Взгляд на историю идей

Согласно распространенному представлению, права человека основываются на идеях, характерных для иудео-христианского откровения и греко-рим­ского мышления. Если бы это было верно, то, во-пер­вых, наше культурное пространство должно было го­раздо раньше выработать положительное отношение к правам человека, и с другой стороны, эти права, не­смотря на собственное понятие прав человека, были бы привязаны к определенной культуре, следова­тельно, не предназначены для всех культур.

Первый строительный камень содержится в уго­ловном праве, которое практически во всех культу­рах защищает определенные права человеческо-пра­вового достоинства. Следующий строительный эле­мент проявляется в той критике неправедного господства, которая восходит к далекой древности, например, к эпохе «Эпоса о Гильгамеше» (ок. 2000 до н.э.), призывающего главного героя не злоупотреб­лять своей властью, или к индийскому национально­му эпосу «Махабхарата» (XVI в. до н. э.), требующе­му от властителя всеми средствами защищать свой народ. Еще более соответствующим, в-третьих, явля­ется конфуцианский взгляд — идея, восходящая ко второму по значимости классику Мэн-цзы (Учитель Мэн, IV в. до н.э.), что каждый человек обладает вро­жденным достоинством. Особенно впечатляет, в-чет- вертых, союз ирокезов (1-я пол. XV в.), более чем за три века до первой западной декларации прав челове­ка объявивший всех членов ирокезских племен лич­но свободными и равными в их правах и привилеги­ях (см. Morgan, League of the Iroquis, 1951). Также Коран (сура 2, 257) говорит об угрозе религиозной нетерпимости: «В религии не должно быть никакого принуждения». Не в последнюю очередь не стоит за­бывать о западноафриканской консенсусной демо­кратии, институте палавера (des Palavers).

Имеется еще два основания для того, чтобы не оценивать слишком высоко вклад иудаизма и хри­стианства в права человека. Во-первых, хотя Вет­хий Завет объявляет каждого человека подобием Бога, потенциал этой идеи для прав человека реля- тивируется из-за утверждения, будто существует один-единственный избранный народ. С другой стороны, христианство универсализирует идею из­бранности, но не выводит из этого никаких право­вых последствий, более того, допускает институт рабства и правового неравенства женщин. И хотя неотъемлемое для прав человека понятие субъек­тивного права восходит к средневековью, оно свя­зано не с христианской мыслью как таковой, но с гуманистической юриспруденцией XII века. Прав­да, надо отметить, что в ней лишь эпизодически употребляемое понятие [«прав человека»] не полу­чает никакого фундаментального значения, в силу которого его можно было бы использовать как для оправдания, так и для ограничения правового и го­сударственного порядка. Вместе с иудейскими и христианскими элементами оно относится лишь к предыстории прав человека.

В самой истории взаимодействуют два аспекта. На многозначный социально-исторический вызов права человека предлагают столь же многозначи­тельный ответ или терапию. До Реформации спор с официальной церковью вели еретики, после Рефор­мации — различные конфессии друг с другом за пра­во считаться истинным христианством, в результате чего возникла проблема религиозной свободы. В дальнейшем попытка насильственного осуществ­ления собственного притязания на истину вступает в конкуренцию с интересом выживания других, что отсылает к праву на жизнь и здоровье. Не в послед­нюю очередь такие страны, как Германия, стали во время Тридцатилетней войны ареной боевых дейст­вий иностранных держав, так что уже в Старом све­те под вопрос было поставлено право, которое еще сильнее нарушалось в Новом свете в результате его колонизации: право на политическое и культурное самоопределение. В ответе на эти задачи, безуслов­но, участвовало наследие христианской мысли. Од­нако ключевыми понятиями стали не богоподобие или бесконечная ценность личности, спасенной свя­щеннодействием Христовым, а естественное состоя­ние и общественный договор, свобода действий и взаимность или же «золотое правило».

Несмотря на то что объявление религиозной сво­боды (1572) в Нидерландах распространялось и на католиков, в католицизме многие столетия господ­ствовало ее неприятие. Еще папа Лев XIII, которому католическое социальное учение обязано глубокими изменениями, видел в правах человека результат ра­боты мятежного духа (Immortale Dei, 1.11.1885). Про­тестантизм также осуждает дух Современности и в значительной мере сохраняет дистанцию к правам человека. И еще Карл Маркс в ранней работе «К ев­рейскому вопросу» (1844) отталкивается, прежде всего, от прав собственности и не принимает во вни­мание все прочие шансы осуществления свободы, что даны в правах человека, за исключением свободы ре­лигии и совести, которую он одобряет.

3.