ГЛАВА ШЕСТАЯ

ИЗМЕНЕНИЯ B БЫТЕ ПРОВИНЦИАЛЬНОГО ДВОРЯНСТВА ПОСЛЕ МАНИФЕСТА O ВОЛЬНОСТИ. ОСОБЫЕ ЧЕРТЫ ПРОВИНЦИАЛЬНОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ. ПАТРИАРХАЛЬНОСТЬ, ПОЛОЖИТЕЛЬНОСТЬ, ЛЮБОВЬ K НАЗИДАТЕЛЬНОМУ ЧТЕНИЮ.

Время, когда Болотов издавал свои журналы (1778-1789), было благополучнейшей эпохой в жизни русского дворянства. Гроза пугачевщины миновала, дворяне были привлечены к участию в местном управлении (Учреждение о губерниях 1775 г.) .Дворянство получило торжественное признание прав и привилегий (Жалованная грамота 1785 r.), были осыпаны милостями за — действительные или мнимые — военные и гражданские заслуги и «случаи» (широкая раздача населенных имений) и стали очень прочно оседать в деревне, обстраивались и устраивались на более широкий лад, по сравнению с прежним временем'¹. Постоянными сельскими ^[177] жителями стали по преимуществу мелкие и средние дворяне; знатные и богатые по-прежнему тянулись ко двору, где было столько возможностей быть замеченными и сделать блестящую карьеру, где быстро сменявшиеся фавориты возносились на верх почестей и получали огромные богатства.

ритов, некоторые также получили очень щедрые пожалования — особенно гр. П.А.Румянцев (20 000 душ) и гр. Безбородко, который постоянно выпрашивал себе награды и под конец составил огромное состояние. Кроме того, раздавалось много ненаселенных земель в старых (по средней и нижней Волге) и новых (Новороссия, Крым) областях — Орловым, Потемкину, Безбородке и менее высокопоставленным лицам (известный напр. адмирал Мордвинов получил большую часть Ялтинской долины). Раздача даром ненаселенных земель продолжалась почти во все правление Екатерины и была приостановлена только в 1794 r., когда было решено продавать их за деньги для пополнения средств казны. (Семевский В.И.

** B 1773 г. Екатерина говорила Сегюру, что большинство дворян живет в своих имениях, в губернских городах и столицах, особенно в Москве и Казани. (.Щер- бальскийЛ. ЕкатеринаІІкак писательница//Заря. 1870. № 6. С. 13-14 (Отд.2)). Добрынин, ездивший в свите архиерея по Севскому уезду в 1772 r., описывает несколько богатых помещичьих усадеб. При приеме архиерея у выпущенного из гвардии отставного поручика Ф.П.Тютчева в деревне, в 15 верстах от Брянска, «двуэтажный дом... меблирован богато и со вкусом... Расположение покоев, их многочисленность, обои, картины, комоды, шкафы, столики, бюро — краснаго дерева; все сие в надлежащем порядке и чистоте...». K приезду архиерея хозяин собрал за обильным ужином, великолепно сервированным, более 50 обоего пола гостей. Другой принимавший архиерея помещик, отставной гвардии секунд-майор Е.И.Сафонов «не дошел до изящнаго вкуса», не имел у себя иностранных вин, нарядной прислуги с мудреными немецкими названиями, но зато «все его изобилие из собственной домашней экономии состояло не в блестящих важностях, но в русских безделках: у него было множество разнаго в зерне и в снопах хлеба; полна пространная конюшня лошадей разных пород, коих он имел свой завод; полны скотные дворы скота и кладовыя — всяких мелочей, как-то: холста, сукон, кож, воску, меду, масла коровьяго, коноплянаго и проч.

Среди дворян, поселившихся в деревне после манифеста 1762 r., было немало отставных офицеров, участвовавших в Семилетней войне. Тысячи офицеров”, пробывшие несколько лет в заграничном походе, привезли из него в Россию впечатления, сходные с теми, какие вдохновляли впоследствии русскую военную молодежь после Отечественной войны (1812 г. — B.T.). Привыкнув жить в культурной обстановке старых немецких городов, присматриваясь к жизни и работе немцев, они стали и у себя дома заводить новые порядки и приобрели вкус к хорошему чтению. Болотов, вообще не особенно лестно отзывающийся о времяпрепровождении и интересах своих товарищей — молодых офицеров во время войны, говоря конкретно о своих встречах, упоминает немало людей образованных и серьезных, употреблявших свой досуг во время похода на свое образование и развитие [178] ^[179]. Вероятно, большинство, подобно самому Болотову, не думало тогда прямо об агрономических позаимствованиях, и вообще о сельском хозяйстве, т.к. никто не ожидал столь скорого освобождения от службы. Ho полученные впечатления незаметно врастали в память, создавались вообще привычки культурной жизни, и они стали давать плоды, когда пришло время. «Дворяне, насмотревшись немецких лучших порядков, — говорит тот же Болотов, — потом B состоянии были переменить и всю свою прежнюю и весьма недостаточную экономию и, приведя ее в несравненно лучшее состояние, чрез самое то придать и всему государству иной и пред прежним несравненно лучший вид и образ».

Дворяне, постоянно жившие в деревне, старались, конечно, прежде всего устроить себе возможно более комфортабельную и приятную жизнь. Заботы о хозяйстве шли во вторую очередь, но самое переустройство быта, требовавшее больших, по сравнению с прежним, расходов, невольно толкало и к упорядочению хозяйства. Для людей небольшого достатка (а таких было большинство) хозяйственные вопросы стояли особенно остро. Провинциальная жизнь после Учреждения о губерниях 1775 r., создавшего для дворян местные выборные должности, преобразовалось на столичный манер вследствие частых съездов дворян в губернские города на выборы. Еще большее оживление внесла Жалованная грамота дворянству 1785 г. Дворянство было разбито на губернские дворянские общества, обязанные избирать из своей среды различных должностных лиц в губернские и уездные присутственные места и в собственно дворянские учреждения. Губернские съезды дворян для выборов собирают в губернских городах многочисленные семьи дворян, пользующихся случаем повеселиться, вывести дочерей, и т.п. Наместники приучали дворян к великолепию, похожему на двор, обстановкой дома и торжественными приемами. Дворянство широко воспринимает внешнюю сторону культуры[180].

Общий уровень интеллектуального и материального развития был все еще низок, но среди провинциального дворянства было уже немало «культурных одиночек», которые поддерживали движение, развертывавшееся в столицах, и пытались в самых глухих и диких местах жить по-иному. У этой местной интеллигенции был свой особый закон, не

Ψ:

похожий на черты культурного общества столиц. B высшем обществе второй половины XVIII в. были в большом ходу, как известно, вольные идеи, «вольтерианство». Игривый, доходящий до цинизма, характер некоторых произведений Вольтера пришелся особенно по вкусу поверхностному, задетому только внешней культурой и уже развращенному обществу столиц. B провинции же, хотя и туда проникала мода, и многие зачитывались сочинениями Вольтера¹¹⁵, но общий тон умонастроения читающей публики был более практический и положительный, в ней был силен дух старозаветной семейной и религиозной традиции, и ей больше нравились переводимые с немецкого назидательные трактаты, чем легкая французская философия. Они-то и составляли главный контингент читателей популярной агрономической литературы, которая, как мы видели на примере изданий Болотова, имела совершенно определенный уклон в сторону житейской наставительной мудрости, весьма примитивной, смахивающей на прописи, но вполне подходившей к вкусам и интеллектуальной подготовке невзыскательного деревенского читателя. Да и в самих агрономических вопросах последний искал не каких-либо научных обобщений или теоретического анализа и даже не широких практических схем переустройства хозяйства, а мелких полезных советов на разные и обжорлив...». Вследствие того и «стол государев гораздо великолепнея и лутче ныне стал, а также, дабы угодить сему другу монаршу, повсюду стали стараться умножать великолепие в столах (хотя и до него оно довольно было), и от вышних до нижних болезнь сия роскоша и желание лутчими вещами насытиться распространилась...». Дворяне разорялись надорогие постройки: «Единые от избытка, многия тысячи для спокойствия и удовольствия своего в созидании домов, огородов, беседок миогия тысячи полагают; другой из пышности, а третей, наконец, последуя вредному примеру, тоже сверх достатку своего делает и чтоб не отстать от других, а все обще, находя себе спокойствие и удовольствие, мало по малу в разорение сей роскошью приходят...» (,Щербатов M.M. O повреждении нравов в России // Русская старина. 1871. T. Ш. С. 680^81,685.) случаи житейских будней, от указаний на разбивку садов и посадку плодовых деревьев до приготовления вкусных блюд и прохладительных напитков и медицинских рецептов против разных болезней. Отсюда столь прочный успех наполненных такими советами журналов Болотова и его тесные связи с многочисленными читателями. Такое настроение провинциальных помещиков держалось долго и после, перекинувшись в первую четверть XIX в. Наряду с Болотовым в конце XVIII и начале XIX в. этот интерес публики широко использовал неутомимый переводчик и компилятор В.А.Левшин, издавший за свою долгую жизнь бесконечный ряд многотомных справочников общего характера и монографий по отдельным отраслям сельского хозяйства*.

’■ Левшин Василий Алексеевич, так же, как и Болотов, принадлежал к старинному, но небогатому тульскому дворянству. Он был несколько моложе его (родился в 1746 r.), также начал с военной службы (с 1765 r.), но вскоре покинул ее и перешел на местную гражданскую службу (судьей в г. Белеве), которую совмещал с занятиями сельским хозяйством и литературой. Он придерживался одинакового с Болотовым мировоззрения и имел такие же вкусы, пробовал свои силы на изящной литературе (писал и переводил разного рода повести, поэмы, оды, драмы, комические оперы), но главным образом сосредоточился на популяризации естественнонаучных, агрономических и технических знаний. Жил он меньше Болотова, но все же около восьмидесяти лет (умер в 1826 r.), продолжая до последних дней заниматься литературной работой.

По-видимому, он дебютировал в агрономической литературе переводом «Лифляндской экономии» — не той, о которой было сказано выше, а другой, принадлежавшей перу «Иоганна Бернгарда Фишера, бывшего лейб-медика блаженныя памяти имп. Анны Иоанновны и архиатера Российской Империи, члена Римской Императорской (т.е. Венской) Академии изпытателей естества», напечатанной в 1753 г. Левшин перевел ее в 1772 r., снабдив посвящение членам Вольного экономического общества и прислал им ее с просьбою напечатать. Общество отнеслось к переводу сочувственно, назначило Левшину золотую медаль, поручило просмотреть и исправить ее особому комитету из влиятельных членов, но потом последние за недосугом отказались и было решено поручить исправление переводчику Самсону Волкову за 50 руб. Рукопись была исправлена, но так и осталась ненапечатанной. Она сохранилась в Архиве Вольного экономического общества. Удивительно, почему Общество нашло желательным распространение этой — к тому времени уже устарелой и вообще неинтересной книги. Наставления, приводимые в ней, чрезвычайно примитивны. Они делятся на три части: 1) о полевом и огородном земледелии и о «предвещаниях» урожая, 2) о животноводстве и ветеринарии и 3) медицинскую («врачевание разных у крестьян бывающих болезней и особенно моровой заразы»). Нравоучительных наставлений и кулинарного отдела, вопреки обыкновению, в этой книге нет. Любопытно, что даже при описании огородных овощей нет упоминания о картофеле. B первой части довольно много местауделено подсечной системе. «Лифляндское хлебопашество почитается претрудной работой, во время которой должен крестьянин подобно Саламандру ходить в огне и ворочать бревна, чтоб они сгорели». (Архив ВЭО. № 353; Журналы (рукописные) ВЭО за 1772 и 1773 гг.)

Вот перечень изданных им естественнонаучных, технических и агрономических сочинений: Словарь коммерческий / переведен с фр. яз. В.Левшиным. M., 1787- 1792. Ч. \~7;Леклер Ш.А.Ж. Словарь ручной натуральной истории, содержащий историю, описание и главнейшие свойства животных, растений и минералов... / переведено с фр. яз. ... В.Левшиным. M., 1782. Ч. 1-2; Cumo дела ФонЖ.Э. Чудеса натуры, или Собрание необыкновенных и примечания достатойных явлений и приключений в целом мире — тел, азбучным порядком разположенное / перевел с нем. В.Левшин. M., 1788. Ч. 1-2; To же. Изд. 2-е. M., 1822~1823. Ч. 1-4; Гермесгаузен Х.Ф. Хозяин и хозяйка... Сочинение в систематическом порядке и XII частях состоящее / с нем. яз. переведено В.Левшиным. M., 1789. Ч. 1-8, 16 т.; Onomatologia curiosa artificiosa et magica, или Словарь натурального волшебства... / перевод с нем. [В.А.Левшина].М., 1792. Ч. 1-2; ГаллеИ.С. Открытыя тайны древних магиков и чародеев, или Волшебныя силы натуры, в пользу и увеселение употребленныя / перевод [В.А.Левшин] M., 1798-1804. Ч. 1-9; Ручная книга сельского хозяйства для всех состояний в VIII частях / переведено с нем. В.Левшиным. M., 1802-1804. Ч. 1-8; Брейттенбах Ф.Ф. и Эйтельвейн. Полный винокур и дестиллатор, или Обстоятельное наставление к выгодному выгонянию вина и деланию водок, разных ликеров, вод и проч.... с прил. рисунков, собранное из двух новейших на немецком языке 1800 и 1802 годов сочинений [Филиппа Франца Брейтенбаха и Эйтельвейна] / пер. с нем. M., 1804-1805. Ч. 1-4; Садоводство полное, собранное с опытов и из лучших писателей о сем предмете, с приложением рисунков Васильем Левшиным, состоящее в четырех частях. M., 1805- 1808. Ч. 1-4; Поваренный календарь, или Самоучитель поваренного искусства... СПб., 1808. Ч. 1-6; Управитель, или Практическое наставление во всех частях сельского хозяйства, новейшее экономическое сочинение, изданное на нем. яз. Обществом опытных экономов / переведно В.Левшиным. M., 1809-1810. Ч. 1-6; Календарь поваренного огорода, содержащий в себе подробное наставление для содержания и произращения всех родов огородных овощей, кореньев и трав. M., 1810; Полное наставление, на гидростатических правилах основанное, о строении мельниц каждого рода: водяных, также ветром, горячими парами, скотскими и человеческими силами в действие приводимых, по которому каждый хозяин мо- жетпроизводить/ переведено с нем. M., 1810-1811. Ч. 1-6; Псовой охотник или основательное и полное наставление о заведении всякого рода охотничьих собак вообще и особенное; о выдерживании и обучении оных; о корме их, о болезнях, лекарствах и о предохранительных средствах от оных и пр. M., 1810. Ч. 1-2; Совершенный егерь, или Знание о всех принадлежностях к ружейной и прочей полевой охоте, с приложением полнаго описания о свойстве, виде и разположе- нии всех обитающих в Российской империи [изключая землю Камчатку и даль- нейшия части Сибири] зверей и птиц. B трех частях / с нем. яз. на рос. перевел... приложа многия пополнения В.Левшин. СПб., 1779; Книга для охотников до звериной, птичьей и рыбной ловли, также до ружейной стрельбы. M., 1810-1812. Ч. 1-4; Врач деревенский, или благонадежное средство лечить самого себя, так- же семейство, своих подчиненных и домашний скот лекарствами самыми простыми и наскоро составляемыми, изданное на фр. яз. Обществом искуснейших парижских врачей. Переведено В.Левшиным. M., 1811; Русский полный фабриканти мануфактурист... M., 1812. 1-3; Полная хозяйственная книга, относящаяся до внутреннего домоводства как городских, так и деревенских жителей, хозяев и хозяек... M., 1813-1815. Ч. 1-10; Экономический и технологический магазин для художников, заводчиков, фабрикантов, мануфактуристов, городских и сельских хозяев и хозяек, любителей садов, цветоводства и проч. / изд. Левшиным. M., 1814-1815. Ч. 1-8, 24 кн.; Повар королевский, или Новая поварня, приспеш- но и кондитерская для всех состояний... Сочиненная на фр. яз. и переведенная с последнего издания [В.А.Левшиным]. M., 1816. Ч. 1^; Опытный садовник, или Замечания для жителей южных стран России о садоводстве и прочем для них полезном, с присовокуплением Выписки из новейшего Шапталева сочинения об искусстве выделывания, сберегания и усовершенствования виноградных вин. Изданы В.Левшиным. СПб., 1817; Огородник, удовлетворяющим всем требованиям, до сего относящимся, с приложением подробного описания всех огородных растений, с их отродиями, признаками, их врачебными силами и наставления, как должно оных разводить и содержать. Собран... В.Левшиным. M., 1817; Карманная книжка для скотоводства, содержащая в себе: Опытные наставления для содержания разных домовых животных, воспитывания оных и лечения их обыкновеннейших болезней простыми домашними средствами / Издана В.Левшиным. M., 1817; Полное наставление о строении всякого рода мельниц, водяных, ветряных, паровых, также скотскими и человеческими силами в действие приводимых, по которому каждый может оныя устраивать. Собрано В.Левшиным. M., 1817-1818. Ч. 1-2; Красильщик, или Обстоятельное наставление в искусстве крашения сукон, разных шерстяных, шелковых, хлопчатобумажных и льняных тканей, пряжи и проч. ... B 4 частях. M., 1819; Новейший и полный конский врач, содержащий в себе: руководство коновалам ла-Фоссово, вновь правленнаго русскаго коновала Эвестова, выписки рецептов из сочинений других авторов и проч. Составил и издал В.Левшин. СПб., 1819-1820. Ч. 1-5; Красочный фабрикант или наставление для составления всякого рода красок... M., 1824; Цветоводство подробное или Флора русская, для охотников до цветоводства, или Описание доныне известных цветов всякого рода, с подробным наставлением для разведения и содержания оных, как выдерживающих нашу зиму на открытом воздухе, долговечных и однолетних домашних, так и иностранных... Собрана и издана В.Левшиным. M., 1826. Ч. 1-2; Под конец жизни Левшин взялся за перевод «Основ рационального хозяйства» Теэра, но эта задача оказалась ему уже не по силам, перевод вышел неудачный, и Московское общество сельского хозяйства, по соглашению с издателем, добилось его прекращения (два тома уже успели выйти) и организовало другой перевод (Маслова с примечаниями Муравьева: (ТэерА,Д. Основания теоретического и практического сельского хозяйства Албрехта Таэра, в шести частях состоящего, с последнего немецкого исправленного автором издания перевел [и предисловием снабдил] Василий Левшин... M., 1828. Ч. 1-2; ТэерА. Основа-

Между тем Левшин, как и Болотов, был очень образованным сельским хозяином, был прекрасно знаком с новейшими системами полеводства и предлагал их вниманию своих читателей, как в переводных, так и в собственных сочинениях, пытаясь даже преобразовать их в формы, подходящие к особенностям русского сельского хозяйства. Однако Левшин уделял гораздо больше внимания мелким критическим замечаниям и советам рецептурного характера, подчиняясь, как все, общему течению. Порой (уже на склоне жизни) Левшин сам возмущался пестротой содержания популярных агрономических изданий. B рецензии на одно из таких изданий «Новый полный и любопытный практический эконом», издававшийся в 1814 г.¹¹⁶, Левшин высмеивает хаотическую смесь собранных там самых разнообразных сюжетов. Перечисляя помещенные в этом издании статьи, он с беспокойством следит, как озаначенный от пашни переводит к рассмотрению красок для миниатюрной живописи, затем в сад и огород, на пчельник, потом в поварню, говорит ему о «чистке замшевых штанов и разные другие безделки». «Вдруг вспадет на диэтику, медицину, перескакивает в ботанику» и т.д. Ho чем же делился сам Левшин со своими читателями? Возьмем первую книжку издававшегося Левшиным в том же 1814 г. «Экономического и технологического магазина». Вот перечень ее содержания: 1) наставление к познанию свойств земель и поправлению оных через смеси, 2) средство возобновлять стареющие и корявые плодовые деревья, 3) относящееся до содержания лимонных и померанцевых дерев в оранжереях, 4) об ирисах или касатиках сузнан- ских, 5) об устроении аглицских садов, 6) лекарство лошадям от жабы, 7) предохранительное средство для рогатого скота во время падежа, 8) описание новоизобретенной махины для черпания и поднимания воды, 9) описание новой молотильной махины, 10) о пользе разведения для фабрик резеды красильной, 11) о составлении разного рода красок, служащих для разной живописи, 12) лекарство от кашля и грудной боли, 13) лекарство от зубной боли, 14) от простуды ния рационального сельского хозяйства / с примеч. [и предисл.] Н.Н.Муравьева) и E. Крюда; пер. [и предисл.] С.А.Маслова... M., 1830-1835. Ч. 1-5. — B.T.).

уха, 15) от опухоли горла и жабы, 16) приготовление брусничного сорбета, очень приятного, здорового и холодящего напитка, и т.д.

Преобладание в агрономических сочинениях советов частного характера указывает на то, что в большинстве русские сельские хозяева того времени интересовались не столько коренными улучшениями своего хозяйства, для которых время еще не пришло, сколько всякого рода частными практическими советами и указаниями, для которых всегда могло найтись применение и при сохранении привычных старинных способов ведения хозяйства. Чем энциклопедичнее был сельскохозяйственный справочник, тем больше практически применимого или занимательного можно было из него извлечь, и поэтому, весьма легкие в научном отношении, но изобилующие заманчивыми хозяйственными новинками и секретами, раскупались весьма бойко. Издатели порой злоупотребляли любопытством провинциального читателя и подсовывали ему не только такие книги, как возбудивший негодование Левшина «Новый полный и любопытный практический эконом», но даже совсем уже лубочного характера издание, как «Секретный эконом, художник, ремесленник и заводчик», в котором сообщалось, как «жатву учинить гораздо обильнее, лен и пеньку удобрять, скот рогатый предохранять от всяких худых и злых болезней, от падежа и волков, строения делать, чтобы не згорали, червей земленых истреблять, устраивать заводы мыловаренный, винокуренный, сахарный» и т.д., и в то же время — «как алебастровые вещи склеивать, байку белую мыть, бородавки истреблять, брови чернить, зубную боль самую жестокую укрощать в одну минуту, кофей как жечь и варить, пластырь удивительный от всяких болезней внутренних и наружных составлять, спать спокойно способ, ухо, ежели вползет какое насекомое, чем выгнать, шоколад как делать, эликсир долгой жизни приготовлять, яблоки и груши в сахаре варить» и т.д. и т.д.[181]

Итак, нельзя сказать, чтобы средний русский помещик по- следнейчетверти XVIII в. не интересовался сельским хозяйством и не пытался поучиться лучшим приемам его ведения. Обычные огульные характеристики русского дворянина этого времени, изображающие его праздным отвлеченным фантазером, повторявшим заученные западные общелиберальные принципы и остававшимся в жизни бездельным сибаритом*, справедливы — и то только отчасти — для небольшого специальные вопросы сельского хозяйства по различным культурам и отраслям сельского хозяйства — животноводству (особенно коневодству), ветеринарии, винокурению, пиво- и медоварению, сельскохозяйственным машинам, сельским строениям и т.д. Таковы — изданные Сенатом «Наставление о разведении земляных яблок, потетес имянуемых» ([СПб., 1765]), «О разведении лучших овец» (СПб., 1771); «Птичийдвор» Г.Н.Теплова (СПб., 1774), «Домашний птичник...» ^1., 1793), и т.д. и т.д. См. указания на нашу раннюю сельскохоз. литературу у И.Педе и Н.Н-ва: Педе И.[П.], Н-в H. (Нестеров H.C.). Роспись отдельных книг по сельскому хозяйству, напечатанных с 1730 по 1884 год включительно. M., 1888. Вып. 1.

* «... Петровский артиллерист и навигатор, через несколько времени превра

тился в елизаветинского петиметра, а этот петиметр при Екатерине II превратился в home de lettres*a, который к концу века сделался вольнодумцем, масоном либо вольтерьянцем». Этот дворянин-философ и был типичным представителем того общественного слоя, которому предстояло вести русское общество по пути прогресса... Его общественное положение покоилось на политической несправедливости и венчалось житейским бездельем. «С рук сельского дьячка-учителя человек этого класса переходил на руки француза-гувернера, довершал свое образование в итальянском театре или французском ресторане, применял приобретенные понятия в столичных гостиных и доканчивал свои дни в московском или деревенском своем кабинете с Вольтером в руках...» Bce усвоенные им манеры, привычки, вкусы, симпатии, самый язык — «все было чужое, привозное, а дома у него не было никаких живых органических связей с окружающими, никакого серьезного житейского дела...». (.Ключевский В. Kypc русской истории. Пб., 1921. Ч. V С. 147.) «Крепостное право было губительно для дворянина тем, что, давая ему в обильном количестве даровой труд, оно отучало его волю от энергии и постоянства. Оно доставляло ему вредный досуг для праздного ума, который нечем было занять и который искал занятия во всем, в чем угодно, только не в том, чем ему следовало быть занятым. Ha службе дворянин становился все менее нужен, а сельское хозяйство, построенное на крепостных началах, его интересовало только результатом, т.е. количеством дохода, а не процессом, т.е. средством его добывания, потому что несвободный труд делал этот процесс до утомительности однообразным, неподатливым ни к какому движению и неспособным ни на какие перемены и усовершенствования. Положение, в какое попадал дворянин, освобождаясь от службы и не принимая активнаго участия в сельском хозяйстве, понижало его энергию и отучало его от всякой серьезной работы. Вот почему верхнего слоя, по преимуществу столичного и широко обеспеченного. Масса небогатого сельского дворянства не могла не думать о хозяйстве уже просто в силу нужды*. B написанном в 80-х гг. XVIII в. «Генеральном соображении по Тверской губернии» читаем: «Тверскаго наместничества дворянство многолюдно**, но большею частию недостаточно. Службу продолжали в войсках сухопутных и морских и в других коронных должностях. K хозяйству склонны, а потому почти безвыездно живут в домах своих» (описание Бежецкого уезда). И дальше, при описании других уездов, повторяется почти стереотипно та же характеристика: «довольно рачительны к хозяйству, редко отъезжают от домов своих» (описание Тверского уезда); «дворянство Краснохолмское не многолюдно; между собою обходительно, к домоводству склонно» (описание Краснохолмского уезда); «дворянство Ржевское многолюдно, обходительно, ласково и гостеприимно». Живущие в домах упражняются в домоводстве и хлебопашестве (описание Ржевского уезда): «дворянство здешнее многолюдно, большая часть служили в полевых гвардейских полках... Впрочем все к домоводству рачительны и многие довели оное до немалого совершенства, а особливо по части земледелия; у редкаго не остается сверх своего прожитка хлеба в продажу...» (описание Новоторжского уезда)"**. To же наблюдалось помещичий класс вышел еще менее работоспособным, чем крепостное крестьянство. Дворянин иикогда ни в чем не был цеховым работником, выступая иногда блестящим дилетантом». (Богословский M. Быт и нравы русского дворянства в первой половине XVIII века. M., 1904. С. 31, 44-45.)

^,:' B 1777 r. владельцы, имевшие менее Юдуш, составляли в 20 великороссийских губерниях 32% общего числа всех владельцев, от 10 до 30 душ — 30,7%. Таких мелкопоместных дворян было, Следовательно, значительно больше половины всех помещиков (62,7%). Владельцы, имевшие от 30 до 60 душ, составляли 13,4%, от 60 до 100 душ — 7,7%. Имевших от 100 до 150 душ было всего 5%. Помещиков, насчитывающих свыше 150 душ, было 11,2%. (Семевский В.И. Крестьяне в царствование императрицы Екатерины II. СПб., 1881. T. I. С. 30-31.)

** Земледельцев-дворян насчитывалось тогда в Тверской губ. 5503 чел. — цифра, вдвое большая по сравнению C числом дворян столетием позже (в 70-х гг. XIX в.).

*^,f* Генеральное соображение по Тверской губернии, извлеченное из подробного топографического и камерального по городам и уездам описания 1783-1784 r. Тверь, 1873. С. 7, 25, 75, 121, 159. Далее: Генеральное соображение.

тогда, по-видимому, и в других старых великорусских дворянских губерниях и провинциях. Тульская губерния выдвинула наиболее видных агрономических деятелей (Болотов, Левшин, Рознотовский¹¹⁷) из среды того же небогатого дворянства.

Этот — преобладающий в деревне — дворянский слой отличался даже слишком большой практичностью и искусно извлекал все возможные выгоды из своего хозяйства. Крепостное право открывало ему в этом направлении очень широкий путь увеличения эксплуатации крепостного труда. Ho при этом он пользовался надежным компасом рыночного спроса и направлял по нему и попытки агрономических нововведений и улучшений, и простой нажим на крестьянский труд. При нравственной порядочности и разумной расчетливости помещик пользовался имеющимися в его распоряжении ресурсами осторожно и деловито, понапрасну не замучивая своих крестьян; при большой жадности, нетерпеливости, отсутствии такта, морального чутья и здорового расчета он становился тираном. Простора для проявления тех и других сторон характера было вполне достаточно, а потому примеров разумного и умеренного и безрассудного и жестокого хозяйничанья было много, что и порождало в изящной и мемуарной литературе большую пестроту характеристик.

Любимым чтением помещиков этого времени были и старые «Записки» Татищева, пущенные в оборот сыном секретаря Татищева — В.М.Друковцова — С.В.Друковцовым. Последний был тогда уже немолодым человеком (родился в 1731 r.), занимал должность прокурора в Главной провиантской канцелярии и совершенно случайно нашел в бумагах две неизвестных до того рукописи Татищева — «Духовную» и «Экономические записки».

Он перепечатал «Записки» Татищева с добавлением сведений по кулинарии, сначала как «перевод» с немецкого, но ободренный успехом и видя, что плагиат его остался незамеченным, в следующем 1773 г. выпустил книжку вторым изданием уже под собственным именем и так переиздавал его и впоследствии — в 1777 и 1781 гг. (он умер в 1786 г.) — в 1788 г. Успеху книги, вероятно, способствовал ее небольшой объем (314 страниц малого формата) и дешевая цена*.

* Татищев B.H. Краткие экономические до деревни следующие записки / / Друкоѳцоѳ C.B. Экономическое наставление дворянам, крестьянам, поварам и поварихам. Сочинена Главной Провиантской Канцелярии прокурором и Вольнаго Экономическаго Общества членом Сергеем Друковцовым. Печатана 2-м тиснением. [СПб.], 1773. С. 1-60.

B этом же году Друковцов издал «Духовную» Татищева, не присваивая себе ее авторства, но исказив ее собственными дополнениями и изменениями. (Татищев B.H. Духовная тайного советника, и астраханского губернатора Василия Никитича Татищева, сочиненная в 1733 году сыну его Евграфу Васильевичу. СПб., 1773. — В. T.) B текст «Записок» Татищева Друковцов внес очень мало изменений, а именно, выпустил рубрику «К Успеньеву дню» из росписи натурального оброка, сохранив самые статьи, опустил в той же росписи статью: «кладенного быка 4-х лет со всех крестьян» и в отделе «по последнему зимнему пути» вместо сбора творогу и сметаны со всех крестьян поставил «с тягла 10 фунтов творогу и 5 фунтов сметаны». После приведенных выше слов Татищева: «...10 рублев», Друковцов приписал: «а где земли менее, то по сему расчислению с тягла брать оброк. Летом и осенью крестьян от работы отлучать не надлежит не токмо с подводами, ниже пеших, что худые экономы часто делают». Кроме этих изменений все остальные агрономические сведения и наставления буквально списаны у Татищева, в том числе и формы «как годовые ведомости сочинятъ». Самому Друковцову принадлежат только статьи о приготовлении разных напитков (с. 22-44), «краткия поваренные записки», статьи о постройке сараев и делании кирпича (с. 59-114). Издатель «Духовной Василия НикитичаТатищева» А.Островский (Казаиь, 1885) высказывает соображение, что даже и поваренные записки, судя по ясности и краткости выражения, едва ли написаны самим Друковцовым. По-видимому, Друковцов не вполне ясно представлял себе тяжесть натурального оброка, намеченного Татищевым для своего времени, и, как торопливый плагиатор, переписывая роспись Татищева, не заметил, что он должен повысить ее денежную расценку соответственно происшедшему повышению цен. Если бы он сделал такую переоценку, чудовищность оброка проявилась бы с полной наглядностью. Он сделал такую переоценку для примерного помещичьего бюджета, оставив в нем натуральные статьи, как у Татищева, и повысив денежную расценку с 1000 p. до 3000 p. Насколько «Записки» Татищева пришлись по сердцу в особенности помещикам средней руки и мелкопоместным, свидетельствует другой плагиат их, выполненный известным собирателем материалов по российской коммерции М.Чулковым, очевидно, по изданию Друковцова. Он составил небольшую книжку, расположив материал в алфавитном порядке, в форме как бы карманного словаря, извлеченного, по его словам, из «сочиняемого им Словаря земледелия, скотоводства и домостроительства». B «Предуведомлении» Чулков говорит, что он написал это произведение «единственно для приказчика в собственных моих небольших де- ревнишках», но потом решил напечатать, «по совету многих в чаянии, что будут оные не безполезны таким же как и я мелкопоместным вотчинникам». B действительности, Чулков или прямо выписал, или изложил вкратце главное содержание

Успешно пущенный в оборот плагиат окрылил Друков- цова к составлению «Экономического календаря», в котором он располагает советы по месяцам. Частью он повторяет здесь правила «Наставления», частью присоединяет к ним новые, не лишенные духа гуманности. «...За все с крестьян лучше брать деньги, по числу четвертной пашни, а не с ревизских душ. Крестьяне к хлебопашеству лучше прилежать будут, а за землю ссор и драк меньше будет, тем минуется приказных волокит». Советует помогать роженицам и иметь домашнюю аптечку, поощрять крестьянские браки. B последнем совете мотивы гуманности переплетаются с соображениями расчетливого хозяина, заинтересованного в увеличении числа даровых работников. «Добрые охотники и собак разводят для умножения, а некоторые помещики собирают куньи деньги с новобрачных: весьма сие безбожно. A надлежит новобрачному дать на год льготы и тем к женитьбе приохотить». «Старост и выборных чрез год сочтя сменять другими погодно, чрез что можно будет миновать воровска- го и разбойническаго пристанодержательства». Обеспечить приказщика хорошим содержанием, чтобы не «допустить его быть ежечасною пиявицею», «сосать из бедных крестьян кровь неповинную». Повторяет и здесь об оброке в 10 рублей с тягла, а «где толикаго числа земли, лугов, или степи нет, то оброк брать и меньше, по сей препорции, дабы не привести их в раззорение; а от малаго оброка в леность, разбои и роскошь приходят»'.

«Записок» Татищева, несколько сгладив их эксплуататорскую сторону и резче выдвинув гуманные соображения. (См.: Економические записки для всегдашняго исполнения в деревнях прикащику, и рачительному економу, которыя ежели прилежно исполняемы им будут, то без всякого сомнения недостаточнаго помещика зделают обогащенным. Избранныя Михайлом Чулковым, из сочинямаго им Словаря земледелия, скотоводства и домостроительства. M., 1788.)

* Экономический Календарь, или наставление городским и деревенским жителям в разных частях экономии, расположенное на 12 месяцев так, что всякой хозяин может знать, что в котором месяце делать ему должно. C приобщением самых простых рецептов от разных болезней, сочиненной г. Статским Советником и Вольнаго Санктпетербургскаго Экономическаго Общества членом, Сергеем Васильевичем Друковцовым, в наставление его детям. M., 1780. У меня было 2-е изд.: M., 1786. См. в особенности с. 114, 127, 130-131, 139, 147, 151. Кроме указанных, Друковцов напечатал еще несколько книг, предназначенных на

Под давлением рыночных отношений и роста населения в исконных великорусских губерниях стал складываться тип хозяйства, продержавшийся в главных чертах до самого конца крепостной эпохи: трехпольное паровое-зерновое земледелие с посевом, где было удобно, технических растений — льна и конопли, комбинированное с обработкой местного и частью привозного сырья — хлеба на винокуренных заводах, льна и конопли в крестьянских избах и на сельских фабриках и мастерских в барских усадьбах, отхожими неземледельческими промыслами и извозом. Животноводство в такой обстановке не играло большой роли. Единственная отрасль его, которая прогрессировала довольно заметно, — коневодство. Достигнув значительного развития в первую половину XVIII столетия, коневодство во второй половине его входит в моду у больших вельмож, среди которых особенно выдвинулся в этом деле гр. Алексей Орлов. Орлов был вообще любителем животных, HO к лошадям он относился с особенной страстью и вложил в дело улучшения конских пород много забот и систематической серьезной мысли. Ему удалось с помощью хорошо подобранных сотрудников, иностранцев и русских, создать два прекрасных типа русской лошади — «орловских» рысистых и верховых лошадей*. Его пользу и поучение простодушным: Духовная... в наставление его детям, обоего пола. 1780 года, генваря 1 дня. СПб., 1780. (В подражание «Духовной» Татищева); Поваренныя записки. [M.], 1779. To же. Изд. 2-е: M., 1783; Сова ночная птица, повествующая руския сказки, из былей составленныя... СПб., 1779. — Тоже. [Изд. 2-e]: M., 1781. Кроме того, он помещал без подписи много мелких статей в «Трудах ВЭО», членом которого состоял с 22 ноября 1772 г. См. его биографию в Русском биографическом словаре (Спб., 1905. fT. 6]. С. 692-693. — B.T).

* Ал.Орлов стал заниматься своим конским заводом с особенным увлечением после удаления от дел всех братьев (в 1775 r.). Он поселился в Москве и все больше привязывался к своим подмосковным имениям — Острову и Хотуни. B Острове первоначально находился и конский завод, переведенный позднее в Хреновое. Уже в Острове в этом заводе находились, в числе прочих арабских лошадей, приобретенных Орловым на Востоке, и те два знаменитых жеребца, которые считаются родоначальниками орловских рысистых и верховых лошадей, белый «Сметанка» и бурый «Салтан». Орлов постоянно приобретал лошадей и после, живя в России и за границей, часто при содействии гр. С.Р.Воронцова, бывшего русским послом в Англии. Тип рысистой лошади — как бы гармонически увеличенной во всех статьях арабской лошади — Орлов вывел обдуманным сочетанием арабской крови с датской, голландской, фрисландской и английской пример оказал влияние и на других помещиков — до сравнительно. небогатых, которые стали заводить у себя ценных лошадей*.

породами, тип верховой лошади — искусной примесью к арабской лошади английской крови. Он ввел впервые в России систематические испытания лошадей — на короткие дистанции, чтобы обеспечить стройность, правильность и изящество движений, и на более длинные — на силу и выносливость. Чтобы возбудить интерес к скачкам и бегам, Орлов назначал призы и держал пари с Мосоловыми, бывшим крымским ханом Шагин-Гиреем, Полторацким и др. Он удачно перевел свой завод на сухие ковыльные степи по берегам Битюга, где окончательно выработались намеченные им с его сотрудниками новые породы. Здесь его ближайшим помощником был управитель Хренового Кабанов, с которым он вел живую и дружескую переписку, и сам время от времени приезжал посмотреть на ход дел на заводе. (Голомбиевский А. Граф А.Г.Орлов-Чесменский // Сборник биографий кавалергардов. СПб., 1904. fT. II.]: 1762-1801. С. 51-68.)

* Пономарев H,B. Исторический обзор правительственных мероприятий к развитию сельского хозяйства в России... С. 184; Мердер И. Исторический очерк русского коневодства и коннозаводства. С. 36.

Уже Евгений (Болховитинов) в описании Воронежской губернии конца XVIII в. упоминал, что «наипаче славится сия (Бобровская. — В.Ж.) округа скотоводством и лошадьми отменной доброты». [Евгений (Болховитинов E.A.) Историческое, географическое и економическое описание Воронежской губернии, собранное из истории, архивских записок и сказаний В.С.П.П.П. [Воронежск. семинарии префектом павловским протоиереем] Е.Б-вым. Воронеж, 1800. С. 160—161. И.И.Бебер отмечает успешное развитие скотоводства в Екатеринославском наместничестве. «Коноводство составляет здесь неоспоримо блистательнейшую часть нашего хозяйства, и помещики умеющие управлять конскими заводами, могут получить от того надежную и тем величайшую выгоду, что порода очевидно исправляется, и что воспитывали таких жеребят, коих бы в иностранной земле за величайшую цену продать можно было». (Бебер И.И. Примечания о различных предметах хозяйства в Екатеринославском наместничестве // Труды ВЭО. 1795. Ч.І. С. 188.)

Даже в Тверской губ., с ее, в общем, бедным дворянством, «Генеральное соображение» отмечает ряд конских заводов у помещиков, частью для собственного пользования, частью на продажу (завод Изъединова в Тверском уезде — лошадей датской породы, из 60 лошадей, при которых состоят 7 конюхов, продается в год лошадей на 200 руб.; в Кашинском уезде — 14 конных заводов, в которых всего 518 лошадей, при них 23 конюха, продают лошадей на 2400 в год; в Корчевском уезде — три небольших конных завода для собственной езды; в Бежецком уезде — 6 конных заводов также для собственной езды; в Ржевском уезде — 13 конных заводов также для собственной езды; в Зубцовском уезде — 3 конных завода с 153 лошадьми, при них 17 конюхов, продается ежегодно на 900 p., в Стариц- ком уезде — 3 конных завода; 1) с 140 лошадьми, при них 12 конюхов, продается ежегодно на 200 p., 2) с 40 лошадьми, при них 4 конюха, для собственной езды,

Рогатым скотом интересовались мало, коров держали главным образом для молока на собственное потребление, и только частью в хозяйствах, расположенных близ больших городов, для сбыта и молочных продуктов, также для себя, за исключением масла, которое отправляли на продажу в города и из довольно отдаленных местностей. Поэтому об улучшении местных пород заводским способом почти не заботились*. B южных губерниях с их обширными степями разводились для местного потребления и для отдаленного сбыта большие гурты скота пастбищным способом, что очень удешевляло продукты животноводства и затрудняло введение дорогостоящих улучшенных приемов скотоводства в старых великорусских губерниях**. Там же, на 3) с 17 лошадьми, при них 2 конюха, продается на 100 руб. в год; в Новоторжском уезде — 2 конных завода для собственной езды. (Генеральное соображение. С. 30, 43, 60, 79,124,135,146,163.)

* Труды ВЭО, заполненные множеством статей по различным земледельческим культурам, содержат сравнительно мало указаний по скотоводству. «В отношении крупного рогатого скота, — говорит историк ВЭО, — Общество руководствовалось, по-видимому, правильной мыслью, что для русского хозяйства не столько важно распространение известных заграничных пород, сколько улучшение своих собственных, при пособии хорошего содержания их и отстранения повальных болезней». [Ходнеѳ Л.И. История Императорского Вольного Экономического Общества с 1765 до 1865 года. С. 204.)

Отдельные случаи заводов улучшенных пород рогатого скота были, однако, и тогда. «Генеральное соображение по Тверской губернии» указывает, например, завод Изъединова вТверском уезде из 120 коровхолмогорской и хоперской пород, с 6 скотниками, при чистом ежегодном доходе в 125 рублей (с. 30). Там же отмечается регулярная продажа крестьянам скота на мясо, масло и проч.

** Бебер, описывая скотоводство в Екатеринославском наместничестве, указывает, что так как там земли много и она не нуждается в навозе, то о скоте заботятся мало и содержат его плохо, и, несмотря на то быков «многочисленными стадами в Москву и Санктпетербург гоняют». Своеобразные условия степного скотоводства, видимо, произвели на него сильное впечатление, и он предписывает своему описанию следующее общее замечание: «В разсуждении скотоводства, которое неоспоримо весьма важную часть нашего хозяйства составляет, находится здесь столь много собственнаго, что искуснейший иностранный Эконом запутался бы в правилах своих о определенном содержании сей ветьви своего ремесла в разсуждении землепашества...» {Бебер И.И. Примечания о различных предметах хозяйства в Екатеринославском наместничестве. С. 184). B описании Калужского наместничества отмечается, что местные купцы отправляются в степные места для закупки разных товаров и между прочим «сала и рогатой скотины», юге — в Малороссии и во вновь приобретенных губерниях развивалось и улучшенное овцеводство, но пока все еще довольно туго. Даже в местах, наиболее благоприятных, преобладало разведение простых грубошерстных овец, главным образом, на мясо*.

B земледелии за это время не заметно никаких крупных нововведений, но оно все-таки шло неуклонно вперед, по ранее намеченной линии распространения трехполья за счет более экстенсивных систем*’. Самое трехполье применялось

которые продают частью на месте, частью отвозят в Москву (например, из Козельского уезда). ^Топографическое описание Калужского наместничества. СПб., 1785. С. 26.)

* Бебер в описании хозяйства Екатеринославского наместничества отмечает, что количество овец там «чрезвычайно велико», но что они «служат... более на пищу нежели для дальнейших Экономических выгод. Мясо их действительно весьма вкусно; и как цена одной овцы гуртом только 2 рубли составляет, то легко думать можно, что оне место обыкновеннейших питательных средств занимают. Шерсть напротив весьма убога, и того ради столь дешева, что всю стрижку, которую от каждой овцы особенно собирают, и по Российски называют руном, за 22 копейки получить можно». «Впрочем, — добавляет Бебер, — разумеется сие о простом роде, ибо так называемые Шлезския овцы доставляют хорошую и употребительную шерсть... несравненно дороже за оную платить должно». (Бебер И.И. Примечания о различных предметах хозяйства в Екатеринославском наместничестве. С. 187-188.)

И.Н. Чернопятов (см.: Чернопятов И.Н. Исторический очерк развития тонкошерстного производства в России. С. 12-13) цитирует это место в доказательство «жалкого состояния овцеводства в конце XVIII столетия в самых привольных для него губерниях России», что едва ли правильно, ибо Бебер не дает определенной характеристики улучшенного овцеводства. Грубошерстное овцеводство было значительно распространено и в старых великорусских губерниях (см., напр., «Генеральное соображение по Тверской губернии»). Шторх отмечает даже существование улучшенного овцеводства на севере, «в Вятском наместничестве... и поныне немецкие породы овец сохранились при пособии немецких овчаров». (Storch H. Historisch statistisches GemSlde des Russischen Reichs am Ende des achtzehntenJahrhunderts. Riga; Leipzig, 1797. Th. 2. S. 227.)

** Известный исследователь истории русского сельского хозяйства покойный Н.А.Рожков отмечает распространение настоящей паровой-зерновой системы с трехпольным севооборотом как большое достижение русского сельского хозяйства в XVIII в. «XVII век завещал... преобладание переложной системы на большей части территории страны и начавшееся в наиболее населенных в то время областях распространение трехпольной или паровой-зерновой системы, преимущественно при этом экстенсивной... Из этого видно, как миого предстояло сделать ХѴІІІ-му столетию для улучшения земледельческой техиики. Там, где в давно установившихся формах. Способы обработки были довольно примитивны*. Энергичные попытки правительства привлечь в Россию иностранных колонистов для обучения русских крестьян лучшим приемам земледелия не дали ожидаемых результатов, хотя хозяйство самих колонистов, после затруднений и неудач на первых порах в некоторых случаях, шло превосходно. Ho они жили особняком от русских, мало общались с ними, и для последних принесли не больше пользы, чем тот сброд, который притекал в Россию за полной невозможностью устроиться у себя на родине. Екатерина и ее ближайшие сотрудники подражали в этом переложная система господствовала вполне и безраздельно, с ХѴШ века начала распространяться экстенсивная — трехпольная, а недоразвитое трехполье, в свою очередь, стало сменяться настоящей паровой-зерновой системой с трехпольным севооборотом, с правильным делением пахотной земли на три поля... Вообще, в течение XVIII в. трехпольная система земледелия становится все более типичной, характерной для нашего отечества». (Рожков ИЛ. Город и деревня в русской истории. СПб., 1902. С. 57.) Насколько, однако, оставалось еще простора для более экстенсивных приемов земледелия даже в изстари заселенных великорусских губерниях, показывает пример Тверской губернии, где, при общем преобладании трехполья, еще в восьмидесятых годах XVIII в. широко практиковалась так называемая пядинная или подсечная система (в лесистых частях). Вот как описывает ее «Генеральное соображение»: в уезде «срубают лес осенью и оставляют на год или на два на месте, дабы земля под сучьями подопрела; после того крупный лес отбирают, отсекая сучья и употребляют куда годен, а сучья и мелкий лес сбирают в груды и жгут; потом подымают сперва отрезом, а после сохами и несколько поборонив, сеют овес; некоторые же тот год не сеют никакого хлеба, а переворотя землю, оставляют до будущаго, дабы лучше корень и трава засохли и сгнили; потом, перепахав два раза, сеют рожь или яровое, и таковое место чем далее пашется, тем более урожай приносит, так что до восьми хлебов снять можно (в Калязин- ском уезде)». To же отмечается для Кашинского, Корчевского, Весьегонского уездов. (с. 47-48, 37, 56, 83-85). Вообще же в Тверской губернии земледелие велось довольно интенсивно, применялось регулярное и значительное унавоживание почвы и содержалось довольно много скота — больше, чем через сто лет после (c.VIIlHpassim [вразных местах (.латнн.). — B.T]).

* «Генеральное соображение» так описывает обработку земли в Тверской губернии: «Соха, борона, коса, серп и грабли обыкновенные хлебопашеиные инструменты. Пашня делится на три поля. Земля под пашню двоится, в некоторых местах троится; но под рожь пашут на одной лошади, не глубже двух вершков; боронят на паре; сеют под борону; навоз кладут под одну рожь; а приуготовлять оный особенным образом не знают. Жнут серпами; косить же яровой хлеб не вошло вупотребление» (с. 23-24).

деле Фридриху Великому"⁸, достигшему у себя блестящих успехов (всего с 1740 по 1786 г. — год смерти Фридриха — в Пруссию переселилось свыше 500 000 чел., что составляло около 10% всего тогдашнего населения Пруссии). B России главным источником заселения окраинных пустых земель была своя внутренняя колонизация, но к половине XVIII в. с развитием и укреплением крепостного права переселения вольных и беглых крепостных людей сокращаются, а переселение самими помещиками своих крепостных на новые земли хотя и шло все время довольно интенсивно, но все же не настолько, чтобы соответственно разредить население в центре и уплотнить на окраинах. O вывозе иностранных колонистов задумывались уже при Елизавете. Между прочим, Ломоносов в цитированном выше письме к Шувалову «О размножении и сохранении российскаго народа» высказывался за привлечение иностранных колонистов, ибо «пространное владение Великой Нашей Монархини в состоянии вместить в свое безопасное недро целые народы и довольствовать всякими потребами, кои единаго только посильного труда от человеков ожидают к своему полезному произведению»*. При Елизавете были поселены в южных губерниях сербы, но с военными целями. Бестужев проводил проект чисто-земледельческой колонизации, но проект этот не был осуществлен. При Екатерине за это дело энергично взялся гр. Орлов. Он был поставлен во главе учрежденной 22 июля 1763 г. особой «Канцелярии опекунства иностранных» и в начале 1764 г. представил императрице доклад, одобренный ею, несмотря на протест Сената. Орлов проектировал отвести под поселения иностранных колонистов громадную площадь земель, окружавших Саратов и тянувшихся до Царицына, Новохоперской крепости, границ Пензенской провинции, между Волгой, Доном и по его притокам Медведице, Хопру и Битюгу. Когда в Россию прибыли первые партии колонистов, Орлов задумывал воспользоваться имеющимися среди них материалами для устройства субсидируемых правительством часовых фабрик, разведения шелковицы и устройства шелковых и чулочных казенных заводов.

Русская старина. 1873. T. 8, июль-декабрь. С. 579-580 (разд. nar.). — B.T.

Поселенцам давались деньги на поселение, на отведенных им землях строились дома, выделялся скот. Они освобождались на 30 лет от податей, им предоставлялась свобода вероисповедания и внутреннего управления, право заводить торги и ярмарки, беспошлинно вывозить даже за границу продукты своего хозяйства, а через пять лет полная свобода обратного выезда без возврата полученных сумм. Дело, однако, пошло не так гладко, как предполагали Орлов и Екатерина. Германские правительства не желали отпускать от себя хороших жителей, и в первое время к нам являлись разного рода бродяги и неудачники. Тогда в помощь правительственным комиссионерам были приглашены частные предприниматели — «вызыватели», которым давались крупные награждения и льготы, и их ставили во главе новых колоний. Обнаружилось, что земли, назначенные под поселения иностранцев, бывали уже заняты незарегистрированными официально русскими поселенцами. Иногда же крестьяне не пускали иностранцев селиться по соседству с ними даже на незанятой земле. Орлов упорно отстаивал в Сенате интересы иностранных колонистов и добился того, что их селили на отведенных им местах, предоставляя русским поселенцам компенсацию в других местах. Вскоре пришлось убедиться, что больших результатов от поселения иностранцев ждать нельзя, и в конце 1766 г. перевозка колонистов была закончена. Всего с 1763 по 1766 г. включительно в одно только Поволжье было водворено 6342 семейства (около 22 800 душ обоего пола), не считая гернгутеров, поселенных на особых условиях в Сарепте. Кроме того были образованы 4 колонии в Петербургской губ. и одна колония в Черниговской губ.[182] Таким образом, учреждение иностранных колоний не оправдало возложенных на него надежд, и русские крестьяне продолжали по-прежнему обрабатывать свою землю дедовскими приемами. B центральных великорусских губерниях сеяли рожь, немного пшеницу, овес и ячмень, причем урожаи были тогда вследствие сравнительно малой истощенности и унавоживания старых земель и расчистки под пашню новых мест довольно высоки". Продолжалось и распространение давно укоренившихся технических культур — льна и конопли. Эти культуры, так же как и зерновые, поддерживались не только собственным потреблением, HO являлись в широкой мере и рыночными продуктами. Торговля хлебом, льном и пенькой всюду шла чрезвычайно бойко".

колонистов при Екатерине были вызваны в Новороссийский край в 1778-1779 гг. христиане из Крыма — армяне и греки — наполовину сельские жители, наполовину горожане. Им были даны разные льготы и оказана помощь, и хотя в первое время многие из них бедствовали, зато потом, сориентировавшись и устроившись на новых местах, они достигли большого благополучия. B 1781-1782 гг. Потемкин устроил в Новороссии шведскую колонию. Он вызвал также колонистов из Южной Европы — греков, корсиканцев, итальянцев, но явились совсем уж никчемные отбросы приморских городов, из которых только 84 семьи оказались способными и выразили желание «упражняться в земледелии». B 1785 г. были приглашены колонисты в Кавказскую губернию. Ha зов откликнулись жители Данцига, которые и были водворены в 1766 г. в Таврической области и Екатеринославской губ. B 1769 и 1793-1796 гг. в Россию переселились меннониты, получившие земли в Екатеринославской губ. (по 65 дес. на семью). После второй Турецкой войны в Новороссийский край стали притекать переселенцы из Турции (болгары, греки, албанцы). (Писаревский Гр. Из истории иностранной колонизации России в XVIII в.: по неизданным архивным документам. M., 1909. (Записки Московского археологического института; T. V; Голомбиевский А. Князь Гр.Орлов // Сборник биографий кавалергардов. СПб., 1904. fT. II]: 1762-1801. С. 25-26.)

* B Калязинском уезде «ржи высевается на мерную десятину от Юдо 12 четвериков, ячменю до 2 четвертей, пшеницы от 10 до 11 четвериков, овса до 4 четвертей... Урожайнее всех хлебов родится овес, который приходит сам 4, а иногда сам 5. Рожь втрое и четверо. Ячмень... вдвое и трое, пшеница вдвое». (Генеральное соображение. С. 48.) Вообще же по губернии отмечались урожаи ржи — в 3-6 раз, овса — 2-4, ячменя — 2-6, пшеницы — 2-6.

** B описании Калужского наместничества отмечается, что многие калужские купцы «торгуют хлебом, пенькою, конопляным маслом... привозимым из разных мест водою и сухим путем. Одного хлеба — привозится до 200 000 четвертей, из которых до 8000 отпускают водою в города вниз по Оке лежащие, а иногда в Москву и Петербург, смотря по возвышению там цен, остальное продают местным жителям, а часть отправляют сами сухим путем в Гжатскую, Зубцовскую, Прутен-

Кроме льна и конопли в севооборот вводились в старых великорусских губерниях горох, а местами гречиха[183]. Картофель сажали почти исключительно в огородах и то по большей части лишь у помещиков [184]. Из огородных овощей разводились капуста, свекла, морковь, лук, редька, чеснок, огурцы, репа***.

скую и Боровицкую пристани и в Москву — пеньку, пряжу пеньковую... полотна парусные...». To же повторяется и при описании торговли в отдельных уездах. Так, козельские купцы частью торгуют на месте, частью же «отъезжают в степные города для закупки пеньки (и других товаров): пеньку отвозят на Гжатскую пристань и в город Юхнов... скупают у окрестных крестьян хлеб и пряжу и перепродают на полотняные фабрики Перемышльского уезда» и т.д. (Топографическое описание Калужского наместничества. С. 18-19, 26.) Обширная торговля хлебом и пенькой отмечается и для Тверской губ.: «Купечество Тверской губ. торг главный производит, к Петербургскому порту, хлебом и пенькой, скупая хлеб в низовых поволжских городах, пеньку в Малороссии, Белоруссии и в Смоленской губернии». Почти во всех уездах продают хлеб не только помещики, но и крестьяне. (Генеральное соображение. Passim.) Насколько обильны были товарные запасы продовольственных и иных сельскохозяйственных продуктов в сравнительно мало заселенных плодородных черноземных губерниях, можно видеть из расчета, сделанного для конца XVIII в. Евг. Болховитиновым: в Воронежской губ за продовольствием жителей оставалось к отпуску в другие места:

Ржаной муки.............................................. 365 769 четвертей

Пшеницы...................................................... 29 706четвертей

Солдатскихкруп........................................ 103 041четвертей

Овса............................................................... 513 925 четвертей

Обык. хлеб, вина........................................ 203 584 ведра

Пенькичистой............................................ ll9lnyd

Холста рубашечного.............................. 40 430 аршин

Холстапорточного................................. 433 150аршнн

Холста торбочного................................ 14 655 аршин

Холста хрящевого.................................... 7973 аршин

Холста подкладочного .... 5030аршин

(.Евгений (Болховитинов Ε.Λ.) Историческое, географическое и економическое описание Воронежской губернии... С. 22-26).

* Например в Калязинском, Корчевском, Весьегонском уездах Тверской губ. гороху сеяли на мерную десятину по четверти, гречи по 10 четвериков. Урожай гороху отмечен в Калязинском уезде сам 2-3, Весьегонском сам 4, Корчевском сам 7. (Генеральное соображение. C 48, 55, 82.)

** B Тверском уезде «земляныя яблоки садят у некоторых только помещиков». B Весьегонском — «земляныя яблоки разводят не только помещики, но и крестьяне многие». B Вышневолоцком — «в огородах садят... земляныя яблоки». (Генеральное соображение. С. 23, 83, 94.)

*** Генеральное соображение.

C более широким укладом помещичьей жизни стал развиваться вкус к садам. Ha примере Болотова мы видели, о чем прежде всего начинал заботиться новый деревенский житель, желавший устроиться на более культурный лад, по сравнению с предками. K концу XVIII в. большой благоустроенный сад стал как бы обязательной принадлежностью помещичьей усадьбы. Обыкновенно он соединял в себе и декоративный, и плодовый сад с неизменными парниками и оранжереями. Ho иногда разводились и специально-промышленные сады, поскольку можно было рассчитывать на достаточный городской спрос '.

Переработка сырья, производимого в помещичьих хозяйствах, производилась в широких размерах. Прежде всего, необходимо отметить столь ценимую помещиками привилегию винокурения. При значительном развитии хлебной торговли все-таки далеко не все зерно можно было сбывать натурой и запасы, скоплявшиеся в особенности в урожайные годы, лежали бы годами без движения, если бы на выручку не приходило винокурение. Винокуренные заводы были большим подспорьем в крупных помещичьих хозяйствах, и они же поглощали значительную долю лишнего зерна от более мелких помещиков”. ^{* **}

Повсюду с сельским хозяйством соединялась и переработка льна, конопли, шерсти. Прядильные и ткацкие мастерские были непременной принадлежностью помещичьей усадьбы. Кроме того, имелся разнообразный штат дворовых, обученных различным необходимым в хозяйстве ремеслам. Более состоятельные помещики заводили у себя целые фабрики. Большое помещичье хозяйство второй половины XVIII в. представляло очень сложный экономический организм, внутри которого применялось широко разветвленное разделение труда. При этом в нем весьма своеобразно сочеталось натуральное и денежное хозяйство. При большом размахе помещичьей жизни в последней четверти XVIII в. значительная масса продуктов, получаемых с имения, поглощалась многочисленной дворней, да и потребление самой помещичьей семьи, при разнообразных затеях и широком гостеприимстве, было очень велико. Ho вместе с тем помещик нуждался в большом денежном доходе и получал его или непосредственно — в форме денежного оброка, перелагая заботу о рыночной реализации продуктов на крестьян, или отчуждая на сторону продукты, изготовленные барщинным способом или переданные ему в виде натурального оброка. Изготовление сырья и переработка его были весьма сближены и часто выполнялись на самой сельскохозяйственной территории на помещичьих фабриках и мастерских и в крестьянских избах. Кустарное и фабричное — или вернее мануфактурное — производства (так как работы и на фабриках велись ручным способом) отличались друг от друга только размерами предприятия и кооперировали по направлению к одной цели. Дворяне, имевшие достаточно средств, вннокурения принадлежало не одним дворянам, но и войсковым обывателям). «.. .Остающееся за употреблением в округе горячее вино, отвозят в велнком количестве в Донския станицы, на Кубанскую и Кавказскую линию и другие места...» {Евгений (Болховитинов E.A.) Историческое, географическое и економическое описаиие Воронежской губернин... С. 153-154.) B описании Калужского наместничества винные заводы указаны во многих уездах (Перемышльском, Лихвинском, Серпейском, Мосальском, Медынском, Жиздринском). B Тверской губернии винокуренные заводы отмечены почти во всех уездах (Генеральное соображение) и т.д. B то время не знали еще искусства добывать спирт из картофеля (что, видимо, и затрудняло отчасти его распространение), н вино выкуривалось только из хлебного зерна.

заводили фабрики. He обладавшие такими средствами прямо пользовались трудом крестьянских семейств, но и те, и другие были одинаково заинтересованы в промышленной переработке сырья, близкой к месту его производства. Фабрики были иногда настолько мелки, что они составляли как бы переход от настоящей фабрики (мануфактуры) к работе отдельной крестьянской семьи[185].