Капитализм как способ организации материально-производственных отношений и как особая идеология глобализации

Зарождение капитализма, его первую торгово-финансовую фазу обычно связывают с XVI-XVIII вв., хотя по ряду параметров эти 450 истоки можно датировать более ранним временем, что, правда, нередко и делается с использованием понятия «протокапита­лизм».

Классической моделью капитализма, приближающейся к его чистой форме считается ранний индустриальный капита­лизм XIX века в Великобритании и США. Для него характерно, во-первых, то, что экономическая деятельность осуществлялась множеством небольших капиталистических фирм, находив­шихся в собственности отдельных индивидов или семей, непо­средственно ими управляющих; во-вторых, экономическая дея­тельность регулировалась рынками, на которых господствовали конкуренция между производителями товаров и услуг и спрос со стороны потребителей; в-третьих, рынок труда определял величину заработной платы и распределял рабочих между рабо­тодателями в соответствии с теми же силами спроса и предло­жения; в-четвертых, экономика была воплощением принципов невмешательства (laisser-faire), в том смысле, что государство находилось в стороне от экономической деятельности, предо­ставляя ее регулирование рынку и ограничивая свою роль обе­спечением условий, необходимых для процветания экономики.

В XIX веке Маркс и Энгельс обратили внимание на важную особенность капитализма, на его космополитический характер, который впоследствии трансформировался в идеологию гло­бализации. «Буржуазия путем эксплуатации всемирного рынка сделала производство и потребление всех стран космополити­ческим... Исконные национальные отрасли промышленности

451

уничтожены и продолжают уничтожаться с каждым днем. Их вытесняют новые отрасли промышленности, введение которых становится вопросом жизни для всех цивилизованных наций, отрасли, перерабатывающие уже не местное сырье, а сырье, привозимое из самых отдаленных областей земного шара, и вы­рабатывающие фабричные продукты, потребляемые не только внутри данной страны, но и во всех частях света. Вместо старых потребностей, удовлетворявшихся отечественными продуктами, возникают новые, для удовлетворения которых требуются про­дукты самых отдаленных стран и самых различных климатов. На смену старой местной и национальной замкнутости и суще­ствованию за счет продуктов собственного производства прихо­дит всесторонняя связь и всесторонняя зависимость наций друг от друга. Это в равной мере относится как к материальному, так и к духовному производству»’.

Среди обсуждаемых теоретических вопросов — вопрос воз­никновения социальных последствий капитализма. М. Вебер исследовал капитализм в рамках своего более широкого анали­за тенденций рационализации современной жизни: капитализм рассматривался им как конкретное проявление этой тенден­ции, как воплощение качества безличности, расчета и целера­ционального преследования интересов, в совокупности ведущих к эффективности. Согласно Веберу, рациональный характер индустриального капитализма был следствием как институцио­нального, так и духовного развития. Решающим институцио­нальным изменением было становление либеральной рыночной экономики и, в частности, свободного рынка труда.

Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 4. С. 427—428.

452 ности характерны для «нового экономического человека», кото­рый отличается от традиционной личности как индивида с его традиционными ориентациями. Характеризуя традиционную систему хозяйства, В. Зомбарт утверждает, что она складывается в земледельческих обществах, ее смысл заключается в так назы­ваемом принципе покрытия потребностей¹.

Интерес к социальным отношениям капиталистического производства характерен как для Вебера, так и для Маркса. Они единодушно отмечали, что при капитализме наемным работни­кам отказано в какой-либо части собственности и контроле над орудиями экономического производства — рабочие оказываются в подчинении у тех, кто действительно владеет собственностью и контролирует ее. Маркс считал такое подчинение неотъемле­мой чертой и определяющей характеристикой всех форм капи­тализма, поскольку именно оно позволяет капиталу извлекать из труда прибавочную стоимость. Вебер же полагал, что подчи­нение есть необходимый элемент эффективности производства при любом типе индустриальной экономики, а не только при капитализме. Для Маркса эксплуататорский характер социаль­ных производственных отношений в рамках капиталистических экономик означал, что капитализм основан на принуждении и вечном антагонизме между интересами труда и капитала.

В 1950-е и 1960-е годы интересы исследователей сосредото­чивались на феномене индустриализма, охватывающем как ка­питалистические, так и некапиталистические экономики. Воз­рождение марксизма на Западе в 1970-е годы вызвало новый ин­терес к отличительным чертам капитализма, таким, как трудовой процесс и социальные производственные отношения в рамках современных капиталистических экономик, а также к анализу способов производства и обсуждению способов регуляции, не­обходимых для стабилизации капиталистических отношений.

Более поздние формы «монополистического» капитализма, типичные для второй и третьей четвертей XX века, характеризо­вались экономической концентрацией и господством на рынках небольшого числа крупных фирм вместо конкуренции между многочисленными мелкими фирмами. Более концентрирован­ной стала и собственность на капитал. Первоначально распро­странение акционерной формы собственности в начале XX ве­ка привело к рассредоточению собственности среди большого числа владельцев акций и упадку семейных фирм. Более слабой

Зомбарт В. Буржуа. Этюды по истории духовного развития современного эко­номического человека. М., 1994. С. 14.

453

вследствие этого стала традиционная связь между собственно­стью и осуществлением управленческих функций, и контроль за повседневной деятельностью фирм стал переходить к про­фессиональным менеджерам. Последние стали определять также и политику компании в тех случаях, когда индивидуальные или семейные держатели акций сами по себе или в союзе с другими владельцами капитала не имели такой его доли, которая была бы достаточной для контроля над менеджментом. Однако в послед­ние 40 лет в торговле и индустрии наблюдались относительный упадок частного акционирования и увеличение доли институци­ональной собственности в связи с тем, что промежуточные фи­нансовые институты (банки, страховые компании, пенсионные фонды) стали вкладывать крупные средства в акции компаний, результатом чего была новая концентрация собственности. Не­которые марксисты объясняли развитие монополистического капитализма с помощью понятия «финансовый капитализм», обозначающего отделение финансового капитала от промыш­ленного, его монополизацию относительно небольшим числом финансовых институтов и господство последних над остальной частью экономики.

Экономическая роль государства становилась все более ве­сомой даже в тех областях, где прежде действовали принципы невмешательства. На протяжении большей части XX века на­циональные правительства стремились к достижению эконо­мической стабильности и защите интересов местного капитала и труда. С этой целью государство использовало свою власть в качестве покупателя товаров и услуг, а также систему госу­дарственных инвестиций и субсидий. В большинстве стран континентальной Европы отстаивание местных интересов про­являлось и в государственной собственности на часть про­мышленных предприятий, регулировании частных инвести­ций и процесса создания компаний (например, в ходе слияния и передачи предприятий), а иногда и в контроле над уровнями заработной платы и цен. При этом существуют определенные разногласия в вопросе о том, ведут ли наблюдаемые откло­нения от чистой модели капитализма в плане экономической роли государства к возникновению посткапиталистической экономики. Однако в последние два десятилетия XX века мо­нополистический капитализм претерпел изменения в ряде от­ношений, усилив тем самым процесс глобализации. Вот как охарактеризовали эти трансформации известные социологи Н. Аберкромби, С. Хилл и Б. С. Тернер: «По мере индустриали­зации многих в прошлом слаборазвитых экономик стран Азии 454 и Латинской Америки наблюдалось дальнейшее распростране­ние индустриального капитализма. Бывшие социалистические общества Советского Союза и Центральной и Южной Европы встали после 1989 года на путь развития рыночной экономики и приобрели многие, если не все, черты капитализма. Вместе с такого рода глобализацией капитализма усилилась конкурен­ция на рынках продукции, а практика корпоративного сговора стала менее распространенной. Правительства развитых стран, следовавшие принципам философии свободного рынка, со­кратили свое вмешательство в экономику, хотя и продолжали в значительной степени регулировать экономическую жизнь, не возвращаясь к чистому невмешательству. Международным организациям, таким, как Всемирная торговая организация, Всемирный банк и Международный валютный фонд, предпри­нимавшим усилия по поддержке более свободной международ­ной торговли, удалось сократить масштабы правительственного протекционизма (но не уничтожить его окончательно). В то же время вследствие периодических неурядиц в экономике с кон­ца 1970-х годов капиталистическая система в целом стала менее стабильной. Известные социологи — С. Лэш и Дж. Урри (1987) предвидели конец «организованной» формы монополистиче­ского капитализма, достигшей пика своего развития в третьей четверти XX века, и рост «дезорганизованного капитализма». Хотя данный образ напоминает о прошлом, современная ми­ровая капиталистическая система стала менее организованной, чем прежде, лишь относительно. Мировая экономика остается концентрированной, поскольку значительный объем мирово­го производства и распределения по-прежнему осуществляется крупными фирмами. Нации-государства все так же пытаются регулировать экономическую жизнь внутри своих границ, даже несмотря на то, что эти попытки в настоящее время являются менее эффективными в небольших национальных экономиках, поскольку операции крупных фирм во все большей степени приобретают транснациональный характер. Государства — чле­ны Европейского Союза — некоторое время назад приняли ре­шение о коллективном регулировании экономической активно­сти в пределах Евросоюза. В результате их усилий возник транс­национальный режим, эффективно регулирующий деятельность транснациональных фирм и корпораций в одной из наиболее важных географических областей современного капитализма^[643].

Таким образом, с конца XX века философы, экономисты, по­литологи, социологи пытаются описать и объяснить те измене­ния, которые претерпел монополистический капитализм, сосре­доточивая свое внимание на его расширении до масштабов гло­бальной системы, а также на усилении процессов глобализации.

В начале 1980-х годов, пишет А. И. Уткин, руководители трех самых мощных экономических ведомств, расположенных в аме­риканской столице — министерства финансов США, Междуна­родного валютного фонда и Всемирного банка, — достигли согла­сия в том, что главным препятствием для экономического роста являются таможенные и прочие барьеры на пути мировой торгов­ли. Глобальной целью стало сокрушить эти барьеры. Так сформи­ровался «вашингтонский консенсус», открывший ворота мировой глобализации. Собственно, «вашингтонским консенсусом» назы­ваются десять рекомендаций по реформированию мировой тор­говли, сформулированных в 1989 г. экономистом Дж. Вильямом.

«Налоговая дисциплина. Большие и постоянные дефициты бюджета порождают инфляцию и отток капитала. Государства должны свести этот дефицит к минимуму.

Особая направленность общественных расходов. Субсидии предприятиям должны быть сведены до минимума. Правитель­ство должно расходовать деньги лишь в сфере образования, здравоохранения и на развитие инфраструктуры.

Налоговая реформа. Сфера налогообложения в обществе должна быть широкой, но ставки налогов — умеренными.

Процентные ставки. Процентные ставки должны определять­ся внутренними финансовыми рынками. Предлагаемый вклад­чикам процент должен стимулировать их вклады в банки и сдер­живать бегство капиталов.

Обменный курс. Развивающиеся страны должны ввести та­кой обменный курс, который помогал бы экспорту, делая экс­портные цены более конкурентоспособными.

Торговый либерализм. Тарифы должны быть минимальными и не должны вводиться на те товары, которые способствуют (как части более сложного продукта) экспорту.

Прямые иностранные капиталовложения. Должна быть при­нята политика поощрения и привлечения капитала и технологи­ческих знаний.

Приватизация. Должна всячески поощряться приватизация государственных предприятий. Частные предприятия обязаны быть более эффективными хотя бы потому, что менеджеры не­посредственно заинтересованы в более высокой производитель­ности труда.

456

■ Дерегуляция. Излишнее государственное регулирование по­рождает лишь коррупцию и дискриминацию в отношении суб­подрядчиков, не имеющих возможности пробиться к высшим слоям бюрократии. С регуляцией промышленности следует по­кончить.

Права частной собственности. Эти права должны быть гаран­тированы и усилены. Слабая законодательная база и неэффек­тивная юридическая система уменьшают значимость стимулов, побуждающих делать накопления и аккумулировать богатства»^[644].

3.