Частная собственность: кто владеет землей?

С работой связано и получаемое за нее вознаграждение, то есть нечто, теперь уже принадлежащее конкретной личности. А всегда ли частная собственность имеет право на существование? Во времена экзистенциального кризиса христианство ставит его под сомнение.

Будем ли мы рассматривать естественный разум, который говорит нам, что люди, однажды родившись, имеют право на самосохранение и, следовательно, на еду и питье и на тому подобные вещи, которые природа предоставляет для поддержания их существования, или же мы будем рассматривать откровение , которое передает нам рассказ о благах земных, которые Бог даровал Адаму и Ною с его сыновьями, совершенно ясно, что Бог, как говорит Давид (Пс. 115:16), «землю Он дал сынам человеческим», дал ее всему человечеству в целом^[541].

В конце концов, и представитель классической экономики Дж. С. Милль рассуждает об этой проблеме в таком же контексте: «Земля не создана человеком: она представляет собой первобытное наследие всего человеческого рода»^[542].

Ни права отдельной личности, ни права различных институций никогда не должны выходить за рамки естественных прав^[543]. И закон частной собственности не может быть выше интересов индивидуума как части социума.

И если в богатстве как таковом Фома Аквинский не видит ничего плохого (скорее наоборот: как мы еще покажем, в своих работах философ выражает сильное сомнение в существовании естественного стремления к аскетизму), то он просто не может себе представить, как кто‑то купается в роскоши, когда другим не хватает самого необходимого (а его взгляд на общество как на объединение близких людей более или менее предопределяет эту точку зрения). С другой стороны, Аквинат осознавал, что голодных много и насытить всех невозможно: «Если же необходимость так гнетуща и бесспорна и ясно, что срочной необходимости должны помочь вещами наличными… то допустимо может каждый из вещей чужих, явно или тайно взятых, помочь своей необходимости. И это, по сути своей, не кража или грабеж»^[544]. Такая крайняя необходимость уменьшает или полностью устраняет тяжесть греха^[545]. Те же самые мысли повторяет в своей книге «Два трактата о правлении» и политический философ, известный защитник (почти абсолютных) прав собственности Джон Локк^[546].

Богатые должны быть готовы в случае необходимости поделиться с нуждающимися^[547]. В качестве примера Фома Аквинский приводит ветхозаветное указание, что это не воровство, если кто‑то ест ягоды в чужом винограднике. Голодный имеет право наесться там досыта, но не уносить гроздья винограда с собой. Великий философ аргументирует это тем, что в данном случае речь не идет о нарушении законов общественного благополучия (то есть частной собственности), поскольку закон должен был быть составлен таким образом, чтобы он мог «приучить людей с готовностью предоставлять свою собственность ближнему»^[548].

В подобном же духе выступает и уже упомянутое положение о побирательстве. Богатые не имели права посылать вторую команду жнецов собирать оставшееся в поле после первой^[549]. Теперь оно принадлежало бедным, вдовам и сиротам^[550]. Каждый, кто читал Ветхий Завет, должен был обратить внимание, как часто в тексте присутствуют особые указания, направленные на защиту интересов самых социально незащищенных слоев населения – женщин и детей, у которых умерли соответственно мужья и родители, а также чужеземцев.