Бытие к смерти как иллюзорное бытие

Именно в этой точке мы и подходим к кульминационному пункту исследования. По мысли Хайдеггера, «как брошенное бытие-в-мире присутствие всегда уже вверено своей смерти. Сущее к своей смерти, оно умирает фактично, причем постоянно, пока не пришло к своему уходу из жизни.

Почему люди продолжают уклоняться от смерти, даже когда вектор их бытия неотвратимо увлекает их в противоположном направлении? Парадоксально, но люди продолжают жить, потому что не реализовали еще всего многообразия своих потенциальных возможностей. Следует констатировать, что элементы деструкции и конструкции присутствуют в бытии к смерти одномоментно и с необходимостью; не будь первых, оно не было бы «к смерти», не будь вторых, оно не было бы бытием.

И в бытии к смерти люди продолжают как-то жить, то есть реализуют некие новые возможности. Но подобного рода бытие иллюзорно, поскольку возможности эти вторичны; именно в силу вторичности они не были реализованы ранее, будучи отвергнутыми в пользу более важного, сложного и первоочередного. Развертываясь в целом, то есть исторически, бытие человека свертывается фактично, так что в каждый последующий момент он суммарно обладает меньшей степенью бытия, нежели в предыдущий. В конечном счете, индивид приходит к полной деструкции, к пародии на самого себя. Такова плата за экзистенциальную полноту существования.

Бытие к смерти, по существу, представляет собой разложение заживо, жизнь после того, как высшая точка жизни уже пройдена. Подобная форма бытия внутренне противоречива, следовательно, нелогична и абсурдна. Тем меньше оснований рассматривать ее в качестве единственно возможной формы человеческого бытия вообще. И, пожалуй, Ницше был по большому счету прав, когда утверждал, что «в известном состоянии неприлично продолжать жить. Прозябание в трусливой зависимости от врачей и искусственных мер, после того как потерян смысл жизни, право на жизнь, должно было вызывать глубокое презрение общества»^[33].

2.6.