы говорим, что экономика до­стигла «рыночного равновесия».

Главная мысль Адама Смита, в XVIII веке создавшего экономическую науку, заключается в том, что рыночное равновесие достигается без централизованного плани­рования и приносит стране желаемые результаты, пре­жде всего в виде высокой производительности и богат­ства. Если каждая компания и каждое домохозяйство преследуют собственную выгоду, то возникающее в ре­зультате этого стремления рыночное равновесие почти чудесным образом может привести всех к благоденствию. Процессу, благодаря которому индивидуальные действия миллионов людей и компаний соединяются ради обще­го блага, Смит дал знаменитое и бессмертное название — «невидимая рука». Это название отражает тот парадокс, что эгоизм в условиях рынка может привести к общему благу. Смит сделал знаменитое заявление:

Не от благожелательности мясника, пивовара или бу­лочника ожидаем мы получить свой обед, а от соблюде­ния ими своих собственных интересов. Мы обращаемся не к их гуманности, а к их эгоизму и никогда не говорим им о наших нуждах, а об их выгодах [в обеспечении того, что мы требуем как потребители]*.

: Адам Смит. Исследование о природе и причинах богатства народов. М. Эксмо, 2007. С. 77.

47

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

На языке современной экономической науки невиди­мую руку рынка называют самоорганизующейся системой. Идея состоит в том, что крайне сложная и производи­тельная система может порождать упорядоченное разде­ление труда, которое является благом для всего населе­ния, в ходе деятельности руководствующихся эгоизмом индивидуальных лиц. Таким образом, во вмешательстве центральной власти в распределение и перераспределе­ние ресурсов общества нет нужды.

Смит блестяще определил, что равновесие самоор­ганизующегося рынка, вероятно, приведет к высокой производительности и, следовательно, к высоким до­ходам и высокому уровню богатства населения. Говоря современным языком, равновесие конкурентного рын­ка эффективно, то есть ресурсы используются без по­терь*. Хорошо функционирующие рынки устраняют непроизводительное использование ресурсов. Компа­ния, расточительно использующая ресурсы, проиграет в конкурентной борьбе более эффективной компании, у которой издержки производства будут ниже. Искус­ственный дефицит, создаваемый одним предприяти­ем, устраняется в результате вступления в производство предприятия-конкурента. И этот цикл продолжается в масштабе всей экономики до тех пор, пока система не перестанет неэффективно использовать ресурсы.

ПОЧЕМУ РЫНКИ НУЖДАЮТСЯ В ГОСУДАРСТВЕ

К сожалению, свободные рынки сами по себе не способ­ны обеспечивать эффективность экономики. Для обес­печения определенными общественными благами (вро­де автомагистралей), которые рынки сами по себе либо не предоставляют, либо предоставляют в недостаточном объеме, необходимы правительства. Частные рынки ра-

* Точнее, когда рыночное равновесие достигнуто, невозможно дальше использовать ресурсы (например, по решению правительства) для повышения уровня жизни одной части населения, не вызвав при этом снижения уровня жизни другой части. Такая эффектив­ность называется эффективностью по Парето.

ГЛАВА 3. ЗАБЛУЖДЕНИЯ ИДЕОЛОГИИ СВОБОДНОГО РЫНКА

ботают хорошо, когда на них действует много поставщи­ков и потребителей, как это имеет место при предостав­лении таких товаров и услуг, как одежда, автомобили, гостиничное обслуживание, рестораны и т.п. Однако если экономическая логика требует очного-единственного поставщика, который обеспечивал бы функционирова­ние полиции, пожарных, армии, судебной системы, сети автомагистралей или сети распределения электроэнер­гии, рынки начинают давать сбои.

В таких случаях общество, в сущности, нуждается толь­ко в одном поставщике или в крайнем случае в весьма уз­ком круге поставщиков, а не во множестве поставщиков. Американцам не нужно, чтобы в городах существовали конкурирующие друг с другом армии, полиции или по­жарные команды. Сходным образом, американцам нуж­но, чтобы из пункта А в пункт Б шли одно-единственное шоссе и одна-единственная линия передачи электроэнер­гии. Несколько конкурирующих шоссе, ведущих в одном направлении, никому не нужны.

Свободные рынки также дают сбои в тех случаях, ко­гда деятельность производителей приводит к негатив­ным для остальных последствиям, например загрязне­нию рек токсичными отходами или выбросу в атмосферу вызывающего изменение климата углекислого газа в ре­зультате сжигания угля на тепловых электростанциях. В таких случаях частная экономика ведет к избыточному производству товаров или услуг, если только преступные или вредные действия частной экономики не подчинены конкретным нормам регулирования или не облагаются особыми налогами. Говорят, что рынок нуждается в «кор­ректирующем ценообразовании», элементами которого выступают, например, налоги на применение загрязняю­щих веществ, ограничивающие вредные производства.

Частные рынки терпят неудачу и в научных исследова­ниях, где происходит «переток знаний». Ученые не име­ют и не должны иметь прав на сделанные ими фундамен­тальные открытия. Представьте, что было бы, если бы предприятие Исаака Ньютона имело патент или автор­ское право на закон всемирного тяготения. Смысл этого примера в том, что в научной деятельности, одной из важ-

48

49

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

нейших сфер человеческой жизни, стремление к получе­нию прибыли не может быть главным мотивом и стиму­лом. Этими стимулами могут служить статус (например, присуждение ученым Нобелевской премии), оказание филантропами финансовой поддержки научным иссле­дованиям, предоставление государственных грантов (на­пример, через Национальный научный фонд) и иные некоммерческие формы поддержки (работа волонтеров или открытые проекты вроде Linux или «Википедии»).

Кроме того, свободные рынки нуждаются в том, что­бы государство регулировало рынок, в тех случаях, ко­гда покупатели и продавцы обладают асимметричной информацией. Если продавцы обладают инсайдерской информацией, которая недоступна покупателям, обыч­ными явлениями становятся мошенничество и ненуж­ные, чрезмерные расходы. Например, в период на­зревания финансового кризиса 2008 года компании с Уолл-стрит продавали ничего не подозревавшим не­мецким банкам «токсичные» активы, тем самым разду­вая пузырь и увеличивая его конечную стоимость. В дру­гой сфере, в медицине, некоторые врачи увеличивают размер своего вознаграждения, назначая ненужные ана­лизы и процедуры, а пациенты и страховщики не могут потом оспорить рекомендации врачей. В обоих случаях суть в том, что необходимо государственное регулирова­ние рынка ценных бумаг во избежание финансовых мо­шенничеств и системы медицинского страхования для предотвращения злоупотребления врачей.

Стоит вспомнить, что все выдающиеся защитники ры­ночной экономики, в том числе Адам Смит, Джон Мей-нард Кейнс, Пол Самуэльсон, Фридрих Хайек и Милтон Фридман, полностью осознавали реальность общест­венных благ, последствий хозяйственной деятельности для окружающей среды и асимметричной информа­ции. Следовательно, эти экономисты осознавали и не­обходимость глубокой вовлеченности государства в на­родное образование, дорожное строительство, научные открытия, охрану окружающей среды, финансовое регу­лирование и во многие другие виды деятельности. Ни­кто и никогда не отрицал важной роли государства в ры-

50

ГЛАВА 3. ЗАБЛУЖДЕНИЯ ИДЕОЛОГИИ СВОБОДНОГО

Р Ы Н КА

ночной системе. Это утверждение справедливо не только в отношении Кейнса и Самуэльсона, но и в отношении Хайека и Фридмана, известных своей защитой неогра­ниченных рынков. Только современные последователи свободного рынка по Хайеку и Фридману пренебрегают ключевой ролью государства в обеспечении эффектив­ности и справедливости рыночной системы.

В книге «Дорога к рабству» Хайек отмечал, что не сле­дует путать сопротивление централизованному плани­рованию с «догматической приверженностью принципу laissez-faire». Правильная позиция, говорил Хайек, заклю­чается в признании «необходимости максимального ис­пользования потенциала конкуренции для координации деятельности», а не в том, чтобы «пускать вещи на само­тек. Их [либералов] доводы основаны на убеждении, что конкуренция, если ее удается создать,—лучший способ управления деятельностью индивидов... Не отрицают они и того, что там, где не удается создать условия для эффектив­ной конкуренции, надо использовать другие методы управления экономической деятельностью (курсив мой.— Дж. С.)*.

Хайек признал, как признавал до него Адам Смит, су­ществование в экономике «обширного и безусловного поля государственной деятельности». И Хайек напоми­нает читателям «Дороги к рабству» о том, что сам Адам Смит призывал государство предоставлять те услуги, ко­торые, «будучи, может быть, в самой высокой степени полезными для обширного общества в целом, не могут, однако, своей прибылью возместить расходы отдельного человека или небольшой группы людей»**. Другими слова­ми, Хайек встает на сторону Адама Смита, признавая важ­ность предоставления общественных благ государством.

СПРАВЕДЛИВОСТЬ И УСТОЙЧИВОСТЬ

Хотя эффективность — великая добродетель, она не яв­ляется единственной важной для общества экономиче-

* Фридрих Хайек. Дорога к рабству. М.: Новое издательство, 2005, с. 59. ** Адам Смит. Исследование... С.675-676.

51

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

ской целью*. Крайне важна и экономическая справедли­вость. Справедливость касается распределения доходов и благосостояния, а также того, как государство относит­ся к своим гражданам (такая справедливость подразуме­вает справедливость налогообложения, предоставления контрактов и распределения трансфертов).

Большинство людей посчитают несправедливым ры­ночное равновесие, при котором часть людей сверхбога­ты, а другие пребывают в крайней нищете. В этих услови­ях большинство людей сочтут, что правительство посту­пит справедливо, если обложит сверхбогатых налогами, чтобы обеспечить бедных основными ресурсами—продо­вольствием, жильем, чистой питьевой водой и доступом к здравоохранению. Действительно, добрых 63% амери­канцев согласны с утверждением, что «забота о людях, ко­торые не могут сами о себе позаботиться, — обязанность государства»**. Представление о том, что государство дол­жно помогать бедным, которые не могут сами себе по­мочь,—устойчивая ценность американского общества.

Верховенство закона—также вопрос справедливости. Люди требуют, чтобы граждане были равны перед зако­ном. Американцы ожидают, что трансферт доходов от бо­гатых к бедным будет осуществляться не в форме про­извольных сборов или конфискаций в духе Робина Гуда, а в соответствии с законодательно установленным про­цессом. В 1776 году восставшие американские колони­сты выступали не против налогообложения как такового, а против налогообложения, которому они подвергались, не будучи представленными в британском парламенте.

* Эффективность нужно оценивать с точки зрения истинной цен­ности товаров и услуг для потребителей. Роста валового нацио­нального продукта (ВНП) недостаточно для того, чтобы говорить о более высокой эффективности, поскольку ВНП может вклю­чать рыночные трансакции, которые на самом деле не повышают благосостояние (например, трансакции, связанные с мошенни­чеством, загрязнением окружающей среды или ведущие к сокра­щению досуга).

** Pew Research Center for the People & the Press, «Trends in Political Values and Core Attitudes: 1987-2009», May 21, 2009, http://people-press. org/files/legacy-pdf/517.pdf, p. 140.

52

ГЛАВА З. ЗАБЛУЖДЕНИЯ ИДЕОЛОГИИ СВОБОДНОГО РЫНКА

Справедливость предполагает не только распределе­ние доходов в обществе в определенный момент вре­мени, но и распределение доходов между поколениями, то есть реализацию концепции, которую экономисты на­зывают «долгосрочной устойчивостью». Например, если ныне живущее поколение истощает скудные природные ресурсы, исчерпывая, скажем, ограниченные запасы ис­копаемого топлива и питьевой воды или повышая уро­вень кислотности вод мирового океана выбросами угле­кислого газа (или ставя на грань уничтожения многие биологические виды), то этим оно резко снижает благо­состояние грядущих поколений. Эти будущие, еще не ро­жденные поколения не могут защитить свои интересы.

Таким образом, устойчивость или справедливость по отношению к будущему сопряжена с концепцией ра­зумного управления в интересах будущего, в соответствии с которой ныне живущее поколение должно выступать в роли управляющего ресурсами земли, который дей­ствует в интересах грядущих поколений. Выполнять эту роль трудно, ибо в ней нет ничего естественного или врожденного. Необходимо защищать интересы тех, с кем мы никогда не встретимся. И все же эти люди бу­дущего—наши потомки и представители человечества. Увы, до нынешнего момента мы по большей части пре­небрегали управлением ресурсами в интересах будущих поколений, подвергая их все большему риску.

ЛИБЕРТАРИАНСКИЙ ЭКСТРЕМИЗМ

Незначительное число американцев отвергает саму мысль о том, что государство посредством налогообло­жения должно способствовать справедливости или, если на то пошло, даже эффективности. Это меньшинство считает единственной нравственной ценностью свобо­ду, означающую право каждого на невмешательство в его личную жизнь со стороны других и государства. Соглас­но этой философии, известной как либертарианство, ин­дивиды не несут абсолютно никакой ответственности перед обществом, кроме обязанности уважать свободу и собственность других членов общества. Восприняв

53

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

эту экстремистскую философию, некоторые богатейшие американцы, например Чарльз и Дэвид Кохи (совокуп­ное состояние которых составляет 44 млрд долларов)*, тратят доставшиеся им по наследству состояния на про­паганду либертарианских взглядов.

Согласно проповедям либертарианцев, в Америке дол­жна царить не социальная ответственность, а силы сво­бодного рынка и добровольные частные соглашения; обязанностью государства должно быть исключитель­но обеспечение закона и порядка, включая защиту част­ной собственности. Налоги надо свести к минимуму, по­скольку кроме содержания вооруженных сил, полиции, тюрем и судов у государства нет (или почти нет) закон­ных обязанностей**. Либертарианцы не верят в налоги, даже на строительство дорог и других объектов инфра­структуры, полагая, что такие инвестиции следует пре­доставить свободному рынку.

Либертарианцы утверждают, что налогообложение почти не отличается от вымогательства со стороны го­сударства. Большинство американцев не разделяют это мнение. Хотя американцы и не любят платить налоги, они признают легитимность налогов, если налоги вве­дены по закону (то есть за них проголосовали) и если налоговые поступления расходуются разумно и честно. Согласно опросу, проведенному в 2009 году службой Gal­lup, 61% американцев заявили, что сумма подоходного налога, которую им предстоит выплатить за год, «спра­ведлива». Противоположное мнение высказали 35% опрошенных, назвав суммы взимаемых с них налогов «несправедливыми»***.

* Forbes, «The World's Billionaires», 2011, http://www.forbes.com/wealth/ billionaires/list.

** Армия, полиция, тюрьмы и суды выполняют функции государства-«ночного сторожа». Чистые либертарианцы поддерживают госу­дарство, которое ограничивается в своей деятельности основны­ми задачами защиты частной собственности, личной неприкос­новенности и национальной обороны.

*** Gallup Poll, «Views of Income Taxes Among Most Positive Since 1956», April 13, 2009, http://www.gallup.com/poll/117433/views-income-taxes- amongpositive-1956.aspx.

54

ГЛАВА З. ЗАБЛУЖДЕНИЯ ИДЕОЛОГИИ СВОБОДНОГО РЫНКА

Либертарианцы стремятся избавить богатых от всякой социальной ответственности перед остальным обществом. Как интеллектуальное течение либертарианство основано на трех типах доводов. Первый тип—моральные утвержде­ния: каждый человек имеет основное и важнейшее право на свободу, то есть право жить самому по себе, без налогов, регулирования и других требований государства. Доводы второго типа — политические и прагматические: только свободный рынок защищает демократию от деспотизма государства. Доводы третьего типа —экономические: для обеспечения процветания достаточно свободных рынков.

Подобный подход обещает свободу, демократию и про­цветание, но это огромная иллюзия. Из исторического опыта и экономической теории известно, что свободные рынки не могут обеспечивать эффективность и процве­тание, здравоохранение и научные открытия, повышаю­щие производительность. Исторический опыт свидетель­ствует о том, что страны, взимающие налоги, не создают угрозы своей демократии. Действительно, скандинав­ские страны с их очень высокими налогами превосходят США по качеству управления и обузданию коррупции. Опыт и нравственная традиция свидетельствуют о том, что свобода хотя и важная, но не единственная ценность. Если приходится выбирать между свободой миллиардера избегать уплаты налогов и потребностями бедных и го­лодающих детей, нуждающихся в продовольствии, кото­рое будет предоставлено за счет налогов, уплаченных миллиардером (например, через продовольственные та­лоны), большинство американцев сделают выбор в поль­зу потребностей голодающих детей, а не в пользу «свобо­ды» миллионера избежать помощи этим детям.

Когда либертарианцы объявляют идею социальной справедливости еще одной ненужной помехой, они от­крывают дорогу алчности. Та неограниченная алчность, которая ныне бушует в Америке, ведет не к подлинной свободе, а к корпоративной преступности и мошенниче­ству, не к демократии, а к политике, преследующей осо­бые, узкие интересы. Эта неограниченная алчность ведет не к процветанию, а к стагнации доходов большинства на­селения и к невиданному обогащению весьма узкой груп-

55

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

пы лиц, находящихся на вершине общественной пирами­ды. К счастью, большинство американцев не согласны с жесткостью и экстремизмом либертарианской филосо­фии. Но благодаря энергичному лоббированию, пропа­гандистским кампаниям и финансированию политиче­ских инициатив богатые либертарианцы могут влиять на реальный процесс принятия политических решений.

ДОСТИЖЕНИЕ ОБЩЕСТВОМ ТРЕХ ВЗАИМОСВЯЗАННЫХ РЕЗУЛЬТАТОВ

Большинство американцев поддерживают мысль о том, что Америке следует стремиться к трем целям — эффек­тивности (процветанию), справедливости (равным воз­можностям для всех) и устойчивости (здоровой окру­жающей среде как ныне, так и в будущем), а не к цели либертарианцев — сокращению налогов и ограничению роли государства. Американцы готовы поддержать эф­фективную государственную политику, направленную на достижение трех указанных целей. Вопрос в том, как лучше всего достичь этого.

Экономики свободного рынка для этого недостаточ­но. Главный урок экономической теории и опыта функ­ционирования рыночных экономик в течение двух сто­летий таков: для одновременного достижения этих трех целей необходимо сочетание действия сил рынка и го­сударства. Если ликвидировать государство и предоста­вить все рынку, общество не сможет достичь даже одной из трех главных целей. Достичь всех трех целей может только смешанная экономика, управляемая отчасти биз­несом, отчасти — государством. Американцы согласны с этим. Согласно результатам опроса, проведенного Pew Research Center, большинство американцев (62%) соглас­ны с тем, что «свободный рынок нуждается в регулиро­вании, чтобы наилучшим образом служить интересам об­щества». Не разделяют это мнение 29% опрошенных*.

* Pew Research Center for the People & the Press. «Trends in Political Val­ues and Core Attitudes: 1987-2009», May 21, 2009, p.43.

56

ГЛАВА З. ЗАБЛУЖДЕНИЯ ИДЕОЛОГИИ СВОБОДНОГО РЫНКА

Рынку присущи некоторые элементы фундаменталь­ной справедливости: упорный труд может принести бо­лее высокие доходы, а лень наказуема. План пожизнен­ной упорной учебы и получения хорошего образования приносит человеку как экономическое вознагражде­ние, так и удовлетворение от достижения цели. Однако не следует преувеличивать справедливость рынка. Мно­гим просто не повезло. Рыночные силы, например ино­странная конкуренция, могут обернуться против таких людей (что и происходит, когда технологические измене­ния уничтожают какую-либо отрасль в результате «сози­дательного разрушения», как назвал это явление Йозеф Шумпетер). Другие люди родились в бедных семьях, у родителей, не имевших образования и специальности, позволявшей избежать нищеты. А третьи не по своей вине болеют или стали инвалидами. Выживание и вос­становление нормальной жизни людей, проживающих в районах, пострадавших от землетрясения, цунами, за­сухи, наводнения или других стихийных бедствий, за­висят от государства. Целые регионы Америки и дру­гих стран сталкиваются с глубокими экономическими кризисами вследствие сдвигов в конъюнктуре мировых рынков, над которыми никто не властен. Во всех этих случаях рынок может проявлять жестокую бесчувствен­ность, оставляя бедных погибать от голода или умирать от болезней и пренебрежения, до тех пор пока общество не вмешается в происходящее, предоставив нуждающим­ся государственную или благотворительную помощь.

Многие люди не заслуживают своей нищеты, как мно­гие люди не заслуживают своего богатства. Многие круп­ные состояния вроде состояния братьев Кох получены по наследству. А многие состояния, как будто заработан­ные, на самом деле вовсе не заработаны. В период, пред­шествовавший финансовому кризису 2008 года, банкиры с Уолл-стрит ежегодно под Рождество приносили домой в качестве бонусов десятки миллиардов долларов, хотя вели свои фирмы к банкротству. Несколько наиболее вы­сокооплачиваемых генеральных директоров Америки за последнее десятилетие довели свои компании до пре­ступлений, банкротства или того и другого вместе.

57

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

Поразительно, но даже в 2009 году, когда Уолл-стрит потребовала государственной помощи, чтобы остаться на плаву, гигантские бонусы сохранились. (В Белом доме на ситуацию смотрели другими глазами, поскольку Уолл­стрит финансировала президентскую кампанию Обамы в 2008 году.) Нефтяные компании часто получают свои прибыли благодаря взяткам (примером может служить деятельность компании Halliburton в Нигерии), хорошо оплачиваемым правительственным контрактам, пре­доставляемым только им налоговым каникулам, отсут­ствию природоохранных правил и поддержке американ­ских военных на Ближнем Востоке. Причем эту помощь нефтяной промышленности предоставляют фактически безвозмездно, если не брать в расчет регулярные взносы в избирательные фонды.

Несмотря на утверждения защитников свободного рынка, на протяжении истории практически все обще­ства направляли государственные средства на поддержку своих беднейших членов*. Большинство обществ возла­гает на богатых особую ответственность, требуя, что­бы богатые платили свою долю налогов. Впрочем, бо­лее 200 лет назад бедность была настолько массовым, распространенным явлением, что зачастую общество действительно мало что могло сделать для бедных, кро­ме оказания помощи в чрезвычайных обстоятельствах (например, в случаях массового голода). При нынеш­нем великом изобилии мы можем делать намного боль­ше. В книге «Конец бедности» я утверждал, что нынеш­нее поколение действительно может навсегда положить конец крайней нищете, если богатые внесут свой вклад в улучшение образования, совершенствование здраво­охранения и расширение экономических возможностей

бедных.

Свободные рынки не гарантируют тому или иному по­колению граждан справедливости, как не гарантируют они и устойчивости будущим поколениям. И это проис-

* Исключение составляют случаи, когда одна этническая, расовая или религиозная группа оставляла другую на произвол судьбы.

58

ГЛАВА 3. ЗАБЛУЖДЕНИЯ ИДЕОЛОГИИ СВОБОДНОГО РЫНКА

ходит по двум причинам. Первая причина заключается в том, что природный капитал любого общества (воздух, вода, климат, биологическое разнообразие, леса, океа­ны и т. п.) —это общее достояние всего общества (или даже мира). Возможны злоупотребления этим достоя­нием, если им не управляют должным образом посред­ством политических решений. Например, в настоящее время земная атмосфера превращена в бесплатную свал­ку выбросов углекислого газа, опасного вещества, изме­няющего климат Земли. Устья крупных рек превращены в свалки химических удобрений, собирающихся в стоках с миллионов ферм. Если правительства не согласятся ре­гулировать использование окружающей среды как обще­го достояния, частная экономическая деятельность не­минуемо подорвет, а возможно и уничтожит, эти крайне важные для поддержания жизни экосистемы.

Вторая причина—это низкая процентная ставка. Про­центные ставки остаются положительными, потому что люди нетерпеливы и отдают предпочтение потребле­нию сейчас, а не в будущем. Чем более нетерпеливы получатели доходов, тем большую часть текущих дохо­дов они тратят на текущее потребление и тем меньшую долю доходов направляют на сбережения, что повыша­ет процентные ставки. И все же из-за положительных процентных ставок владельцы ресурсов (древесины, рыбных богатств, нефти, питьевой воды и т.п.), стре­мящиеся получить прибыль, регулируют добычу кон­тролируемых ими ресурсов в пользу настоящего, а не бу­дущего, поскольку 1 доллар сегодня стоит больше, чем 1 доллар завтра, что порождает фундаментальную тен­денцию к окончательному истощению редких ресурсов и даже к уничтожению биологических видов. Это и про­изойдет, если люди не уделят этой тенденции внима­ния и не ограничат масштабы ее действия ради защиты окружающей среды. Надо сказать: да, мы нетерпеливы, но мы— управляющие, действующие в интересах буду­щих поколений, которые непосредственно не представ­лены на рынке.

Нравится нам это или нет, но судьба будущих поко­лений в наших руках. В логике экономики свободного

59

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

рынка немногое заставляет нас всерьез учитывать ин­тересы будущих поколений. Следовательно, подлинная устойчивость требует, чтобы каждое поколение защища­ло будущее, сдерживая собственные близорукие потре­бительские предпочтения. Необходимо думать не толь­ко о собственных личных желаниях и потребностях, но и о лежащей на нас как на управляющих планетной ответственности. Инновации вроде Закона о службе на­циональных парков и Закона о видах, находящихся под угрозой исчезновения, — примеры политических мер, с помощью которых можно подавить свои сиюминут­ные соблазны, не дать этим соблазнам поставить под угрозу благополучие будущих поколений. Если говорить о долгосрочном обеспечении энергией, питьевой водой и климатической безопасности, то люди все еще уклоня­ются от решения этих проблем.

КАК ЭФФЕКТИВНОСТЬ И СПРАВЕДЛИВОСТЬ МОГУТ УСИЛИВАТЬ ДРУГ ДРУГА

Немногие американцы (вероятно, их не более 10-20%) уверены, что результат функционирования рынка все­гда справедлив. Согласно этому жесткому подходу, если люди бедны, то в этом виноваты они сами. Большинство американцев не разделяют это мнение. Им известно, что в жизни человека важную роль играют обстоятельства. Они помнят истории своих родителей или дедов, кото­рые страдали в годы Великой депрессии или в результа­те болезни лишились трудоспособности, истории о том, как в городе закрывался завод или как невозможно было платить за обучение в колледже, из-за чего приходилось бросать школу и идти на низкооплачиваемую работу. Американцы хотят, чтобы сами бедные прилагали мак­симум усилий, но признают обязанность общества вме­шиваться, если бедным приходится особенно туго.

Говоря конкретно, отмечу, что большинство амери­канцев разделяют мнение о том, что государство дол­жно смягчать определяемый рынком разрыв между бо­гатыми и бедными. Богатых следует облагать налогами, а бедным надо помогать. Но каким должно быть государ-

60

ГЛАВА 3. ЗАБЛУЖДЕНИЯ ИДЕОЛОГИИ СВОБОДНОГО РЫНКА

ственное вмешательство? Существует распространенное представление о том, что нам нужно выбирать между эффективностью или справедливостью. Если богатых облагают налогами, а бедным помогают трансферта­ми, то напряженный труд богатых наказывают, а празд­ность бедных вознаграждают. Богатые ограничивают свои усилия (например, не создают новые предприя­тия), а бедные используют неожиданные доходы в свое удовольствие, но отказываются идти на предлагаемую им работу. Результат, говорят критики перераспределения доходов, сводится к тому, что общество попусту расточа­ет намного больше одного доллара доходов на каждый доллар государственной помощи, действительно доходя­щей до бедных. По мнению противников перераспреде­ления, политику трансфертов следует строго ограничить и применять для смягчения только самых острых про­блем нищеты и голода.

В других обществах, например скандинавских социал-демократиях, издавна исходят из совершенно иных пред­ставлений. Там считают, что государство может и должно осуществлять масштабное перераспределение, и впол­не эффективно. Богатые будут по-прежнему напряжен­но трудиться, даже если их обложат сравнительно высо­кими налогами, а бедные используют государственную помощь для повышения своих экономических возмож­ностей. Экономическая теория действительно подтвер­ждает мнение о том, что высокие ставки налогообложе­ния на самом деле могут подстегивать, а не сдерживать трудовые усилия, поскольку при высоких ставках нало­гов для достижения определенного уровня дохода (на­пример, достаточного для приобретения дома или опла­ты обучения) потребуется приложить больше усилий.

Позвольте мне подчеркнуть основной момент, кото­рый в горячих спорах, идущих в США вокруг этого во­проса, как правило, упускают из виду. Зачастую нам не нужно выбирать между эффективностью и справедли­востью, потому что достижение двух целей происходит одновременно и параллельно. Содействие справедливо­сти способствует повышению эффективности. А проис­ходит это так.

61

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

рынка немногое заставляет нас всерьез учитывать ин­тересы будущих поколений. Следовательно, подлинная устойчивость требует, чтобы каждое поколение защища­ло будущее, сдерживая собственные близорукие потре­бительские предпочтения. Необходимо думать не толь­ко о собственных личных желаниях и потребностях, но и о лежащей на нас как на управляющих планетной ответственности. Инновации вроде Закона о службе на­циональных парков и Закона о видах, находящихся под угрозой исчезновения, — примеры политических мер, с помощью которых можно подавить свои сиюминут­ные соблазны, не дать этим соблазнам поставить под угрозу благополучие будущих поколений. Если говорить о долгосрочном обеспечении энергией, питьевой водой и климатической безопасности, то люди все еще уклоня­ются от решения этих проблем,

КАК ЭФФЕКТИВНОСТЬ И СПРАВЕДЛИВОСТЬ МОГУТ УСИЛИВАТЬ ДРУГ ДРУГА

Немногие американцы (вероятно, их не более 10-20%) уверены, что результат функционирования рынка все­гда справедлив. Согласно этому жесткому подходу, если люди бедны, то в этом виноваты они сами. Большинство американцев не разделяют это мнение. Им известно, что в жизни человека важную роль играют обстоятельства. Они помнят истории своих родителей или дедов, кото­рые страдали в годы Великой депрессии или в результа­те болезни лишились трудоспособности, истории о том, как в городе закрывался завод или как невозможно было платить за обучение в колледже, из-за чего приходилось бросать школу и идти на низкооплачиваемую работу. Американцы хотят, чтобы сами бедные прилагали мак­симум усилий, но признают обязанность общества вме­шиваться, если бедным приходится особенно туго.

Говоря конкретно, отмечу, что большинство амери­канцев разделяют мнение о том, что государство дол­жно смягчать определяемый рынком разрыв между бо­гатыми и бедными. Богатых следует облагать налогами, а бедным надо помогать. Но каким должно быть государ-

60

ГЛАВА 3. ЗАБЛУЖДЕНИЯ ИДЕОЛОГИИ СВОБОДНОГО РЫНКА

ственное вмешательство? Существует распространенное представление о том, что нам нужно выбирать между эффективностью или справедливостью. Если богатых облагают налогами, а бедным помогают трансферта­ми, то напряженный труд богатых наказывают, а празд­ность бедных вознаграждают. Богатые ограничивают свои усилия (например, не создают новые предприя­тия), а бедные используют неожиданные доходы в свое удовольствие, но отказываются идти на предлагаемую им работу. Результат, говорят критики перераспределения доходов, сводится к тому, что общество попусту расточа­ет намного больше одного доллара доходов на каждый доллар государственной помощи, действительно доходя­щей до бедных. По мнению противников перераспреде­ления, политику трансфертов следует строго ограничить и применять для смягчения только самых острых про­блем нищеты и голода.

В других обществах, например скандинавских социал-демократиях, издавна исходят из совершенно иных пред­ставлений. Там считают, что государство может и должно осуществлять масштабное перераспределение, и впол­не эффективно. Богатые будут по-прежнему напряжен­но трудиться, даже если их обложат сравнительно высо­кими налогами, а бедные используют государственную помощь для повышения своих экономических возмож­ностей. Экономическая теория действительно подтвер­ждает мнение о том, что высокие ставки налогообложе­ния на самом деле могут подстегивать, а не сдерживать трудовые усилия, поскольку при высоких ставках нало­гов для достижения определенного уровня дохода (на­пример, достаточного для приобретения дома или опла­ты обучения) потребуется приложить больше усилий.

Позвольте мне подчеркнуть основной момент, кото­рый в горячих спорах, идущих в США вокруг этого во­проса, как правило, упускают из виду. Зачастую нам не нужно выбирать между эффективностью и справедли­востью, потому что достижение двух целей происходит одновременно и параллельно. Содействие справедливо­сти способствует повышению эффективности. А проис­ходит это так.

61

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

Во многих случаях помощь бедным — это не просто трансферт доходов, используемых на краткосрочное по­требление, а предоставляемые государством льготы, по­зволяющие бедным семьям в долгосрочном плане по­высить свои экономические возможности. Некоторые ключевые программы государственной помощи бедным семьям предусматривают обеспечение продуктами пи­тания матерей и маленьких детей; устройство и содер­жание в детских садах, оплату обучения в колледжах и профессиональную подготовку. Каждый из этих видов помощи — спонсируемые государством инвестиции в че­ловеческий капитал и особый метод долгосрочного по­вышения экономических возможностей бедных семей. Обложение налогами богатых для оказания помощи бедным может означать сокращение расходов богатых на избыточное потребление ради приносящих высокую отдачу инвестиций бедных в человеческий капитал. В ре­зультате достигается не только большая справедливость, но и большая эффективность.

Необходимость государственного финансирования образования со времен Адама Смита признают практи­чески все экономисты, в том числе такие рьяные сто­ронники свободного рынка, как Хайек и Фридман. Они поняли, что только рынки не дадут образования моло­дым людям, по крайней мере достаточному их числу. Се­годня ситуация стала еще серьезнее. При росте стои­мости образования для бедных, скорее всего, оно будет недоступно, и они останутся в капкане нищеты, если правительство не вмешается и не поможет финансиро­ванию качественного образования для всех*.

: Доход семьи является важнейшей детерминантой окончания кол­леджа и единственным лучшим предсказывающим фактором. Лишь немногие бедные дети сегодня смогут получить обра­зование в колледже, если не произойдет серьезных перемен в социальной и образовательной политике Соединенных Шта­тов. Дети из бедных семей сталкиваются со множеством серьез­ных препятствий. Они растут в плохих районах и учатся в пло­хих школах, у них плохое здоровье. Их родители недостаточно образованны, чтобы помочь своим детям лучше учиться в шко-

62

ГЛАВА 3. ЗАБЛУЖДЕНИЯ ИДЕОЛОГИИ СВОБОДНОГО РЫНКА

ИСТОЧНИК: Поданным Organization for Economic Coop­eration and Development, «Economic Policy Reforms, Going for Growth: OECD 2010».

РИС. 3.1.

Влияние происхождения родителей на успеваемость учеников

в средней школе (социально-экономический градиент с учетом

различий в распределении между странами)

ле, а в случае меньшинств дело осложняется низкими ожидания­ми со стороны общества и сохраняющимися дискриминацией и расизмом.

В результате в Америке наблюдается сильная корреляция между образованием родителей и успеваемостью их детей. Более веро­ятно, что семьи, в которых родители учились в колледже и име­ют определенный достаток, помогут своим детям получить сте­пень бакалавра и обрести достаток. Бедные семьи сегодня с боль­шой вероятностью обрекут на бедность и своих детей, несмотря на все отчаянные попытки избежать ее. Согласно всесторонне­му исследованию, проведенному ОЭСР, результаты которого ото­бражены на приведенном графике, в Соединенных Штатах самая низкая социальная мобильность среди стран, входящих в ОЭСР, о чем свидетельствует высочайшая корреляция уровней обра­зования родителей и детей. Этот факт тем более поразителен, поскольку он противоречит глубоко укоренившемуся мнению о США как стране высокой социальной мобильности и возмож­ностей для каждого (рис. 3.1).

63

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

ПОИСК РАВНОВЕСИЯ РЫНКОВ И ГОСУДАРСТВА

На протяжении жизни многих поколений проблема под­линного равновесия рынков и государства продолжает оставаться предметом споров, на самом деле начавших­ся, когда Адам Смит объяснил самоорганизацию рынков. Ожесточенные дебаты идут более двух столетий. Приве­ду здесь пять моих выводов об этих дебатах. Полагаю, эти выводы актуальны для нашего времени.

Во-первых, в производственных секторах, где много производителей и потребителей и где, соответственно, сильная конкуренция, следует полагаться на силы рынка. Такова позиция Хайека, и она правильная. Рынки имеют несколько положительных характеристик. Они децен-трализованны и добровольны, для налаживания сотруд­ничества большого числа участников рынка не требу­ется много усилий. Рынки могут отвечать различным вкусам отдельных потребителей. Если рынки справля­ются с доставкой продовольствия с ферм на столы го­родских жителей, будем использовать рынки. Благодаря рынкам отпадает необходимость в бюро, занимающих­ся централизованным планированием, управляющих сельскохозяйственным производством, переработкой этой продукции, ее транспортировкой и распределени­ем. Для выполнения этих функций достаточно стремя­щихся к получению прибыли фермеров, мельников, пе­ревозчиков и работников супермаркетов. (В Советском Союзе результатом государственного управления произ­водством и распределением продовольствия стал хрони­ческий дефицит основных продуктов питания.)

Во-вторых, за обеспечением справедливости и долго­временной устойчивости результатов работы рынков, в том числе широкого распределения доходов в обще­стве, следует обращаться к государству. Силы рынка, вы­зывающие повышение или снижение уровня заработ­ков, могут успешно направлять работников в секторы, нуждающиеся в рабочей силе, и выводить работников из отраслей, не нуждающихся в рабочей силе. Но ито­говое распределение доходов может оказаться неспра­ведливым. Многие могут впасть в крайнюю нищету, если

64

ГЛАВА 3. ЗАБЛУЖДЕНИЯ ИДЕОЛОГИИ СВОБОДНОГО РЫНКА

окажутся заняты в секторах, неожиданно столкнувших­ся со снижением спроса на их продукцию, или если они обладают навыками, которые неожиданно стали уста­ревшими. Или если ныне живущее поколение вдруг со­блазнится потреблением слишком большого объема природных ресурсов за счет (и большой) будущих поко­лений. Поэтому государство должно использовать свои полномочия облагать налогами и перераспределять сред­ства на благоразумной и запланированной основе с це­лью помочь тем, кто не способен сам помочь себе, и за­щитить будущие (еще не рожденные) поколения.

В-третьих, следует признать научные и технологиче­ские знания общественным благом, которому наряду с частным сектором должно энергично содействовать государство. Одним рынкам не по силам создать обще­ство знаний XXI века. Огромная заинтересованность Америки в накоплении и распространении знаний тре­бует щедрых государственных расходов на научные ис­следования и опытно-конструкторские разработки, на образование, электронное управление, создание об­щедоступных источников информации в Сети в качестве дополнения к рыночной системе патентов и авторского права. В информационном плане патенты и авторское право — обоюдоострое оружие: их используют для того, чтобы создать у производителей знаний стимулы к по­лучению прибыли. Однако надо понимать, что патенты и авторское право создают временные монополии, ко­торые становятся причиной высоких цен на лекарства, задержек в значительных, прорывных научных исследо­ваниях (такие задержки возникают, если защищенные патентами знания являются ключевым элементом даль­нейших исследований) и искусственного барьера между имущими и неимущими.

В-четвертых, по мере усложнения хозяйственной жиз­ни следует ожидать расширения роли государства. Сле­довательно, нереалистично рассчитывать на то, что в со­зданной в 1789 году конституции можно найти хорошие ответы на вопросы, которые ставит экономика XXI века. Разумеется, отцы-основатели были умными людьми, но высшая постигнутая ими мудрость заключена в зна-

65

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

менитом афоризме Томаса Джефферсона, сказавшего, что «земля принадлежит живущим». Это означает, что законы времен, предшествовавших современной эпохе, не должны сковывать нас сегодня. Необходимо по-но­вому осмыслить современные обстоятельства, особен­но в эпоху стремительной глобализации, экологических опасностей и экономики, основанной на знаниях.

В-пятых, следует понять, что обстоятельства, опреде­ляющие роль рынков и государства, различаются в раз­ных странах. Мы не можем ожидать, что США, Европа, Китай, Индия и другие станут принимать одинаковые решения относительно роли государства и рынков. Ис­тория показывает, что новые рыночные экономики вроде экономик Бразилии, Китая и Индии должны вы­делять особые государственные ресурсы и прибегать к особым политическим мерам, чтобы сократить тех­нологическое отставание от передовых стран. В то же время странам — технологическим лидерам (таким как США) придется выделять особые ресурсы на передовые научные исследования и опытно-конструкторские раз­работки. Таким образом, Китаю и США нужны различ­ные типы промышленной политики: в Китае она дол­жна способствовать быстрому преодолению отставания, а в Америке — сохранению научно-технического лидер­ства. Но ни в том ни в другом случае наивная позиция поддержки свободных рынков ничем не оправдана.

РЫНОЧНАЯ ЭКОНОМИКА? ДА, НО СБАЛАНСИРОВАННАЯ

Резюмируя сказанное, подчеркну, что современная ры­ночная экономика — поразительное изобретение чело­вечества*. Эта экономика крайне децентрализованным

Некоторые могут возразить против рассмотрения рынка как изо­бретения, а не естественного явления, отражающего врожденную склонность человечества к «торгу и обмену» (по знаменитому выражению Адама Смита). Но, приняв во внимание, что совре­менный рынок основан не на натуральном обмене, а на сложных монетарных институтах и финансовых рынках, торговом праве,

66

ГЛАВА 3. ЗАБЛУЖДЕНИЯ ИДЕОЛОГИИ СВОБОДНОГО РЫНКА

образом использует эгоизм миллиардов людей, занятых на миллионах предприятий и живущих более чем в мил­лиарде семей по всему миру, для организации исполь­зования рабочего времени, природных ресурсов и про­изведенных основных фондов (станки и оборудование). И все же сам по себе рынок не имеет механизмов для достижения трех основных целей — эффективности, справедливости и устойчивости. Рыночную систему не­обходимо дополнить государственными институтами, решающими эти задачи. Эти институты обеспечивают общественными благами (такими как инфраструктура), поддерживают научные исследования и регулируют ры­нок. Они обеспечивают фундаментальную справедли­вость распределения доходов и предоставляют долго­временную помощь, позволяющую бедным избежать нищеты. Они же способствуют сохранению невозобнов­ляемых ресурсов в интересах будущих поколений. Эти за­дачи не просты и не неизменны. Для их решения тре­буются изобретательность и созидательность каждого поколения, которое реагирует на задачи, поставленные временем.

корпоративном праве, урегулировании споров об интеллекту­альной собственности и государственном обеспечении исполне­ния контрактов и защите прав собственности, мы можем заклю­чить, что рынки сегодня являются продуктом сложного правово­го и институционального устройства, а также основополагающей экономической склонности к торговле.