Правовые свободы (Freiheitsrechte), социальные и культурные права, права на участие

О тонком определении прав человека споры про­должаются до сих пор, но практически не спорят о ба­зовых определениях. Начиная со своих греческих начал, философская антропология знает о том, что дееспособность привязана к трем вещам, проявляю­щимся в трех базовых определениях, под которые подпадает каждый человек каждой культуры: каж­дый является (1) телесным и живым существом (zoon или animal), которое (2) характеризуется способно­стью мышления и речи (zoon logon echon или animal rationale) и (3) нуждается в сообществе с присущим ему политическим порядком (zoon politikon или ani­mal sociale).

на

ным условиям, можно выделить три главных группы прав человека: негативные правовые свободы, пози­тивные правовые свободы или социальные и куль­турные права и (демократические) права на участие.

Негативные правовые свободы легко обосновыва­ются посредством упоминавшейся идеи трансцен­дентального обмена: поскольку человек является как ранимым, так и способным на насилие, он может быть как источником угрожающего дееспособности насилия, так и его жертвой. Чтобы, несмотря на это, сохранить свой трансцендентальный интерес к дее­способности, он должен пойти на взаимный отказ, со­ответствующий некоему обмену и обосновывающий соответствующие права человека: если каждый отка­жется от нанесения телесных повреждений и убийст­ва, то каждому предоставляется право на жизнь и здоровье. Если каждый не будет препятствовать дру­гим в исповедании религии, то он получает право на религиозную свободу и т.д. Применительно к абсо­лютистскому государству правовые свободы все же главным образом понимаются как права на защиту от государства. Однако фактически их предоставляют себе сами товарищи по праву, в то время как государ­ство выполняет лишь субсидиарную, хотя и необхо­димую задачу обеспечения гарантий.

Один отказ от насилия еще не обеспечивает дееспо­собности. Для реальной свободы необходимы и пози­тивные ценности: блага, услуги и шансы. Поскольку они, частично в качестве социальных, частично в качестве культурных прав, являются практически неотъемлемыми для свободы, они имеют значение позитивных правовых свобод и с точки зрения прав человека не уступают негативным правовым свобо­дам. В равной степени они значительно отличаются от них: поскольку речь идет уже не о негативных действиях, об отказе, а о позитивных ценностях, они подпадают под проблему ограниченности [ре­сурсов]. В противоположность негативным право­вым свободам их невозможно требовать при любых обстоятельствах. Поэтому было бы более уместным рассматривать позитивные правовые свободы не столько в качестве субъективно требуемых индиви­дуальных прав, сколько в качестве программных требований и государственных целей, а придание им конкретной формы предоставить законодателю в зависимости от имеющихся возможностей.

Кроме того, блага не должны обеспечиваться все­ми людьми. Если некий индивид не отказывается от насилия в отношении другого, то жизнь и здоровье последнего ео ipso оказываются под угрозой. Напро­тив, если кто-либо отказывается внести свой вклад в обеспечение благ, то его, как правило, заменяют дру­гие. Поэтому возникает следующий вопрос: на ком лежит обязательство по обеспечению. На это можно ответить: на «естественных поставщиках услуг». На­пример, за детей в первую очередь отвечают их роди­тели; ведь это они произвели их на свет в качестве беспомощных существ.

Несмотря на эти и дальнейшие различия, пози­тивные правовые свободы совпадают с негативными с точки зрения образца легитимации, т. е. трансцен­дентального обмена: определенная поддержка явля­ется столь элементарной, что частично становится неотъемлемой для голого выживания, частично — для способности ответственного действия. Посколь­ку поддержка осуществляется асимметрично — спо­собными ее оказать применительно к нуждающимся в ней, — то может показаться, будто отсутствует вто­рое условие легитимации, взаимность.

Поскольку политическое господство может быть оправдано лишь с точки зрения затронутых лиц (см. гл. VIII), они имеют право на участие в политическом господстве, или непосредственно посредством выбо­ров и голосования, или посредством избранных пред­ставителей. В результате существует третья группа прав человека — (демократические) нрава на участие.

Некоторые права человека можно выделить в ка­честве примера:

(1) Очевидно, что негативные правовые свободы запрещают рабство, включая крепостную и наследст­венную зависимость, далее принудительный труд.

(2) Столь же очевидно, что нелегитимной являет­ся дискриминация в зависимости от расы, цвета кожи и пола, религии, политических убеждений и социаль­ного происхождения. В частности, запрещена нерав­ная оплата труда мужчин и женщин.

(3) В соответствии с негативным правом лично­сти (Freiheitsrecht) на неприкосновенность жизни и здоровья нелегитимным является труд, наносящий вред здоровью: из-за условий по шумности, свету или загрязнения воздуха, в результате испарений или об­лучения, а также изнуряющего и утомляющег о режи­ма работы или избыточной (дневной, недельной и го­довой) продолжительности труда. В более широком смысле сюда же относится запрет детского труда.

(4) Из права на личную собственность вытекает запрет произвольного и не предполагающего выпла­ту компенсаций отчуждения собственности.

(5) Из элементарного социального права, права на выживание, следует минимальная заработная плата. Впрочем, ее конкретное определение зависит от та­ких региональных факторов, как стоимость жизни и средний уровень жизни, а также соответствующих ресурсов.

(6) К элементарным социальным правам относятся также элементарные меры, касающиеся семейного по­ложения, заболеваний, несчастных случаев, безрабо­тицы и старости. Опять же следует учитывать регио­нальные различия: там, где еще сохранились солидар­ные сообщества типа семьи, рода или цеха, требуется меньше [затрат], чем там, где их сила ослабла в процес­се индивидуализации жизни.

(7) Свобода объединений и ассоциаций требует разрешения профсоюзных, профессиональных и предпринимательских объединений.

(8) Важным является поддержание социальных стандартов в пользу будущих поколений. Но они не должны сужаться до экологических тем, а скорее включать в себя социальные и культурные ресурсы. В соответствии с принципом межпоколенческой справедливости ни одно поколение не имеет право расходовать больше ресурсов, чем оно их произвело в эквиваленте и в качестве замены. Также следует пол­ностью прекратить чрезмерное расходование не- или трудно возобновляемых ресурсов.

(9) Для того, чтобы заработать на подобающую жизнь для себя и своей семьи, люди в типичном слу­чае занимаются профессиональным трудом. Пос­кольку помимо того, что труд является источником дохода, он предоставляет [индивидам] важные воз­можности для [развития] уважения к себе и другим, равно как и для самореализации, сама же возмож­ность заниматься профессиональным трудом зависит от обучения, то всем людям должны гарантироваться соответствующие шансы на обучение. Кроме того, экономическая и налоговая политика должны быть нацелены на сокращение безработицы.

Внутри прав человека можно различить как мини­мум три слоя: (а) права человека tout court, актуаль­ные для любого человека в любой момент его жизни; (Ь) права человека, связанные с (жизненными) фаза­ми, подобно правам детей и пожилых людей, которые имеют значение лишь в соответствующие жизненные фазы; и (с) парадоксальным образом культурно-обу­словленные права. Однако культурно-обусловлен­ным является не основание легитимации, а только форма. В рамках некой культуры со столь сильным общинным сознанием, как в некоторых частях Чер­ной Африки, нарушением прав человека может счи­таться то, что воспринимае тся на Западе в качестве легитимного наказания, например, многолетняя изо­ляция кого-либо за решеткой. При определенных об­стоятельствах право может выродиться в несправед­ливость. Ввиду равноправия мужчин и женщин такая жизненная форма, как полигамия, представляется бескомпромиссно запрещенной и, тем не менее, мо­жет занимать легитимное место в этике родовой со­лидарности, например, с целью интеграции женщин, которые иначе оставались бы незамужними, что, ви­димо, трудно представимо в некоторых черно-афри­канских культурах. Здесь права человека допускают тождество в различии (см. гл. XIII).

X.